Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Исторические любовные романы
Показать все книги автора:
 

«Мария Стюарт - пленённая королева», Элеанор Хибберт

Глава 1

Вступление

— Сжечь убийцу!

Эти слова все еще продолжали эхом звучать в ушах у Марии, скакавшей верхом сквозь ночь. Волосы выбились из-под капюшона, ветер растрепал их совершенно, совсем как те безжалостные люди, что так неуважительно обращались с ней недавно в ее столице Эдинбурге. Платье под накидкой было разорвано; она сама рванула его в порыве отчаяния, когда стояла у окна в доме Провоста, а разъяренная толпа орала внизу. Перед ней до сих пор мелькали их ожесточенные лица; красное пламя факелов отражалось в их глазах, когда они выкрикивали:

— Сжечь изменницу!

«Среди них нет ни единого друга, — подумала она. — Неужели в этой жестокой и варварской стране не найдется никого, кто помог бы мне?»

Мэйтленд Летингтонский, смутившись, перешел на другую сторону улицы. И это сделал муж дорогой для нее Мэри Флеминг, бывшей, как и Мэри Битон, Мэри Ливингстоун и Мэри Сетон, одной из четырех ее самых верных подруг с детских лет! Мария звала Мэйтленда на помощь, но он не остановился.

Значит, нет никого. Ботуэлл сбежал. Она не отваживалась даже думать о Ботуэлле, так как воспоминания о нем пробудили бы вихрь эмоций. Где он сейчас, мужчина, силой овладевший ею, человек, который самонадеянно связал свою жизнь с ее судьбой? Он толкнул ее к падению и разрушению всего. Но разве волновало бы ее это, если бы сейчас он находился рядом? Враги не посмели бы так обращаться с ней. Она не скакала бы верхом в темноте, будучи их пленницей.

Конечно, Морэй, ее сводный брат, придет ей на помощь.

Где же Морэй? Там, где спокойно! Случайно ли Морэя никогда нет там, где возникают беспорядки? «В конце концов, — подумала она, — он все же мой брат, и что бы ни случилось, он всегда должен помнить об этом».

Но она слишком устала, чтобы размышлять; страх, гнев, отчаяние и голод истощили ее; она уже забыла, когда ела в последний раз. Она даже не думала о еде с того момента, как началась решающая битва у Карберри Хилла, повергшая ее в такое состояние. Возбуждение охватило ее, перед сражением. Она уверовала в победу, поскольку Ботуэлл был с ней. Но даже он, каким бы изумительно мужественным он ни был, не мог сражаться с целой армией, когда его собственные — и ее — соратники перешли на сторону врагов. С момента смерти Дарнли последовали сплошные бедствия, потому что почти все поверили, что она сыграла некую роль в его убийстве, и было весьма легко настроить ее войско против нее. И все же она верила в успех, потому что Ботуэлл находился с ней. Храбрый, дерзкий, жестокий, он был грубым и неверным. Все это знали, и она сама неохотно и с ужасной горечью осознавала это. Зато не было более смелого человека на всей земле. Однажды он овладел ею, как и всегда впоследствии; он нагло ворвался в комнату и изнасиловал ее — королеву.

— Оставь его, — сказали ей. — Ему позволят уехать, если ты вернешься с нами в Эдинбург.

И она, как дурочка, поверила им, хотя он не верил. Она до конца своих дней запомнит то последнее страстное объятие, потому что никогда не будет такого, как он.

— Дура! — крикнул он. Ботуэлл обращался с ней как с королевой только в государственных делах. В личной жизни она была глупой женщиной, находившейся полностью в его власти. — Неужели ты не понимаешь, что они просто хотят разлучить нас, чтобы им было легче уничтожить тебя. Садись на коня. Мы еще можем ускользнуть от них. Мы поедем в Данбар… вместе.

— Нет! — воскликнула она, хотя ей страстно хотелось ускакать с ним. Они могли убить его. Они жаждали убить их обоих. Они пообещали ей оставить его в живых, если она поедет с ними. Они могут сделать так, что жизнь покажется ей хуже смерти: унижение, деградация, от которых они уже заставили ее страдать.

И она рассталась с ним. Он должен был бежать… она не знала, куда; а ей предстояла страшная поездка и ночь в доме Провоста, полная ужаса. Под окном ее комнаты поставили плакат, на котором был изображен убитый Дарнли и ее — ее и Дарнли — маленький сын Джеймс, стоявший на коленях и моливший: «О, Боже, рассуди и отомсти за случившееся со мной!»

Всю ночь разъяренная толпа орала о ее низложении. Рыча как дикие звери, они требовали жертвоприношения. А утром ей пришлось идти пешком в Холируд Хаус, дрожа от страха. Перед ней несли плакат, а толпа напирала сзади.

Она испытывала полнейшее отчаяние. Как ужасно то, что она перенесла. Но, наверное, могло быть и хуже.

Она продолжала ехать верхом, пленница этих мрачных, молчаливых людей… но куда?

Глава 2

Лохлевен

В замке Лохлевен, построенном на острове посреди озера, царило возбужденное ожидание.

Весь день слуги и горничные готовили все к прибытию важного посетителя, и к ним просочились слухи, что это не кто иной, как плененная королева. Все прислушивались, не приближаются ли гости, взоры то и дело обращались на полоску воды, отделявшую остров от того берега озера, на котором можно было разглядеть крыши домов в Кинроссе. Она должна отплыть оттуда, лодка уже ждала ее.

У смотрителя замка, сэра Вильяма Дугласа, было нелегко на душе: он был не в восторге от той ответственности, которая возлагалась на него; он предвидел проблемы. Но это было поручение, от которого он не посмел отказаться. Он даже был признателен за то, что его сводный брат Джеймс Стюарт, граф Морэй, пожелал назначить его тюремщиком королевы, хотя и знал, что предстоят напряженные и бурные времена. Где бы ни появлялась Мария Стюарт, всегда возникали неприятности, и вряд ли Лохлевен избежит их.

Сейчас, ожидая ее скорого прибытия, он решил, что должен еще раз внушить матери, сколь важна поставленная перед ними задача, и направился в ее апартаменты.

Он застал ее сидящей у окна; как и большинство в замке, она смотрела на озеро, и с ней был младший брат Вильяма — Джордж.

Маргарет Дуглас с нетерпением взглянула на вошедшего старшего сына. Он с ревностью отметил, что она выглядит моложе, чем перед тем, как они получили известия. Он знал причину: мать рада служить Морэю, пока плененная королева будет находиться в Лохлевене. Почему он почувствовал необходимость предупредить ее о важности этой миссии, когда все, что делается для Морэя, она будет выполнять хорошо?

— Есть новости? — спросила она, и его поразило воодушевление на ее красивом, хотя и стареющем лице.

Вильям отрицательно покачал головой.

— Я уверена, что все будет хорошо. Джемми надеется, что мы исполним свой долг.

— Мы его исполним, не бойся, — ответил Вильям. Он мог бы напомнить ей, что Морэй теперь, когда королева оказалась пленницей, стал самым влиятельным человеком в Шотландии и скоро будет управлять, государством, к чему он всегда стремился. Если кто-то надеялся мирно жить в Шотландии, то это возможно, только повинуясь Морэю. Он, Вильям Дуглас, смотритель замка Лохлевена, после смерти своего отца сэра Роберта Дугласа был готов к этому, даже если бы Морэй не был его сводным братом — незаконнорожденным сыном его матери.

— Джемми надеется, что мы успешно справимся с этим поручением, — самодовольно продолжила Маргарет Дуглас.

Юный Джордж с отвращением сжал кулаки; в свои восемнадцать лет он был романтиком с рыцарскими представлениями, и ему претило бесчестье матери.

Сама же Маргарет даже не задумывалась о каком-то позоре, потому что считала почетной миссией произвести на свет сына короля, пусть и незаконнорожденного. Ее часто восторгало сходство Джемми с отцом. Она была не единственной женщиной, на которую упал похотливый взгляд короля Шотландии Джеймса V и которая преподнесла всему миру живое доказательство того, что происходило между ними. Он какое-то время оставался верным ей, и она этого никогда не забудет. Она ревновала его к другим. Как она ненавидела Ефемию Элфинстоун, когда та родила королю сына Роберта, хотя этот Роберт и не был у них единственным. Джеймс мог быть и веселым, и грустным, но, когда его охватывало веселье, он становился очень веселым. У него было множество известных незаконнорожденных детей, и даже сам Джеймс не знал, сколько у него детей неизвестных. Однако она легкомысленно считала, что в нем сосредоточено все очарование Стюартов, и это доставляло ей величайшее удовольствие. Она ни о чем не жалела. И когда мать смотрела на своего Джемми — Джеймса Стюарта, который являлся графом Мара, а теперь и графом Морэя, — как она могла не думать о том, насколько жестока судьба, сделавшая его незаконнорожденным, а эту легкомысленную девчонку, Марию Стюарт, единственной законной наследницей короля? Джемми возмущался этим — о, как горько! Но, возможно, теперь эта горечь стала менее острой.

Она улыбнулась. По иронии судьбы теперь Мария окажется в руках бывшей любовницы ее отца, которая приложит все усилия для достижения цели, поставленной ее сыном. Это в каком-то смысле жестокая справедливость. Порой она была уверена, что хитрый, как лиса, Джемми всю жизнь надеялся на нечто подобное.

— А эта глупая, легкомысленная девчонка заслуживает такую участь, — вслух произнесла она. — Раньше или позже что-то вроде этого должно было случиться.

— Она — смелая женщина. Она не побоялась отправиться на поле боя у Карберри Хилл вместе со своей армией. — Это произнес юный Джордж, при этом его лицо вспыхнуло. Он сам удивился, что заговорил; ему не следовало бы высказывать свои мысли вслух. Он не разделял мнение других. Королева была красивой женщиной, оказавшейся в беде. Его сводный незаконнорожденный брат, которого мать должна бы стыдиться, был жестоким человеком. Джордж знал, на чьей он стороне. Но, конечно, было глупо говорить это своему брату и матери.

К счастью, они, кажется, не слышали его. «Я слишком молод, чтобы мое мнение представляло для них интерес», — с обидой подумал Джордж.

Его мать разговаривала с Вильямом.

— Я надеюсь, ты усилил охрану замка.

— Естественно, — ответил сэр Вильям.

— Стоит ли помещать ее на первом этаже? Оттуда легче сбежать.

— Ее там будут постоянно охранять. Возможно, позже я придумаю что-нибудь другое.

Вдруг сэр Вильям насторожился. Ему показалось, что он заметил какое-то движение на другом берегу. Но это не был отряд всадников, сопровождавших взятую в плен королеву. Маргарет сказала:

— Она еще не скоро появится здесь. Они не выедут из Холируда до наступления темноты. Это было бы слишком опасно. Толпа разорвала бы ее на куски.

Вильям не ответил, но Джордж не сдержался:

— Разве не этого они хотят?

— Нет, нет, Джорди, — успокаивающе ответила мать — Ты слишком горячишься. Джемми вовсе не желает, чтобы его сводную сестру кто-то обидел. Не забывай, что они одной плоти и крови.

— Имея подобное родство, как у меня с ним, — пробормотал Джордж с оттенком цинизма, но его мать не слышала его. «Если бы только она могла знать, — подумал Джордж, — как я ненавижу эти случайные связи, которые вносят такой хаос в семьи».

— Возможно, — вставил Вильям, — нам стоит пойти поужинать. Глупо ждать, так как возможно, что она не появится здесь до утра.

— Тогда пойдемте, — сказала Маргарет.

В столовой собравшиеся с нетерпением ожидали появления смотрителя замка с матерью, и, когда они вошли, напряжение спало. Их дочери, сидевшие около возвышения, на котором стоял главный стол, зашептались между собой. Они поняли, что королева сегодня вечером не приедет.

Как только сэр Вильям расположился у главного стола рядом с матерью, за его спиной появился мальчик лет четырнадцати в камзоле, принадлежавшем когда-то Джорджу. У паренька были дерзкие глаза, рыжие волосы и веснушчатое лицо. Он занимал особое место в доме, поскольку был не совсем слугой, но и не членом семьи. Джордж не знал точно, когда и как он появился в замке. Правда, он слышал разговоры о том, что однажды кто-то из слуг нашел у ворот замка оставленного новорожденного мальчика, но никто не мог подтвердить этого Джорджу, поскольку старшие избегали разговоров на эту тему. Мальчик вел себя нахально, чувствуя свое особое, привилегированное положение; одной из его обязанностей было прислуживать за столом сэру Вильяму. Никто не спрашивал, кто он такой и почему так его выделяют из остальных слуг. Возможно, потому, что он был похож на Дугласов; и его действительно звали Вилли Дуглас.

Джордж подружился с мальчиком, когда ему самому было примерно десять лет, а Вилли — шесть. Это произошло еще до того, как Джордж понял, насколько он ненавидит случайные связи между взрослыми людьми, приводящие к неправоверным результатам. Теперь он подозревал, что Вилли появился в результате одного из неблаговидных поступков Вильяма, но это не могло изменить его когда-то твердо установившегося доброго отношения к мальчику.

Когда Джордж сел за стол, Вилли шепнул ему:

— Лохлевен готовится к великим событиям, да, Джорди? — Он подмигнул Джорджу, при этом его дерзкое веснушчатое лицо сделалось еще более смешным, чем обычно, и Джордж не мог не улыбнуться.

Ужин продолжался; а когда наступила ночь, с ней вернулось напряженное ожидание.

Спешившись, Мария с трудом удержалась на ногах. Рев толпы все еще звучал у нее в ушах. Лорд Линдсей, оказавшийся рядом с ней, произнес грубоватым тоном, лишенным подобающего уважения к королеве:

— Лодка ждет!

— Лодка? Куда же вы меня везете?

— Узнаете в свое время.

Как они смеют! Она повернулась к Линдсею и воскликнула:

— Вы поплатитесь за это головой, милорд!

Линдсей ничего не ответил. Лорд Рутвен, подойдя к ней, мягко проговорил:

— Это совсем небольшая поездка по озеру, ваше величество.

Мария живо обернулась к нему, поскольку ей послышались нотки сочувствия в его голосе. Находясь в столь отчаянном одиночестве, она чувствовала, как любые признаки дружеского отношения поднимали ей настроение.

Рутвен не мог смотреть ей в глаза; он стыдился своей миссии. Она подумала: «Он так молод. Он еще не стал таким жестоким, как многие мои шотландские лорды».

— Благодарю вас, милорд, — произнесла она.

Юный Рутвен выглядел смущенным. «Он опасается, — подумала Мария, — что Линдсей услышал его слова и может обвинить в мягкости по отношению к их жертве». Рутвен помог ей войти в лодку, и теперь она сидела, прислушиваясь к ритмичным всплескам весел.

— Милорд Рутвен, — прошептала она спустя некоторое время, — куда они везут меня?

— В Лохлевен, ваше величество.

— В Лохлевен! К Дугласам! О, понимаю. К сэру Вильяму — сводному брату моего сводного брата Морэя. Из него, несомненно, выйдет хороший тюремщик. А везет меня туда Линдсей — его шурин.

— Ваше величество… — Молодой человек умолк и отвернулся, чтобы скрыть свои эмоции.

Она мягко сказала:

— Милорд Рутвен, не стоит стесняться проявления жалости к бедной женщине, окруженной врагами. Она не забудет, что только вы проявили к ней сострадание в эту страшную ночь.

Рутвен не ответил, возможно, потому, что Линдсей, услышав шепот, придвинулся поближе к ним.

Наступила тишина, нарушаемая только всплесками весел.

Ошеломленной и изнуренной Марии казалось, что промчались годы; и единственным способом для нее выдержать настоящее было вернуться в прошлое. Однажды давным-давно она уже убегала от своих врагов, и тогда, как и сейчас, она сидела в лодке и ее везли на остров посередине озера.

— Инчмахом! — прошептала она, и от этого названия у нее потеплело на сердце. Инчмахом… где она жила недолго в детстве, когда потребовалось скрываться от врагов; как приятно ей жилось там в монастыре. Инчмахом… Лохлевен. О, между ними большая разница. Тогда ее врагами были англичане, пересекшие границу и напавшие на шотландцев, что закончилось трагедией Пинки Кло. Намного ужаснее, когда шотландцы сражаются друг с другом; ведь она стала узницей своих собственных подданных!

— Инчмахом… — шептала она — Если бы я могла еще раз попасть в Инчмахом!

Монахи, которых она знала, вероятно, уже умерли. Но там должны быть другие добрые монахи, ухаживающие за своими садами, мирно работающие вместе вдали от мира интриг и амбиций.

Рутвен прошептал:

— Мы прибыли, ваше величество.

Она увидела темные силуэты людей и при свете факелов разглядела серые очертания замка. «Крепость! — подумала она — Моя тюрьма».

Вперед выступил сэр Вильям. Он склонился к ее руке. Значит, некоторые еще помнят, что она — их королева.

— Я и мои домочадцы сделаем все, чтобы вы, ваше величество, были довольны пребыванием здесь, — заверил он.

Затем подошла Маргарет Эрскин, ставшая теперь Маргарет Дуглас, — красавица, бывшая любовница ее отца, мать ее сводного брата Джеймса. Маргарет сделала реверанс:

— Добро пожаловать в Лохлевен, ваше величество.

В ответ Мария сказала:

— Я так устала. Проводите меня в спальню.

— Ваше величество желает отдохнуть перед тем, как перекусить?

— Мне дурно от одной мысли о еде. Я хочу только отдохнуть.

— Тогда пойдемте сюда.

И Мария вошла в замок Лохлевен, зная, что входит в тюрьму. Но она слишком устала, чтобы задумываться об этом. Сейчас она мечтала только об одном: отдохнуть в тишине, вычеркнуть из памяти тех жестоких людей, забыть те слова, которые они ей кричали. Забвение. Сейчас она нуждалась в нем больше всего на свете.

Она замечала лица, проходя через квадратный двор к юго-восточной башне. Они казались почти призрачными в свете факелов, горевших на стенах замка. Одно из них задержало ее внимание на несколько мгновений. Это было лицо юноши с мягко очерченным ртом и с глазами, взгляд которых выдавал его симпатию к ней. Возможно, она слегка улыбнулась ему, хотя и не была уверена в этом. Но что-то в его лице привлекло на миг ее внимание. Еще она приметила мальчика-подростка с озорным выражением; его настороженные глаза устремились на нее, но она не могла прочесть, что кроется за их взглядом.

Эти лица перемешались со смутными впечатлениями от той мрачной и страшной ночи.

Она вошла в комнату, приготовленную для нее, бросилась на постель, не дожидаясь, пока служанки подготовят ее ко сну, и через несколько мгновений отключилась от всего окружающего.

Королева заснула в полном изнеможении.

 

Когда она проснулась, в комнату пробивался дневной свет, но некоторое время она не могла вспомнить, где находится. Оглядев просторную, но все же мрачную комнату, она почувствовала какой-то запах; он не казался неприятным, и она задумалась, откуда он был ей знаком… Запах был слабым, но притягивающим; и в тот момент, когда она поняла, что он означал, воспоминания нахлынули на нее. Это был влажный запах озерной воды, он вернул ее в тот период детства, который она провела в Инчмахоме. Тогда она вспомнила, что находится в плену, в Лохлевене.

Она приподнялась на локте и, оглядевшись вокруг, увидела, что комната убрана скромно, в шотландском стиле. Она никогда не привыкнет к этому. А ведь в этом замке, именно в этой башне, находились комнаты, которые она сама меблировала. Раньше она останавливалась здесь, приезжая на охоту, а поскольку ее визиты сюда случались довольно часто, то она повесила на стены свои гобелены и для нее поставили кровать. Почему же теперь ее поместили в эту отвратительную комнату? Должно быть, для того, чтобы подчеркнуть, что она уже не почитаемая королева, а узница.

Снаружи доносились размеренные шаги, и, выглянув из окна, она увидела часового возле башни. Значит, они решили хорошенько охранять ее. Она не обманывалась насчет Линд- сея. При мысли о его лице с черной бородой в ней стал закипать гнев, и вновь возникли неприятные воспоминания. Если бы она не взяла себя в руки, ее мозг оживил бы все снова — совершеннейший кошмар ночи в доме Провоста, проход в Холируд Хаус и скачку в темноте к Лохлевену. Ничто не могло быть хуже, и она надеялась, что ей больше никогда не придется пережить ничего подобного.

Затем она подумала о Ботуэлле, и ей безумно захотелось его. Это было дикое сексуальное желание, безумная тяга к мужчине, который первым пробудил в ней чувственность и доказал ей, что она — страстная женщина. Он, конечно, приедет за ней. Но ей следует быть разумной. Ботуэлл никогда не любил ее так, как она любила его. Его привлекала ее корона; многие его любовницы предлагали ему свои прекрасные тела, но корона имелась только у нее. Он и не отрицал этого, когда она подсмеивалась над ним; он был слишком самоуверенным, чтобы лгать. Хотя под конец он стал нежнее.

«Он приедет за мной, — говорила она себе. — Он должен приехать. Тогда он схватит этого гнусного Линд сея за бороду и бросит его в озеро».

Со стула, стоявшего недалеко от кровати, поднялась женщина. До сих пор Мария не замечала ее. Это была Джейн Кеннеди — одна из ее фрейлин.

— Значит, они позволили тебе остаться со мной, — сказала Мария.

— Да, ваше величество. И Мари Курсель тоже с нами. Мы приложим все силы, чтобы служить вам. Ваш француз-аптекарь тоже здесь. Так что если вам что-либо нужно…

— Мне необходимо только одно, Джейн: моя свобода. А это именно то, что они хотят отобрать у меня.

— Так будет не всегда. Не принести ли мне вам что-нибудь поесть, ваше величество?

— Я не голодна, а от одной мысли о еде меня тошнит. Который час?

— Уже далеко за полдень.

— Значит, я долго спала.

— Вы были совершенно измучены, ваше величество. Я уверена, что вы еще не пришли в себя.

Мария закрыла лицо руками.

— О, Джейн, как я выгляжу? Я вся в грязи. На мне грязь Карберри Хилла… и дома Провоста…

— Я схожу за водой.

— Помоги мне сначала встать.

Джейн помогла ей, но, встав, Мария почувствовала головокружение.

— Вам надо отдохнуть, ваше величество. Я умоляю вас, полежите спокойно, пока я принесу воды.