Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Фэнтези
Показать все книги автора:
 

«Странствующий рыцарь», Энтони Рейнольдс

Прекрасной и талантливой Серене за ее безграничную любовь и помощь в битве в Царстве Хаоса…

Пролог

Гомон грачей, взлетевших с крон деревьев, наполнил воздух хриплым карканьем. Испуганный скакун встряхнул головой и фыркнул.

Рыцарь тихими словами успокоил боевого коня и направил его дальше в чащу. Ветви, словно когти, царапали по его тяжелым доспехам, а ледяной ветер заставлял сучья деревьев, похожие на кости, судорожно вздрагивать.

Вторая лошадь заржала, топая копытами. Рыцарь повернулся в седле, посмотрев на своего спутника, одетого в плащ с капюшоном.

Резко дернув поводья, человек заставил коня успокоиться.

— Простите, мой лорд, — прошептал человек в капюшоне.

Не произнося ни слова, рыцарь повернулся и продолжил путь. Подняв глаза к небу, он всматривался сквозь толщу ветвей. Наступал вечер, и в темнеющем небе уже сияли первые звезды. В зарослях раздавался шум каких-то невидимых зверей, испуганная лисица повернула свою острую морду к рыцарю. На секунду лиса застыла, поводя носом, потом исчезла в густом кустарнике. Где-то вдалеке завыли волки, выходя на новую охоту.

Глаза мелких зверей, суетившихся в подлеске, поблескивали в тусклом свете уходящего дня, а всадники направляли своих коней еще глубже в чащу леса. Люди редко бывали в этом месте, и деревья стонали и скрипели, склоняясь над этими незваными гостями, проникшими в их древнее царство. Рыцарь смело смотрел вперед, держа руку в латной перчатке на рукояти меча.

Когда последние цвета закатного неба были поглощены тьмой, два всадника выехали на маленькую поляну. На поляне лежал разбухший гнилой ствол дерева, вывороченный из земли с корнями, на которых висели тяжелые комья грязи. На месте упавшего дерева образовалась небольшая прогалина, с которой тянулась вверх новая молодая поросль.

— Тут, наверное, достаточно далеко, мой лорд, — сказал человек в капюшоне, оглядываясь назад, чтобы проверить, что за ними никто не следит.

Рыцарь кивнул, легко подняв с седла свое тело в тяжелой броне.

Ступив на сырую землю, он раздавил побег деревца. Из свертка, прижатого к рыцарской кирасе, раздался жалобный плач новорожденного младенца.

С мрачным лицом рыцарь подошел к упавшему дереву. Кора сгнила, и на сырой древесине, словно моллюски, разрослись гроздья грибов. В гниющей опавшей листве шуршали насекомые, в тучной почве копошились черви.

Человек в капюшоне наблюдал, не слезая с коня. Рыцарь, сняв лямку с плеча, поднял сверток с младенцем. С застывшим лицом рыцарь положил запеленатого ребенка на землю перед упавшим деревом.

Младенец был весь укутан льняным полотном, только его круглое личико было открыто холодному ветру.

Одним быстрым движением рыцарь вытащил из ножен меч.

Новорожденный снова заплакал, и рыцарь, услышав плач ребенка, закрыл глаза.

— Владычица, дай мне силы, — хрипло прошептал он. Держа эфес меча обеими руками, рыцарь поднял оружие перед собой и поцеловал холодный стальной клинок.

Взяв эфес обратным хватом, рыцарь подошел к младенцу. Держа меч острием вниз, словно кинжал, он направил клинок на запеленатое тельце ребенка. Пальцы в латной перчатке судорожно сжали рукоять, и рыцарь устремил взор на лицо своего сына.

Ребенок мурлыкнул, и отец почувствовал, как его сердце сжимается.

Собравшись с духом, он поднял клинок, готовясь нанести смертельный удар. Меч, занесенный над ребенком, слегка вздрагивал. Слеза скатилась по щеке рыцаря, он стиснул зубы.

— Давайте же, — произнес человек в капюшоне.

Яростным рывком рыцарь опустил меч.

Меч вонзился глубоко в землю, ребенок остался невредим. Рыцарь упал на колени, опустив голову.

— Мой лорд, вы должны это сделать, — резко сказал человек в капюшоне. — Оно должно умереть, вы же понимаете.

Открыв глаза, рыцарь посмотрел на ангельское личико ребенка.

— Нет… — напряженно произнес он.

— Но… — начал его спутник, но рыцарь повернулся и яростным взглядом заставил его замолчать.

— Прости меня, Владычица, — прошептал рыцарь, поднимаясь и выдергивая меч из земли.

Все подобие ангельской чистоты исчезло с лица ребенка, исказившегося в зверином оскале, открывшем ряд маленьких острых, будто иглы, зубов. Младенец зарычал на отца, словно дикий звереныш.

Рыцарь, преисполнившись отвращения, отвернулся от новорожденного. Подойдя к своему коню, рыцарь вскочил в седло и, не оглядываясь, ускакал прочь, а его спутник в капюшоне поспешил за ним.

Во тьме леса глаза, полные ненависти, следили за уезжавшими людьми. Только когда рыцарь и его спутник удалились, оставив лишь едва ощутимый запах в воздухе, эти глаза обратили взор к оставленному на поляне младенцу.

Лишь тогда твари леса, выскользнув из тьмы, подошли к ребенку…

Глава 1

Клод моргнул, стряхивая остатки сна, и сел. Он укрывался под прогнившей повозкой, его товарищи лежали рядом, сбившись вместе, чтобы сохранить тепло, под одним общим отсыревшим одеялом.

Оглядевшись вокруг, Клод впервые увидел эту маленькую поляну при дневном свете, потому что они притащили сюда эту повозку вчера поздно вечером. Над землей стелился туман, трава блестела от утренней росы.

Клод ухмыльнулся и достал из глубокого кармана маленькую юркую крысу. Подняв ее к своему уродливому лицу, он улыбнулся, глядя, как тощая черная крыса подергивает усиками, нюхая холодный воздух.

Достав из другого кармана кусочек заплесневелого сухаря, Клод сначала откусил сам, а остатки предложил крысе. Та жадно вцепилась в сухарь лапками и начала яростно грызть. Клод снова ухмыльнулся.

— Опять кормишь эту проклятую крысу? — проворчал приглушенный голос из-под одеяла.

Клод покровительственно прижал зверюшку к груди.

— Она моя, — ответил он излишне громко. — А еды хватит на всех.

Громкий голос Клода нарушил сон остальных, и из-под одеяла послышалось ворчание.

Клод скорчил рожу в их сторону и снова повернулся к крысе. Зверек закончил есть и поднял морду, поводя носом в поисках новой еды.

Клод опять улыбнулся, сморщил нос и надул губы, передразнивая крысу. Оскалив в улыбке кривые желтые зубы, он протянул крысе свой толстый чумазый палец, и крыса схватилась за него, обнюхивая грязный обкусанный ноготь. Не найдя ничего съедобного, она выскользнула из рук Клода и спрыгнула на землю. Он нахмурился и попытался поймать ее, но крыса была быстрее и скрылась под мокрым одеялом. Клод, высунув розовый, похожий на слизня язык, бросился ловить ее.

Под одеялом послышалось раздраженное кряхтение, чей-то локоть врезался в ребра Клода, заставив его сердито нахмуриться. Сжав толстые пальцы в кулак, он ткнул в силуэт под одеялом, в ответ на что раздалось еще больше ругани. Его просыпавшиеся спутники заворочались, стараясь натянуть на себя одеяло для защиты от утреннего холода.

Поймав, наконец, крысу, Клод сунул ее в глубокий карман своей грязной куртки и начал неуклюже выбираться из мешанины тел.

Ворчание и ругательства из-под одеяла сопровождали его, пока он вылезал из-под прогнившей повозки.

Моргая в тусклом предутреннем свете, Клод глубоко вздохнул и от его дыхания в воздухе заклубился пар. Сунув руку в заплатанные штаны, он почесал укусы вшей в промежности и потопал ногами, чтобы согреться на утреннем холоде. Со всех сторон его окружал густой туман, так что он едва мог видеть на десять ярдов. Сквозь дымку зловеще маячили силуэты деревьев, похожие на призраков. Клод, хромая, подошел проверить, как там Беатрис.

— Прекрасное утро, не правда ли, моя красавица? — пробурчал он, подойдя к Беатрис. Она подняла свою тяжелую голову, глядя на подошедшего крестьянина маленькими, похожими на бусинки, глазами. Не найдя ничего интересного, она снова опустила голову, уткнувшись рылом в сырую землю.

Клод наклонился и почесал ее между ушами. Она старательно проигнорировала оказанное ей внимание. Свинья была укрыта лучшим одеялом, которое нашлось у крестьян, и Клод, похлопав ее по спине, поднялся.

Он подошел к еще тлевшему костру, над которым были насажены на вертеле остатки вчерашнего ужина. Клод был сыт так, как едва ли был когда-либо в жизни, и удовлетворенно похлопал себя по животу.

«Жизнь не так уж плоха», подумал крестьянин.

Он расстегнул штаны и, удовлетворенно вздохнув, опорожнил мочевой пузырь в горячую золу. Поднялся пар, и угли костра зашипели. Клод, фальшиво насвистывая под нос, громко выпустил газы.

Внезапно за спиной послышалось позвякивание конской сбруи. Клод застыл, свист замер на его губах. Он повернулся, и его неровно расположенные глаза едва не вылезли из орбит, когда он увидел двух рыцарей на огромных боевых конях. Клод с трудом сглотнул, его сердце замерло, пока он переводил взгляд с одного рыцаря на другого, словно животное, загнанное в угол.

Рыцари, облаченные в сверкающую броню, презрительно смотрели на него. На них не было шлемов, и Клод с завистью и восхищением заметил, что на их молодых лицах не было уродств, обычных для крестьян, а их волосы до плеч не были испорчены колтунами и репьями. У одного, более высокого, волосы были пшеничного цвета, у другого черные как смоль, а его лицо было мрачным. Судя по виду обоих рыцарей, им было не больше двадцати зим.

Оба рыцаря держали на левых руках яркие щиты своих геральдических цветов с гербами. Попоны их коней тоже были окрашены в геральдические цвета, и каждый рыцарь держал длинное копье в правой руке, защищенной латной перчаткой.

Клод увидел, что с рыцарями был еще кто-то — сгорбленный крестьянин с косыми глазами, пытавшийся спрятаться за рыцарских коней. Прищурившись, Клод посмотрел на этого человека, опустившего голову и старавшегося натянуть пониже капюшон.

— Нестор, косоглазый ублюдок, — сплюнул Клод. — Ты нас продал!

— Молчать, ты, — произнес рыцарь со светлыми волосами, геральдическими цветами которого были черный и красный. Его голос звучал высокомерно и величественно, каждое слово произносилось четко и совсем не похоже на грубый говор простонародья. — И приведи себя в приличный вид.

Опустив глаза, Клод увидел, что его штаны все еще расстегнуты, и поспешно застегнул их.

Светловолосый рыцарь тронул коня, и скакун послушно пошел шагом вперед. Клод бросил взгляд на повозку, под которой еще дремали остальные крестьяне, не подозревавшие, в какой опасности они все оказались.

Рыцарь на коне подъехал к Клоду, и крестьянин инстинктивно попятился назад. Боевой конь был огромным, могучие мышцы бугрились на его ногах и груди. Скакун громко фыркнул, заставив Клода вздрогнуть. Никогда еще Клод не оказывался так близко к рыцарскому коню, и крестьянин инстинктивно прижал к себе руки. Для простолюдина прикоснуться к рыцарскому коню без разрешения было сурово наказуемым преступлением, и Клод не хотел, чтобы ему отрубили руку.

— Опусти глаза, мразь, — процедил рыцарь.

Клод опустил взгляд, чувствуя на своем лице горячее дыхание огромного коня.

— Ниже, — приказал рыцарь.

Клод пал ниц, уткнувшись лицом в грязь. «Это конец», подумал он.

Заговорил второй рыцарь, и его громкий голос разнесся по всей поляне.

— Я Калар из рода Гарамон, — объявил он. — Первый сын и наследник Лютьера Гарамона, кастеляна Бастони. А вы, мужичьё, незаконно проникли на земли Гарамона.

Клод еще глубже уткнулся носом в грязь.

С мрачным лицом Калар наблюдал за эффектом, который произвели его слова. Из-под прогнившей повозки раздались испуганные голоса, сопровождаемые отчаянной возней. Послышался глухой деревянный стук, за которым раздалось ругательство — один из крестьян вскочил слишком быстро и ударился головой о повозку. Сырое вонючее одеяло было отброшено, и Калар, сморщив нос от отвращения, наблюдал, как жалкие крестьяне выбираются из-под своего убогого убежища с выпученными от страха глазами.

Его брат Бертелис недоверчиво фыркнул.

— Клянусь Владычицей, погляди, сколько их там, — сказал он. — Набились туда, как крысы.

Калар был согласен со своим единокровным братом. Крестьяне, должно быть, спали практически друг на друге, если их столько набилось под повозку. Наконец они все встали, боязливо оглядываясь и почесываясь.

Они воистину являли собой жалкое зрелище. Измазанные в грязи, тощие, уродливые и отвратительные. У некоторых была явная хромота и кривые ноги, у других гротескно выпуклые лбы, косоглазие, неровные зубы, торчавшие во все стороны из-под губ, черных от грязи. Насколько Калар мог разглядеть, среди крестьян была как минимум одна женщина, хотя она была такая же грязная, как и остальные. Крестьяне пугливо оглядывались, моргая и изумленно разевая рты.

Взгляд Калара, скользнув по импровизированному лагерю крестьян, остановился на почерневшей обглоданной туше, насаженной на вертел над потухшим костром. Это явно были останки олененка, а крестьяне не имели права охотиться на господскую дичь, и тем более, есть ее. Вздохнув, Калар повернулся к жалкой кучке крестьян.

— Вы незаконно расположились на земле Гарамона и обвиняетесь в браконьерской охоте на дичь кастеляна Гарамона. Доказательство вашей вины прямо передо мной. Более того, вы обвиняетесь в уклонении от налогов, введенных маркизом Карлемоном, вассалом лорда Гарамона. Также один из вас обвиняется в умышленном убийстве йомена, служившего маркизу, и краже его свиньи, дрессированной находить трюфели. По этой причине вы объявлены вне закона, и будете задержаны и доставлены в замок Гарамон, где вам будет назначено наказание за все ваши преступления.

Некоторые крестьяне зарыдали, услышав такое решение рыцаря, другие рухнули на колени. Они понимали, что это означает для них смертный приговор. Крики страха и отчаяния вырвались из их охрипших глоток. Двое крестьян вдруг набросились на третьего и схватили его.

— Это был Бенно, вот он, милорд! Это он убил йомена! Мы ничего не делали!

Бертелис, объехавший кругом повозку, презрительно фыркнул и ответил раньше Калара:

— Разве он заставил вас бежать от вашего господина? Или, может быть, он заставил вас браконьерствовать и есть оленину лорда Гарамона? Нет, думаю, что нет. Вас всех повесят.

— Пощадите нас, милостивые господа! — воскликнул один из крестьян и, рыдая, повалился в грязь.

— Стража! Арестовать их! — приказал Калар.

Из тумана вышел небольшой отряд ратников, набранных из крестьян, которые несли большие щиты, раскрашенные в красный и желтый — цвета кастеляна Гарамона, отца молодых рыцарей. Ратники были вооружены простым древковым оружием с изогнутыми лезвиями и крюками. Один из них гордо держал в руке старый меч, и поклонился, услышав приказ рыцаря. Ратники устало побрели к крестьянам. Сами простолюдины, они выглядели немногим лучше арестованных ими преступников. «В конце концов, они тоже всего лишь крестьяне», подумал Калар.

— Эй, ты! — крикнул Бертелис, заметив движение под повозкой. Его конь фыркнул и топнул копытом, почувствовав, как всадник насторожился.

— А ну вылезай!

Калар привстал на стременах, пытаясь разглядеть, что там происходит. Вдруг что-то мелькнуло, и конь Бертелиса встал на дыбы.

Раздался громкий треск от мощного удара копытами, и чье-то тело тяжело рухнуло на землю. Крестьяне снова завопили и бросились бежать.

— Стоять! — приказал Калар, его голос был преисполнен власти. — Каждый, кто побежит, будет признан виновным и немедленно казнен.

Стража! Взять их!

Ратники, пытаясь восстановить порядок, древками своего оружия били крестьян, заставляя их падать на колени.

— Они убили Одульфа! — закричал один грязный крестьянин, с головы которого было выдрано несколько клочьев волос. Он ударил кулаком по лицу одного из ратников Гарамона. Калар выругался. Другие крестьяне снова закричали, то ли от возмущения, то ли от страха, и Калар услышал брань Бертелиса.

— Тупое отродье шлюхи! — воскликнул Бертелис. — Подонок напал на меня!

Один беглый крестьянин вцепился в древко оружия ратника. Раздался приказ командовавшего ими йомена-стражника, и ратники набросились на крестьян, яростными ударами сбивая их с ног в грязь.

Калар снова выругался и пустил своего могучего боевого коня в гущу драки. Древком рыцарского копья он ударил по голове крестьянина, и тот без сознания рухнул в грязь.

Бенно, тот, которого обвиняли в убийстве йомена, вдруг вырвался из рук ратников и бросился бежать к деревьям.

Пришпорив коня, Калар поскакал в погоню, заставляя всех перед собой разбегаться, иначе они были бы растоптаны. Могучие копыта стучали по грязной земле, рыцарь быстро догонял крестьянина.

Проскакав мимо него, Калар поставил коня на его пути. Бенно, тяжело дыша, остановился, со страхом посмотрел на рыцаря, и поднял руки.

— Я предупреждал тебя не бежать, — произнес Калар, бросив на беглого крестьянина разгневанный взгляд. — Но я не хочу сегодня больше кровопролития. Возвращайся к остальным, пока я не передумал.

Калар резко кивнул в направлении других крестьян. Бенно, поникнув, побрел назад к поляне, где ратники, наконец, восстановили порядок.

Какое-то движение привлекло внимание Калара, и, повернувшись, он увидел, как фигура в грубой крестьянской одежде взбирается на гнилую повозку, держа в руках лук.

— Смотрите, на повозке! — едва успел крикнуть Калар, видя, как преступник наложил стрелу и натянул тетиву.

Калар не мог поверить своим глазам: чтобы бретонский крестьянин с оружием напал на рыцаря или кого-то из его свиты — это было почти невероятным.

Пришпорив коня, Калар с криком поскакал вперед. Лучник, повернувшись на крик Калара, нацелил лук в молодого рыцаря и выпустил стрелу.

Стрела попала в плечо Калара, заставив его покачнуться в седле.

Она врезалась с такой силой, что это было похоже на удар копыта боевого коня, но Калар не упал. Он не чувствовал боли, только сотрясение от удара, и удивленно посмотрел на древко стрелы, торчавшее из его пробитой брони.

Лучник опустил свое оружие, изумленно раскрыв рот, и, похоже, осознав, что сделал глупость и теперь поплатится за это жизнью.

Бертелис и ратники, увидев, что стрела попала в Калара, разразились криками ярости. Спрыгнув — почти свалившись — с повозки, лучник бросился бежать к деревьям, скрытым туманом, и ужас придавал ему скорости.

Клод поднял лицо из грязи, и его глаза расширились, когда он увидел стрелу, торчавшую из плеча рыцаря. Это конец. Крестьянин пытался убить рыцаря! Теперь их точно повесят.

Медленно, чтобы не привлечь к себе внимания, он начал отползать в сторону по сырой земле. Иногда он оглядывался, ожидая, что кто-нибудь заметит его и закричит.

Наконец, на расстоянии, которое он счел безопасным, Клод поднялся на ноги и побежал к деревьям, так быстро, как позволяли его кривые косолапые ноги. Сердце его громко колотилось в груди.

На бегу он сунул руку в карман, надеясь, что не раздавил свою крысу.

Крыса больно укусила его и, сморщившись, Клод отдернул руку.

Оглянувшись в последний раз, Клод исчез в тумане.

*  *  *

Калар потрогал рукой стрелу, торчавшую из плеча. Преступная дерзость беглого крестьянина была просто поразительной. Бертелис скакал, умело опустив копье, и быстро догоняя убегающего лучника.

Несколько ратников тоже бросились догонять бегущего преступника.

Копье пронзило лучника, ударив в нижнюю часть спины, и тот с криком упал. Бертелис проскакал мимо и резко осадил коня.

Жалкие вопли крестьянина оборвались, когда ратники подбежали к нему и, обрушив на его голову древки своего оружия, размозжили ему череп.

— Мой лорд, вы ранены? — раздался хриплый голос рядом с Каларом.

Обернувшись, рыцарь увидел обеспокоенное грубое лицо йоменастражника.

— У меня стрела в плече, Гвидо, — сухо сказал Калар. Йомен покраснел, но Калар отмахнулся. — Я в порядке.

Закинув щит за спину, рыцарь схватился за древко стрелы. Она пробила пластинчатый наплечник, разорвала несколько звеньев кольчуги под ним, но, так и не вонзившись в тело, застряла в толстом стеганом поддоспешнике, который Калар носил под броней. К счастью, выстрел был сделан в спешке; стрела, пущенная с такого расстояния из полностью натянутого бретонского длинного лука, вполне могла убить рыцаря. Выдернув стрелу, Калар бросил ее на землю.

Другие крестьяне уже прекратили сопротивление и покорно стояли на коленях в грязи под мрачными взглядами ратников. Несколько крестьян плакали, и все они затравленно оглядывались с лицами, бледными от страха, потрясенные действиями своего товарища.

Бертелис с перекошенным от ярости лицом прискакал обратно, его конь фыркал и топал копытами. Перехватив копье, Бертелис с силой всадил его в землю и соскользнул с седла. С металлическим лязгом выхватив меч из ножен, он подошел к ближайшему крестьянину, который уставился на рыцаря, оцепенев от ужаса. Ратники переглянулись, но никто из них не рискнул встать на пути разъяренного рыцаря.

— Брат… — произнес Калар предостерегающим тоном. Бертелис не обратил внимания, с мечом в руке шагая к жалкой кучке крестьян.

— Бертелис! — окликнул его Калар более громко, и это заставило младшего из братьев остановиться. Он повернул голову к Калару, и его светлые волосы взметнулись на ветру.

— Уйми меч свой. Я не допущу хладнокровного убийства.

Бертелис изумленно посмотрел на Калара, словно у того внезапно выросли рога.

— Брат, — воскликнул он. — Один из этих подлецов трусливо выпустил в тебя стрелу, и чуть не убил тебя, благородного сына Бастони!

Мерзавцам следует преподать урок.

— Преступник уже получил заслуженное наказание. Спрячь меч.

— Но… — начал Бертелис.

— Спрячь меч, брат, — сказал Калар, прерывая его.

Бертелис неохотно спрятал меч обратно в ножны. Отвернувшись от крестьян и недовольно глядя на Калара, он снова вскочил на коня и выдернул из земли копье.

— Ты в порядке? — спросил он. Злость постепенно исчезала с его лица. — У меня даже сердце дрогнуло, когда я увидел, как этот проклятый беглый…

— Пустяки, — ответил Калар. — Даже не поцарапало.

Широко улыбнувшись, он встряхнул головой и медленно выдохнул.

Его суровое лицо словно помолодело, и в первый раз за это утро он выглядел на свой возраст, двадцать один год.

— Сама Владычица меня спасла. На секунду я уже подумал, что все, на этот раз Морр заберет меня.

Бертелис улыбнулся в ответ, уже забыв о своей вспышке гнева.

— Ему не захотелось. Уж слишком ты страшный.