Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Исторические приключения
Показать все книги автора:
 

«Опаловый перстень», Эдуард Дидье

Глава I

Сэр Уилки Робертсон, баронет

Иллюстрация к книге

Был чудесный день, четыре часа пополудни. По Булонскому лесу неспешно катили дорогие экипажи. На бульваре Капуцинок, около Гранд-отеля, медленно прохаживался молодой человек. На вид ему было около двадцати восьми лет, он имел презентабельную наружность и был со вкусом одет. Докуривая сигару, он равнодушно посматривал вокруг. Неожиданно к нему подошел какой-то господин исполинского роста.

— Милостивый государь, — затараторил он; сильный английский акцент выдавал в нем приезжего, — неприлично так пристально смотреть на девушку!

У молодого человека от удивления даже сигара выпала из рук.

— Это вы мне говорите? — спросил он.

— Да, вам.

— Так позвольте выразить вам мое сожаление, — ответил с поклоном молодой человек, — что я не имею чести понимать вас.

— Ах, — сказал колосс, — я знаю, что дурно говорю по-французски. Я англичанин, милостивый государь, сэр Уилки Робертсон, баронет, к вашим услугам.

Молодой человек поклонился с видом, который мог означать: «Очень рад знакомству с таким здоровенным джентльменом, как вы, сэр Робертсон».

— Если я и скверно знаю ваш язык, — продолжал англичанин, — то все же смогу доходчиво объяснить смысл своих слов упрямым молодчикам, подобным вам.

— Правду сказать, было бы неплохо, если бы вы сейчас продемонстрировали ваше умение, милостивый государь.

Англичанин выпрямился и, подыскивая в уме какой-нибудь достойный ответ, стал нетерпеливо поглаживать рыжие бакенбарды, растущие, точно длинные плавники, по обе стороны лица. На вид он больше всего напоминал тюленя.

— Еще раз спрашиваю, милостивый государь, — сказал сэр Уилки, от негодования вытаращив огромные голубые глаза, — с каким намерением вы столь упорно смотрели на ту молодую особу?

— Да на какую?

— На молодую американку: ее волосы — цвета ржи в июле, глаза — зеленые, как море, а что за зубы! Что за цвет лица!.. Почему вы на нее уставились?

— Вы так ее описываете, что я начинаю жалеть, что проглядел такую нимфу.

— Вы ее не видели?

— Нет.

— Вот тут, у Гранд-отеля, она выехала с отцом в коляске… О, она воистину прекрасна!

— Право, я ничего не понимаю и не видел ни дамы, ни коляски.

Англичанин нахмурился. Ему все еще хотелось придать своему образу устрашающий вид и вывести молодчика на чистую воду.

— Тогда что же вы тут делали?

— Только из вежливости к вам как иностранцу, милорд, — ответил тот самым благодушным тоном, — я отвечу на ваш бесцеремонный вопрос. Я пытался вспомнить имя одного американца, назначившего мне свидание в Гранд-отеле.

— Американца?

— Да, богатого плантатора из Луизианы.

— Как его зовут?

— Макдауэл.

— Ага! Значит, вы ее видели!

— Я упомянул о мистере Макдауэле. Что общего…

— Да Макдауэл — отец молодой особы, которую вы так упорно рассматривали. Надеюсь, теперь вы не будете отпираться?!

— Буду. Я по-прежнему не понимаю, о ком речь. Я не заметил даму, о которой вы говорите.

— Нет, вы на нее смотрели!

— Да нет же.

— Да!

— Нет!

— Да-да, да! — крикнул во все горло сэр Уилки.

— Милостивый государь, — не выдержал молодой человек, — не пора ли нам окончить спор?

— С удовольствием!

— Как бы вы поступили в подобном случае у себя, в Лондоне, например, в Гайд-парке?

— Я взял бы и перебросил неугодного мне джентльмена через решетку.

— К сожалению, у нас, во Франции, так не делается.

— Это зависит от темперамента. У вас, я знаю, обмениваются визитными карточками. Держите, вот моя.

В ответ молодой человек подал свою.

— Милорд, — сказал он, — через два часа вас посетят мои секунданты.

— «Мистер Шарль Леконт, горный инженер», — прочел англичанин. — Буду очень рад познакомиться с вашими друзьями.

Они раскланялись. Сэр Уилки двинулся по бульвару, а Шарль Леконт вошел в Гранд-отель.

— Где проживает господин Макдауэл? — спросил он.

Ему указали на девятнадцатый номер на первом этаже. Молодой человек направился к указанному номеру и спросил у отворившего дверь лакея во фраке и белом галстуке, дома ли его хозяин.

— Только что уехали с мисс, — ответил лакей. — Они все дожидались какого-то француза, горного инженера.

— Шарля Леконта? Это я и есть.

— Господин ждал вас с двух до четырех.

— Тут ошибка. В записке, которую я получил, стояло лишь одно время — четыре часа.

Лакей поклонился с видом, означавшим, что он ничем не может помочь.

— Я подожду, когда ваш хозяин назначит мне другой день, — сказал Шарль Леконт и ушел расстроенный.

Отыскать секундантов ему было нетрудно. В Париже жили многие из его товарищей по горному училищу. Вскоре он нашел двоих, охотно взявших на себя эту обязанность. Два часа спустя Шарль Леконт задумчиво ходил взад-вперед по своей комнате на улице Анфер. Думы его были невеселыми. До сегодняшнего дня вся его жизнь заключалась в учебе и работе над собой. Нужно много энергии, усидчивости и силы воли, чтобы на отлично сдать экзамены в политехнической школе и поступить в горное училище. Шарлю Леконту удалось и то и другое.

И вот уже год как он был дипломированным специалистом.

Все годы учебы им руководили только азарт соревнования за лучшие оценки и желание быть первым. Однако порадовать своими успехами Шарлю Леконту было некого: матери он не знал, а отца видел только изредка, да и тот умер задолго до окончания сыном горного училища. Таким образом, Шарль вступил во взрослую жизнь человеком одиноким, имеющим из ценностей разве что диплом. Остатки крошечного отцовского наследства ушли на оплату образования. Как видите, предстоящая завтра дуэль нисколько не тревожила Шарля. Он лишь не мог избавиться от мысли, что в случае смертельного ранения ему даже не с кем будет проститься.

В эту минуту в комнату вошли его секунданты, два добрых, славных молодых человека. «Я ошибаюсь, — подумал Шарль, — я не одинок. У меня есть друзья — товарищи по училищу. У многих нет и этого». И он протянул им обе руки.

— Ну что? — спросил он.

— Дело твое улажено, — ответил один из них. — Ты дерешься завтра в восемь часов утра. Место дуэли — Нижний Медон.

— На чем?

— На шпагах.

— Отлично.

— О мировой мы, конечно, не упоминали, — сказал другой секундант, отличавшийся большой щепетильностью в таких делах.

— То есть мы не были бы против, если бы англичанин сам заикнулся о чем-то подобном, — прибавил первый, более рассудительный, — пойти на мировую в таком пустячном деле лучше всего.

— Да, но англичанин ни слова не сказал, и мы решили сами не начинать.

— Англия обличила во лжи Францию, — засмеялся Шарль Леконт, — это национальная война.

— Да, ты прав! — воскликнул первый секундант.

И троица во все горло запела из «Карла VI»: «Никогда англичанину не царствовать во Франции!» Затем приятели вместе пообедали. Причем предстоящая дуэль служила поводом для многих шуток и смеха. Выходя из-за стола, каждый горел желанием разрубить на мелкие кусочки какого-нибудь встречного англичанина.

Вернувшись домой, Шарль нашел записку от Макдауэла, американского плантатора, сожалевшего о сегодняшнем недоразумении и назначавшего ему прийти завтра в восемь часов утра.

— Вот скверная штука! — сказал Шарль. — Ведь и дуэль моя завтра 6 восемь часов.

Он сейчас же написал Макдауэлу, что не может явиться в условленный час, так как уже договорился на это время по другому делу, которое никак нельзя отложить, и просил плантатора перенести встречу на более позднее время — между двенадцатью и часом. Затем Шарль лег спать и заснул сном праведника.

На следующий день без пяти минут восемь наши приятели явились к месту дуэли. Сэр Робертсон уже был здесь вместе со своими секундантами. У всех троих англичан были недовольные, вытянутые лица: им было досадно, что пришлось слишком рано встать и пренебречь столь важной процедурой, как утреннее чаепитие. Видимо, из-за этого ни один из них не был настроен уладить дело миром. Противники встали на свои места. Дуэль шла по веками утвержденному сценарию. Шарль не без некоторой тревоги оглядел исполинские размеры сэра Уилки: было ясно, что драться предстоит с весьма опасным противником. Однако ловким движением Шарлю удалось ранить англичанина. Тот выронил шпагу. Шарль испугался и побледнел: на секунду ему показалось, что шпага вошла в самое сердце противника.

— Вы серьезно ранены? — с тревогой спросил он.

— Нет, — ответил за дуэлянта подошедший доктор, осматривая рану, — это не страшно. Несколько дней полного покоя — и все будет хорошо.

— Мы можем возобновить дуэль, — перебил эскулапа сэр Робертсон.

— Нет-нет, не нужно! Храни вас Бог! — вскрикнул Шарль. — Я абсолютно удовлетворен. Я следовал кодексу чести и согласился на дуэль из-за пустяков, но возобновлять ее ни за что не стану.

— О! Для этого у меня есть все средства! — заявил, сильно жестикулируя, баронет.

— Милостивый государь!

— Вы прекрасно умеете драться на шпагах. Я это выяснил. Теперь мне хотелось бы знать, как вы управляетесь с пистолетом.

— А если я продемонстрирую, что пробиваю пулей пикового туза на расстоянии двадцати пяти шагов?

— Хвастовство!

— Милорд!

— Ну, предположим, я вам поверю. Но ведь туз и человеческая фигура — большая разница. Целясь в живое существо, даже самый искусный и флегматичный человек может ошибиться в расчете.

— Я не хочу проверять это на вас, милорд.

— Не хотите? Тогда я вас заставлю. Думаю, вы проиграете, потому что у вас взрывной темперамент.

Последние слова были сказаны таким оскорбительным тоном, что Шарль уже хотел резко ответить, но природное великодушие, к счастью, взяло верх, и он только вежливо поклонился, сказав:

— Прощайте, милорд.

— Не прощайте, а до свидания!

Шарль еще раз поклонился. Баронет неистовствовал и разрезал воздух взмахами левой руки.

— Да, до свидания! — вскрикнул он. — О, я вас отыщу, молодой человек. Вы от меня не спрячетесь!

Шарль благоразумно пропустил эти слова мимо ушей и вместе с секундантами пошел прочь.

Дуэль заняла достаточно много времени, поэтому, наспех простившись с друзьями, Шарль побежал в Гранд-отель. От свидания с американцем многое зависело в его жизни. Дело в том, что Макдауэлу требовался горный инженер, который мог бы поехать с ним в Америку для геологических исследований земли, купленной миллионером у самого основания Скалистых гор. Макдауэл не сомневался: там должны быть золотоносные жилы. В случае неудачи инженер получал вознаграждение в десять тысяч франков. Это с лихвой компенсировало все путевые издержки и трудовые затраты. Одним словом, предложение было очень заманчивым, особенно для такого начинающего специалиста, как Шарль.

В отеле молодого человека ждало неприятное известие: ему сказали, что Макдауэл получил из Америки какие-то нехорошие новости и был вынужден срочно ехать. Он отбыл еще утром, в большой спешке и не оставил Шарлю даже записки. «Видимо, мне на роду написано не побывать в Америке», — подумал Шарль. Пришлось покориться судьбе. Хоть и хотел он забыть поскорее о своей неудавшейся поездке, да не очень ему это удалось: кошелек его уже почти совсем опустел. Нужно было срочно искать место службы.

Ему требовался совет дельного человека, и Шарль решился посоветоваться со своим нотариусом, Рошаром. Он был человеком большого ума, но при этом любил хорошую шутку. Даже говоря о деле, Рошар не мог порой удержаться и часто бывал бесцеремонен. Такое поведение ему легко прощали: во-первых, он уже был человеком в летах, а во-вторых, Рошар всегда умел стать другом своих клиентов. Он хорошо знал отца Шарля и отзывался о покойном с добрым чувством. Шарль был привязан к нотариусу: Рошар научил его любить своего отца, к которому раньше молодой человек чувствовал только уважение, очень близкое к страху.

Где-то через неделю Шарль отправился к Рошару.

— А, наконец-то! — сказал старик, грозя ему пальцем. — Я давно уже жду тебя, чтобы побранить.

— Побранить? — удивился Шарль, думая, что нотариус говорит о дуэли (как известно, новости в Париже распространяются быстрее, чем совершаются сами события). — Право, я всячески старался уклониться от этого неприятного дела.

— Неприятное дело?! Хорош! Десять тысяч франков в случае неудачи и целое состояние, если посчастливится найти золотую жилу, — это ты считаешь неприятным делом?

Шарль понял, что ошибся, и начал бормотать какие-то объяснения.

— Как! — вскрикнул старик. — Я нашел для тебя золотого тельца, а ты отказываешься ехать?!

— Я и не думал отказываться.

— Так отчего же ты не в Америке?

— Я не смог встретиться с Макдауэлом. Он самым неожиданным образом уехал из Парижа.

— Только и всего? Ну, так это поправимо! Макдауэл предоставил мне все устроить. Он слышал о тебе много лестного, кроме тех гадостей, которые я ему о тебе наговорил. Ты можешь паковать чемоданы: десять тысяч франков к твоим услугам. Согласен?

— Конечно! Очень благодарен! — вскрикнул обрадованный Шарль.

— Так не теряй времени. Если выехать сегодня вечером, завтра утром уже будешь в Ливерпуле и успеешь к отходу «России» — лучшего Нью-Йоркского парохода. Из Нью-Йорка поедешь в Новый Орлеан.

— Сегодня же еду.

— Обними же меня, дитя мое! Счастливого пути!

На другой день, ближе к вечеру, инженер прибыл в Ливерпуль и выяснил, что «Россия» уже стоит на всех парах и готовится к отплытию. Шарль схватил первый кеб и велел мчаться на пристань. Неожиданно Шарль услышал, как его кто-то окликнул. Молодой человек обернулся и увидел сэра Робертсона.

— Милостивый государь! — сказал баронет, останавливая кеб.

— Простите, милорд, я очень спешу… боюсь опоздать на пристань.

— Ничего, мы поедем вместе, — сказал сэр Уилки, садясь с ним рядом, — и потолкуем по дороге.

К несчастью, в Ливерпуле скверные дороги, а извозчик так гнал лошадей, чтобы поспеть на пароход, что Шарлю и баронету не удалось сказать и двух слов. Вскоре кеб остановился у причала. Корабль еще не ушел, шли последние приготовления: носильщики перетаскивали багаж запоздавших пассажиров.

— Любезнейший, — сказал баронет, дружески взяв Шарля под руку, — вы не забыли, ведь у нас с вами есть еще одно дельце?

— Да послушайте, — с легким нетерпением ответил Шарль, — ведь вы видите, что пароход сейчас уйдет, а я должен на него попасть.

— Куда вы спешите?

— В Америку.

— Отлично, мой милый! Я с вами. В пути мы успеем переговорить с вами обо всем, — заявил баронет, ступая за Шарлем на палубу.

И вовремя: уже через минуту капитан велел отчаливать, убрали мостки, бросили швартовы, державшие пароход у пристани, и «Россия» величественно двинулась к устью Мерси.

Глава II

Столовая на пароходе

Наутро «Россия» причалила в Кинстоуне, на Ирландском берегу, чтобы захватить почту. Все это время сэр Робертсон ничего не говорил Шарлю и как будто забыл о своей странной прихоти, благодаря которой очутился на борту парохода. Но, когда корабль вышел в открытое море, баронет вновь взял Шарля под руку и отвел в сторону для разговора:

— Друг мой, я много думал после нашей дуэли.

— И признаюсь, хорошо делали, милорд, — сказал, улыбаясь, Шарль.

— О, конечно. Я уверен в этом.

— Что же вы надумали?

— Я принял решение, потому и еду с вами на пароходе, — сказал баронет, поглаживая бороду и бакенбарды. — Без ложного стыда вынужден признать, что победа в первой нашей партии осталась за вами, однако, как сказал ваш великий соотечественник, я проиграл сражение, но не войну!

— Так вот к чему привели ваши размышления…

— О да!

— Вы хотите…

— Чтобы вы позволили мне взять реванш.

— Ну уж нет.

— Увидим. А затем я попрошу вас об одной услуге.

— Извольте, все что смогу.

— Об этом после, сначала рассмотрим мое первое предложение.

— Напрасно, я не хочу его принимать.

— Сначала выслушайте, потом уже отказывайтесь. Мы дрались на шпагах, и я признал вас победителем. Теперь очередь за пистолетами. Есть американский способ дуэли на карабинах, но на пароходе это неудобно — пожалуй, ненароком можно и череп снести кому-нибудь из пассажиров.

— Прекрасно. Вот и оставьте свою затею.

— Нет. Видите ли, — продолжил англичанин, — у меня на родине существует прекрасный способ решить наш спор. К сожалению, не всякий француз готов решиться на подобное. Почему-то вы, французы, считаете неприличным для себя принять участие в партии бокса.

Предложение само по себе звучало так забавно, к тому же англичанин сопровождал его такой потешной жестикуляцией, что Шарль расхохотался.

— Дуэль на кулаках! — вскрикнул он. — Отлично! Что за изящный способ решить спор! Как это похоже на англичан!

— Да, конечно, — скромно ответил сэр Уилки. — Но вы ведь не согласитесь? — нерешительно прибавил он.

— Отчего же?

— Но вы же француз!

— Э, сейчас мы с вами не во Франции, — сказал Шарль, — мы на британской территории.

— Конечно, но есть еще одно препятствие.

— Какое?

— Мы с вами в разных весовых категориях. Наше оружие нельзя сравнивать, — сказал сэр Уилки, демонстрируя руки атлета.

— Как знать! — сказал Шарль.

— Так вы согласны? — вскрикнул англичанин, с силой сжимая руки молодого человека. — Ах, мой дорогой, я никогда не забуду вашего благородства. Так вы действительно согласны?

— Согласен, но с одним условием.

— Заранее принимаю его.

— Бокс будет последней нашей дуэлью, независимо от исхода партии.

— Жаль, — вздохнул сэр Уилки, — не имею права вам отказать. Извольте.

И оба стали расхаживать по палубе, как лучшие друзья, обсуждая условия своего оригинального поединка. Решено было, что тот, у кого останется метка от удара, должен будет признать себя побежденным.

«Россия» была очень большим комфортабельным пароходом. По обоим бортам корабля располагались каюты, большей частью двухместные, хотя, как правило, в них вселялись по одному. Столовая имела форму параллелограмма. На противоположных концах столовой стояли буфеты с посудой и стаканами, приспособленные так, чтобы во время сильной качки посуда не разбилась. Эти буфеты были превосходной работы. Одному из них предстоит сыграть важную роль в истории, которую мы сейчас расскажем, оттого мы и упоминаем о них.

Было два часа ночи; всё спало на пароходе тем сном, которым всегда спится на море, где нередки несчастные случаи, и малейший крен корабля вызывает тревогу и испуг. Внутренне пассажиры готовы в любую минуту схватить самые нужные вещи и прыгнуть в спасательную шлюпку. Итак, ночью, посреди глубокой тишины вдруг раздался страшный треск. Мигом все ожило: захлопали двери кают, раздались взволнованные голоса и восклицания, отовсюду из дверей выглядывали испуганные лица, полуодетые фигуры. Когда прошел первый испуг и пассажиры удостоверились, что с пароходом ничего не случилось, начались поиски причины шума. Вскоре она была обнаружена: в одном из буфетов в столовой была проломлена дверца. Разбитая посуда валялась на полу, а посреди осколков сидел какой-то гигант. Кто бы это мог быть?

— Это негр Боб! — воскликнули пассажиры из кают с правой стороны.

Дело было в 1860 году, а в то время вся прислуга американских пароходов состояла из негров. Одного из них, хорошо известного пассажирам своим огромным ростом и веселым характером, звали Боб. Многие стали уверять, что Боб, хлебнув джину, так развеселился, что, когда шел к себе в кубрик, наткнулся на буфет и ненароком проломил его.

— Нет, это не Боб, — решили пассажиры из кают с левой стороны, — это белый человек.

Пока шли споры да пересуды, случилось чудо: гигант, разбивший посуду, повернул голову, и уверявшие, что это негр, увидели перед собой белого, а говорившие, что это белый, увидели негра. Причиной такому оптическому чуду, впрочем, был слабый свет лампы, которая единственная освещала ночью огромную столовую.

Вскоре все разъяснилось: виновник суматохи тяжело поднялся с пола, опираясь на молодого человека, раньше остальных подбежавшего ему помочь.

— Это ничего, господа, — успокоил пассажиров гигант, — я, сэр Уилки Робертсон, имел неловкость упасть, спускаясь с лестницы, и немного испортил буфет.

— Да вы сильно ушиблись, — заметил кто-то из пассажиров.

— О боже! — вскрикнул вдруг баронет, увидев в зеркале огромное темно-синее пятно во всю левую сторону своего лица. — Поздравляю, мистер Шарль Леконт! — прибавил он шепотом, обращаясь к поднявшему его молодому человеку.

— Милорд, милорд! — умоляющим голосом прошептал Шарль в отчаянии.

— Молодецки отделал, и я не жалуюсь.

— Не угодно ли доктора? — осведомился подоспевший буфетчик.

— Благодарю вас, ничего не надо. Извинитесь за меня перед пассажирами, которых я потревожил, и позвольте мне уйти к себе в каюту.

Баронет сделал общий поклон и удалился вместе с Шарлем, дружески пожимая ему руку. Он был совершенно спокоен, как будто ничего и не случилось.