Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Фэнтези
Показать все книги автора:
 

«Маг-гончая», Элейн Каннингем

Пролог

Плечи волшебника налились усталостью, но он заставил себя вновь занести мачете и ударил по цветущим лианам. Однако переплетенная масса растительности была настолько прочной, что, казалось, не обращала ни малейшего внимания на его удары. Из зеленого полога над головой раздался пронзительный, издевательский хохот; в полубезумном звуке явственно различалась истерическая нотка. Некоторые из его людей застыли, во взглядах их темных глаз появился трепет.

— Всего лишь птица, — отрывисто бросил маг, надеясь, что не ошибся. — Вы искуснейшие из магов или пугливые молочницы? Или сокровище Ахлаура потеряло свой блеск? Может, вы хотите провести остаток дней как лишенные магии бабы, согнувшись у коровьего вымени? Заверяю вас… — добавил он мрачно, — …это легко устроить. Живо принимайтесь за работу, — подчеркивая последний приказ, он нанес еще один сердитый удар.

Он сконцентрировал свой гнев, подгоняя людей, заставляя их следовать его примеру. Злость заставляла их двигаться. Страх они старались игнорировать, насколько то было в их силах, ибо в болотах Ахлаура даже мгновенное замешательство может стать смертельным.

Большущий, светящийся зеленым цветок рванулся к магу, промахнувшись мимо его уха, но осыпав пыльцой, слабо сиявшей и пахнувшей манго и мускусом. Он расчихался настолько, что опасался, как бы не его не вывернуло наизнанку. Когда спазмы, наконец, прошли, ударом мачете он снес бутон с лозы, и, несмотря на большой соблазн, мудро воздержался от того, чтобы пнуть огромный цветок.

Маг успел возненавидеть болото и все в нем, но к этим цветам он испытывал особую неприязнь. Непомерной величины и такого же аппетита, они атаковали неожиданно и непредсказуемо. Их чашечки обрамляли шипы, изогнутые словно гадючьи зубы, содержавшие смертоносный яд. Удачно схваченную добычу они уже не выпускали. Несколько длинных переливчато-синих перьев торчали из одного туго сжатого цветка. Неподалеку на земле, низко растущие лозы переплетались внутри почти полностью очищенного скелета дикого кабана. Зеленые завитки спиралями опутывали оголенные ребра. Еще не распустившийся бутон склонился над кинжалоподобным клыком, переходившим в массивный череп, словно дитя восхищенное убийственной работой родителей.

С удвоенной силой волшебник атаковал заросли. Волосы мокрыми прядями налипали на лоб, пальцы сводило от желания сплести заклинание, которое обратило бы опасный зеленый барьер в высохшие осыпающиеся веточки.

Но он не осмеливался. Он привел в болото Ахлаура отряд магов, снаряженный достаточным количеством заклинаний, зелий и зачарованного оружия, чтобы позволить им протянуть с одного новолуния до другого — точнее, так он полагал. Их магические резервы уже начинали иссякать.

Как же получилось, что всего за три дня магию им пришлось заменить грубой силой мышц? Какие еще непоправимые ошибки совершены? Что за секреты, которые могут оказаться непосильными для их ослабленного отряда, хранят болота?

Сомнения не отпускали мага пока он и его люди прорубались сквозь густую поросль. Три дня в Ахлауре истощили его терпение, его уверенность — и ряды его помощников. Двадцать человек последовали за ним в болота; лишь тринадцать оставались в живых. Это само по себе было достижением, когда каждый день приносил все новые опасности, и даже дыхание требовало усилий. Грудь сдавливала глухая боль от противоборства с густым обжигающим воздухом.

Маг полагал себя приспособленным к теплу, Халруаа само по себе было южной страной, где сезоны определялись сменой дождей, ветрами и звездами. Но никогда, никогда он не сталкивался с подобной жарой! Болота оказались котлом, зловонным и отвратительным, кипевшим, пузырящимся и рассыпающим брызги.

Вода была повсюду. Она стекала с листьев, окутывала мелководье туманом, заставляла людей хлюпать по колени в грязи. Сейчас как раз они шли вдоль берега странно тихой реки. Поверхность воды время от времени вздувалась зелеными пузырями, выплескивавшими вонь и пар в воздух, и без того перенасыщенный влагой. Затхлый воздух был полон запахов, приникавших к земле словно тени, перемешанных, но все же различимых: болотный газ, разложение, ядовитые цветы, пот, страх.

Страх. Маг чувствовал его резкий, металлический привкус в горле, и удивлялся. Он, Зилгорн из Халруаа, не был трусом. Волшебство — занятие трудное, предъявляющее высокие требования, а чтобы стать некромантом, необходима особая воля и выдержка. Зилгорн общался со смертью, покупал и продавал смерть, подчинял ее своей воле. Ему казалось логичным, что в смертельно опасных болотах, где сгинуло столько магов, он добьется успеха.

Он бросил взгляд на древнюю, покрытую пятнами пота карту, которую сжимал одной рукой. Его первый учитель, Чалзастер, говорил о забытой деревне его предков на холме, над прекрасным лугом, неподалеку от болот. Луг и деревню давно поглотил пугающий рост болот, но такое выделяющееся место как холм все еще можно было попробовать разыскать. Именно он был целью Зилгорна — и еще богатейшие магические сокровища, о которых шептали легенды, которые, как он знал, пытались разыскать уже многие — и погибли.

— Сколько еще? — не выдержал один из учеников. Молодой человек бросил взгляд вверх, на густое зеленое покрывало. — Мы трудимся с рассвета, а сейчас уже почти полдень. А сколько прошли? Сто шагов? Две сотни?

— Ты предпочтешь плыть по реке? — прорычал Зилгорн.

Единственным ответом стали недовольные взгляды. Ученик пожал плечами и занес над головой мачете. Удар, и клинок зазвенел о невидимый камень.

Несколько человек обнадежено переглянулись.

— Башня Ахлаура? — выдохнул один из них. Маг невесело хмыкнул.

— Едва ли. Если бы все было так легко, почему еще никто не преуспел в ее розысках?

Его последователи выглядели неуверенно. Это называется легко? Три дня прошли скорее в сражениях, чем в исследовании местности. Двоих поглотили трясины, еще одного раздавила и сожрала огромная змея. Четыре фигуры с отметинами схваток брели следом за ними, послушной, лишенной мысли походкой анимированных мертвецов. Присутствие зомби, недавно бывших их спутниками, нервировало некоторых из молодых участников экспедиции, но Зилгорн не собирался оставлять мертвых лежать без присмотра.

— Не башня Ахлаура, — сказал он мягче, — но, тем не менее, стоит осмотреть. Снимите с камня лианы.

Они принялись за работу, ворчали и обливались потом, сражаясь с растительным покровом, сдирая его ножами и голыми руками. Неожиданно один из чародеев отпрянул с изумленным возгласом.

Зилгорн торопливо подошел и встал рядом. Скелет высокого человека стоял выпрямившись, высоко раскинув руки словно в завершающем жесте заклинания. Лианы проросли сквозь грудную клетку, а спиной скелет прислонился к высокому, покрытому рунной резьбой камню. Среди разлагающихся остатков его мантии валялся потускневший медальон. Зилгорн с трудом различил гравировку: вздымающийся язык пламени в круге девяти звезд, символ Мистры, богини магии. Перевернув медальон, он стал изучать обратную сторону с печатью, магическим знаком, своим у каждого мага. Знак оказался хорошо знаком ему.

— Чалзастер, — прошептал некромант, подняв глаза навстречу взгляду опустевших глазниц своего первого учителя. — Так вот что с ним стало.

На отряд опустилось тяжелое молчание. Имя Чалзастера было им хорошо знакомо, оно встречалось на множестве магических свитков. Архимаг школы иллюзий, самыми знаменитыми творениями которого являлись защитные заклинания от нападений с моря. Множество неудачливых захватчиков бежали при встрече с его иллюзиями пиратских кораблей, морских монстров и смерчей. Его имя превратилось в нарицательное: «тень Чалзастера» означало нечто пугающее на вид, но незначительное на деле.

— Болото убило архимага Чалзастера, — пробормотал один из людей, с безнадежностью в глазах и в голосе.

— Да, — спокойно согласился Зилгорн. — Нежданная, но удачная находка. Хеззл, собери кости пальцев.

Без колебаний молодой волшебник принялся за работу. Он немало продвинулся на пути изучения искусства некромантии, и понимал, что кости архимага наверняка являются компонентами некоего редкого и сильного заклинания. Спустя несколько мгновений Хеззл вручил мрачный трофей учителю. Зилгорн осторожно опустил кости в сумочку на поясе.

— Осмотритесь вокруг. Кто знает, что обнаружил Чалзастер, прежде чем погиб.

Они трудились до тех пор, пока не сгустились тени, и далекое рычание ночных хищников возвестило о восходе луны. Наконец они освободили кости Чалзастера из лиан. Великий маг умер, охраняя вход в большое, рассыпающееся каменное строение, давным-давно поглощенное болотом. Отодвинув скелет в сторону, Зилгорн всмотрелся в темноту.

— Свет. Поживее!

Как ему пришло в голову слишком поздно, он не уточнил, что имелся в виду обычный факел, промоченный в масле тростник, зажженный искрами, высеченными кремнем и кресалом. По привычке, один из магов сотворил повисшую в воздухе сферу мягко-голубоватого сияния. Светящаяся сфера покачиваясь вплыла в комнату.

Свет упал на содержимое комнаты, и Зилгорн проглотил выговор, который собирался сделать. Чалзастер умер не в одиночестве.

Кости как минимум дюжины людей, и более тонкие останки трех полуэльфов валялись на полу — как ни странно, скелеты сохранились в целости. Костяные пальцы все еще обхватывали рукояти дорогого оружия — мечи, копья, кинжалы. Все они погибли быстро, и остались лежать на том месте, где застигла их смерть.

Маг оглядел комнату в поисках какого-то объяснения. Стены, древние и крошащиеся, украшали остатки резьбы, изображавшей легенды о богине Мистре. Среди кучи камней у дальней стены Зилгорн с трудом различил расколотый мраморный алтарь. С наклонной подставки свисала курильница, предназначенная для возжигания благовоний, теперь в ней расположилось брошенное птичье гнездо. Вне всяких сомнений, прежде это был храм Мистры, вероятнее всего как раз то древнее место, откуда пришли прародители Чалзастера. Архимаг сумел вернуться в деревню предков. Но как он погиб здесь?

Зилгорн нагнулся и вытянул меч из рассыпавшегося кулака. Он изучил отметины на клинке, явно магические, но не дававшие ощущения биения жизни в стали. Отличного качества тигриный глаз, золотистый камень почти размером с небольшое куриное яйцо, украшал узорную рукоять. Но камень поблек и потускнел, словно меч ослеп.

— Не ослеп, — прошептал Зилгорн, начиная понимать. — Высосан до дна.

— Учитель, взгляните!

В голосе Хеззла волнение смешивалось с восхищением. Бросив лишившийся магии меч, некромант пересек комнату. Его ученик указывал на хрустальную статую, прозрачное изображение в натуральную величину эльфийской воительницы, застывшей в боевой стойке, напрягая мускулы для мгновенного броска.

Статуя была великолепна, красота запечатленной на ней — подстать искусству скульптора. Зилгорн никогда не видел ничего подобного. Но что-то его тревожило. Изящное лицо эльфийки искажала боль, а хрустальные волосы свисали безжизненно.

Рассеяно он пригладил собственные черные волосы, пропитанные влагой. Кошмарное подозрение проникло в его мысли, и становилось все явственней.

— Воины пали со своим оружием, — тихонько произнес он. — Чалзастер, архимаг, погиб стоя. Но что стало с этой эльфийкой?

— Эльфийкой? — Хеззл не понимал, о чем говорит учитель. — Это всего лишь статуя, сокровище из далекого прошлого.

— Ты уверен? — с опасным спокойствием переспросил Зилгорн. Сжав ладонь в кулак, он выбросил его к хрустальной статуе. Как он и подозревал, его рука вонзилась глубоко в прозрачное изображение. Чего он не ожидал, так это навалившегося на него ощущения холода, не просто холода смерти, а полного отсутствия тепла, наводившего на мысли о бездне, ледяной, абсолютной пустоте. Зилгорн вытащил руку, и продемонстрировал подмастерью посиневшую кожу.

Хеззл втянул воздух резким, всполошенным свистом, кое-кто делал отвращающие знаки — по-крестьянски суеверная реакция на неизвестное, которая взбесила бы Зилгорна, не будь он занят гораздо более важными вещами.

Маг тряс ладонью, пока снова тепло и ощущения не стали возвращаться к ней. Оторвав краешек от пергаментной карты, он вернулся к костям бывшего учителя, и, взяв в другую руку медальон Чалзастера, прижал к знаку пергамент. За время ученичества, с помощью магии ему было подарено право ставить печать Чалзастера на скопированные свитки с заклинаниями, тем самым делая их подтвержденными копиями работы архимага. Эта сила должна была остаться с ним до самой смерти, так что по идее печать должна была прожечь отсвечивавшую алым копию себя в пергаменте.

Но ничего не случилось. Какая бы магия не была в медальоне, она давно исчезла.

Насколько помнил Зилгорн, Чалзастер никогда не связывался с лишенными магии вещами или людьми, следовательно, все кто с ним шли, несомненно были магами или жрецами. Все погибли быстро, сообразно с силой находившейся в их распоряжении: большинство с оружием в руках, великий Чалзастер — в процессе творения заклятия. Но женщина-эльф, чья сущность и тело и душа созданы из магии как радуга из света, буквально растаяла, оставив позади лишь прозрачное, пустое изображение. Зилгорну не доводилось прежде слышать о таком, но он хорошо знал смерть — достаточно, чтобы увидеть собственную смерть предсказанной в костях Чалзастера, и насмешку над своей магической силой в замершем призраке эльфийки. Некромант напрягся.

— Быстро наружу! Уходим отсюда немедленно!

Паника в его голосе придала резвости остальным. Они вырвались из разрушенной церкви, и в беспорядке рванулись по узкой тропе.

Остановились только у края воды, разглядывая темную, пузырящуюся поверхность, переводя дыхание и стараясь утихомирить колотящиеся сердца.

Тишина.

До Зилгорна вдруг дошло, что болото умолкло. На закате все обычно кипело жизнью, но сейчас не ревели с отмелей крокодилы, не кричали и не щебетали птицы над головами, не переругивались обезьяны. Даже насекомые прекратили жужжать. Само болото будто сжалось, настороженное и внимательное.

И тогда ужасный гулкий рев пронесся в воздухе, одновременно глубокий как раскаты грома и пронзительный как клич сокола. Даже оглушенный и отчаявшийся, Зилгорн успел подумать, что слышит в нечеловеческом реве нестройный хор потерянных голосов. Один из этих голосов был ему хорошо знаком.

Расправив плечи, некромант приготовился встретиться с Чалзастером в той послежизни, которую заслужили они своими трудами. Он призвал сферу молний, самое мощное из заклинаний остававшихся в его арсенале, предполагая, что магия привлечет внимание и позволит ему умереть быстрее. Это не трусость, заверил он себя. Разве не умер стоя Чалзастер, готовясь метнуть последнее заклинание?

Но оружие созданное магией моментально рассеялось, зашипев в ладонях Зилгорна как костерок под ливнем. Он даже не заметил, прикованный взглядом к существу медленно, бесшумно встававшему из болота.

Тварь обладала огромным лицом, уродливым превыше всякого описания — такое могло сниться в кошмарах демонам. Его обрамляли гигантские уши эльфа, не только заостренные, но еще и иззубренные. Массивный череп покрывали не волосы, но спутавшиеся, извивающиеся угри. В глазах, обсидианово-черных, не было ни искры разума, который мог бы понять Зилгорн; бездушные и неотвратимые они скорее напоминали акульи. Направляясь к берегу, существо открывало взгляду мускулистое тело, похожее на человеческое, но напрочь лишенное красоты. Каждое сухожилие было напряжено как натянутый лук, впалый живот резко выделялся под могучей грудью. Четыре когтистых руки тянулись к Зилгорну.

— Это… это же ларакен, — выдохнул он, хотя на самом деле монстр куда как превосходил по размеру и мощи все, что Зилгорн знал о подобных существах. Приближение смерти придает своеобразную ясность сознанию, и Зилгорн увидел родство между ними: оба — создания силы и голода. Он вспомнил все свои деяния за прошедшие годы и осознал, что именно такую смерть заслужил. Ничто во всем Халруаа не испугало бы его так, как это понимание.

Зилгорн видел смерть во всех ее формах, и приносил смерть самую невероятную. Он призывал и повелевал созданиями столь страшными, что один взгляд на них остановил бы сердце большинства людей, заставил бы воинов трястись в панике. Но сейчас некромант не мог остановить вырывавшиеся из горла вопли.

Вырванные из горла! Зилгорн резко откинул голову, подчиняясь незримой силе, и почувствовал как голос, инструмент его магии, отрывается от него. Боль прокатилась и затухла, оставив его пустым и немым. Он инстинктивно дернулся вперед, словно стремясь поймать голос, и с ужасом увидел, что протянутые ладони высохли в обернутые кожей кости.

Он хотел бежать, но конечности больше не повиновались воле. Сила и жизнь хлынули из него, подобно крови из смертельной раны. Ларакен, добравшийся до берега и возвышавшийся над ними — вдвое выше человеческого роста — медленно начал облекаться плотью. Втянутый живот набухал, поглощая магическую энергию чародея Зилгорна, и умиравших за его спиной людей.

Последней мыслью гордого некроманта было облегчение, ибо без голоса он не мог умереть крича, и не было никого, кто видел его поражение.

И в том, и в другом он ошибался.

Внутри башни, взиравшей на западные горы Халруаа, далекие от болота Ахлаура, над сканирующей чашей низко склонилась эльфийская женщина. Смерть Зилгорна пронеслась перед ней во всех деталях, и острые уши уловили новую ноту в реве ларакена: тренированный голос некроманта взлетевший в финальном пронзительном вое боли и ужаса.

Когда вызванное магией видение закончилось, эльфийка выпрямилась и стряхнула зеленый локон с лица. Она бросила взгляд на вемика, львоподобного кентавра, присевшего во внимательном молчании рядом с ней.

Ни эльфы, ни вемики в Халруаа не являлись частыми гостями, так что вместе они составляли весьма странную картину. Кива, эльфийка, была крови лесных эльфов, о чем говорил ее внешний вид, обычный для обитателей южных лесов. Пышные волосы глубокого зеленого оттенка, кожа цвета меди. Лицо ее, хоть и прекрасное, было резко очерчено и лишено всякого следа мягкости, а золотые глаза смотрели с загадочностью кошки. Одеждой эльфийке служило желтое шелковое платье и зеленая накидка, расшитая золотом. На пальцах и у горла искрились изумруды. Вемик, контрастируя с этой роскошью, был одет лишь в свою собственную рыжеватую шкуру. Из массивного тела льва вверх уходил мускулистый и золотокожий мужской торс. Густая черная грива спадала на плечи, а глаза, как и у эльфийки, были кошачьего оттенка янтаря. Из вещей он довольствовался рубиновой сережкой в львином ухе, и тяжелым палашом, перекинутым через плечо.

— Зилгорн был из лучших, — раздался ясный голос Кивы. — Я полагала, он сумеет что-то показать. — Вемик недоумевающе нахмурился.

— Ты думала он добьется успеха? Освободит ларакена из болота? — Словно хрустальные колокольца зазвенели — Кива смеялась.

— Ни в коем случае! Эта задача — наша, милый Мбату. Но с каждым магом, которого нам удается заманить в болота, мы узнаем чуть больше. — Ее компаньон кивнул, золотые глаза блеснули при упоминании о предстоящем сражении.

— Мы скоро отправимся в Ахлаур? — лицо эльфийки помрачнело.

— Еще нет. Зилгорн… разочаровал меня. Некромантия ничуть не лучше защищает от ларакена, чем любое другое волшебство. Нам нужно найти иной путь.

— Значит, последняя экспедиция — просто потраченные зря деньги и усилия, — заключил Мбату указывая на чашу. Жесткости в улыбке Кивы достало бы для разрезания алмазов.