Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Триллер
Показать все книги автора:
 

«Похищенный», Эбби Тэйлор

Посвящается Тому и Оливии Глинн

От автора

Моя искренняя благодарность Марианне Гунн О’Коннор, Пэт Линч и Вики Сэтлоу, а также Франческе Ливерсидж из «Трансуорлд».

С любовью к «Объединению писателей Бристоля» и особенно к Луизе Гетин, Спенсеру Джиллману и Кевину Мак-Джимпси, и к «Писательскому кружку Ричмонда», в особенности к Джоанне Стивен-Уорд и Ричарду Рикфорду, за их неоценимую помощь в работе над первыми главами этого романа.

Старшему инспектору полиции Майклу Л. МакГари, Северный округ графства Корк, Ирландия, и детективу-инспектору из Лондона, пожелавшему остаться неизвестным: спасибо вам обоим за проведенные исследования и ответы на мои многочисленные вопросы. Я оставляю за собой право на использование авторских вольностей и допущений, поэтому все ошибки принадлежат исключительно мне.

Питеру Уитти, который сорвался с насиженного места и переехал в Лондон, где сделал мою жизнь такой счастливой.

И наконец, но не в последнюю очередь, Тому О’Коннору — за Риччи.

Глава первая

Воскресенье, 17 сентябряДень первый

На верхней площадке лестницы толпились подростки. Они подпирали стену, выставив в проход ноги. На них были черные дутые куртки, а лица, все до единого, выражали лишь равнодушие и презрительную скуку. Их голоса доносились до Эммы из-за угла, эхом отражаясь от выложенного кафельной плиткой пола и стен. Как только тинейджеры увидели ее, все разговоры моментально прекратились.

— Прошу прощения… — вежливо сказала Эмма.

Очень медленно они подобрали под себя ноги. Посередине освободился узкий проход, как раз такой, чтобы она могла осторожно пройти по нему. Ей пришлось идти буквально сквозь строй, и она чувствовала, что они не сводят с нее глаз. Подростки в молчании наблюдали, как она, держа на руках Риччи и увешанная многочисленными пакетами, неловко ступает по ступенькам с детской коляской.

Спустившись и завернув за угол, Эмма с облегчением вздохнула. Платформа подземки была пустынной и скудно освещенной. Эмма оглянулась. Мальчишки не стали ее преследовать.

— Рич, у нас все в порядке?

Успокоившись, она присела на корточки рядом с коляской. Обычно ее не так-то легко было вывести из себя, но сейчас, когда с ней был Риччи, оставалось только надеяться, что поезд вот-вот подойдет.

Риччи, круглолицый румяный крепыш тринадцати месяцев от роду, захныкал, завертелся и начал тереть глаза кулачками.

— Устал, маленький мой? — Эмма принялась покачивать коляску. — Потерпи немножко, скоро мы будем дома.

Она буквально валилась с ног. День выдался трудным и утомительным: им пришлось пересечь Лондон из конца в конец, пока они добрались до Ист-Энда. Впрочем, тому была веская причина. Ей до смерти хотелось вырваться из четырех стен своей квартиры, а прогулки пешком до Хаммерсмит-Бродвей или Норт-Энд-роуд надоели до невозможности. Поэтому Эмма и Риччи решили развеяться и, что называется сменить обстановку. Они побродили между рядами на рынке Спитафилдз-маркет, где купили штанишки и несколько жилетиков для Риччи, а потом зашли в маленькое кафе съесть пару ячменных лепешек с кофе и на десерт — мороженое с кусочками банана. После этого, сев на автобус, они прикатили в Майл-Энд и отправились на прогулку вдоль канала Риджентс, любуясь лебедями и длинными лодками с разрисованными цветочными горшками. Похолодало, пришло время возвращаться домой. В сумерках канал покрылся зеленой грязной тиной, и в одном месте из воды торчала ржавая тележка из супермаркета. Они с трудом отыскали станцию подземки. Пакеты с покупками, став, похоже, к тому времени вдвое тяжелее, оттягивали Эмме руки и били ее по ногам. Так что, заприметив впереди на тротуаре знакомый красно-синий круг лондонского метро, она вздохнула с радостью и облегчением.

— Ма… — Риччи перегнулся через бортик коляски и ткнул ей в руку апельсиновый леденец на палочке. Струйка липкой жидкости текла по его рукаву.

— О боже! — воскликнула Эмма, чувствуя, что голова разболелась не на шутку. — И зачем только я согласилась купить его тебе?

Она раздраженно выхватила у сына леденец и вытерла ему лицо и руки. Огляделась по сторонам в поисках мусорной корзины. Разумеется, ни одной поблизости не обнаружилось Похоже, горожане покончили со всеми неотложными делами, которые требовали их присутствия на улице, и отправились по домам. Вокруг не было ни души. Так что Эмма могла просто бросить леденец на рельсы, но в конце концов ограничилась тем, что завернула его в салфетку и сунула в сумочку. На стене напротив платформы висел рекламный плакат какой-то минеральной воды в бутылках. Деревенский пейзаж: деревья, река, мир и покой.

Риччи снова захныкал и принялся дергать ремешки крепления.

— Хорошо, вылезай. — В самом деле, не будет большого вреда, если она позволит ему выбраться из коляски.

Когда она присела, собираясь расстегнуть ремни, из туннеля донесся слабый шелест и хрипение.

Звуки, которые издает приближающийся поезд метро, всегда казались Эмме зловещими. Вы слышите их, но пока ничего не видите. Ушей достигает только перестук колес на стыках рельсов, бегущий впереди непонятной и жуткой громадины, которая вот-вот вынырнет и бросится на вас из темноты. Она быстро подняла Риччи и поставила на платформу. Он тоже услышал шум и повернулся в его сторону. Ветер из туннеля перебирал светлые волосики малыша. Эмма, сжимая одной рукой лямочки его штанишек, наклонилась над коляской, складывая ее. Шум стал громче. Риччи прижался к ее ноге, ухватившись за джинсы. В тот момент ей некогда было смотреть на сына, но впоследствии она частенько вспоминала, как он выглядел. Круглое маленькое личико, широко раскрытые глазенки, приоткрытый ротик, губки, сложенные буквой «о», — он испуганно смотрел в сторону туннеля в ожидании, когда оттуда вынырнет чудовище.

— Там… — пролепетал он, придя в восторг от того, что в темноте туннеля вспыхнули огни поезда. Он отпустил джинсы Эммы и ткнул ручонкой в ту сторону. На станцию с грохотом влетели покрытые сажей и грязью красные, белые и синие вагоны. Воздух наполнился скрежетом и лязгом — поезд замедлил ход, потом остановился. Рев моторов внезапно стих, как будто кто-то невидимый выключил огромный вентилятор.

Тишина.

Секундой позже с мокрым чавканьем разошлись двери вагонов.

— Вперед! — скомандовала Эмма.

Риччи не пришлось просить дважды. Придерживая за лямочки, Эмма подвела сына к пустому вагону и слегка приподняла, помогая забраться внутрь. Он вскарабкался в салон на четвереньках, и из его широких штанишек со множеством карманов выглянул кончик памперса. В дверях Риччи, чрезвычайно довольный, выпрямился.

— Ма… — произнес он, поворачиваясь, чтобы помахать ей пухленькой ручкой, и приглашая последовать за собой.

Именно таким она и помнила его все следующие недели. Стоящим в дверях, со сверкающими в улыбке зубками, с косой челочкой на лбу, в шерстяном свитерке с улыбающимся слоненком на груди. В этом не было ничего необычного, таким Эмма видела сына тысячу раз до этого. И внутренний голос не подсказал ей, что она должна сию же секунду забрать Риччи, прижать к груди и больше никогда не отпускать от себя. Он все еще махал ей ручонкой, когда она поставила коляску в вагон рядом с ним и повернулась, чтобы взять пакеты. Наклонившись, она вдруг ощутила какой-то дискомфорт: лямочки, которые она все еще сжимала правой рукой, легонько натянулись и дрогнули. Мелочь, собственно, ничего особенного, но позже, оглядываясь назад, Эмма вспомнила, что рывок этот выглядел очень странно и в тот момент, пусть и не обратив на него внимания, она нахмурилась. И еще не успев выпрямиться и оглянуться, чтобы посмотреть, что происходит за спиной, она вдруг поняла — случилось нечто очень и очень страшное.

— Фуухххшшш…

Эмма резко развернулась. Несколько мгновений она отказывалась поверить в то, что зафиксировал мозг. Мысли разлетелись, как испуганные мотыльки.

Что изменилось?

Она по-прежнему сжимала в руке лямочки штанишек Риччи, но двери вагона закрылись.

Закрылись у нее перед носом, и Риччи остался с той стороны.

— Господи!

Бросив пакеты, Эмма подскочила к двери и попыталась раздвинуть их, стараясь просунуть пальцы между прорезиненными краями. Через окно ей видна была макушка Риччи.

— Стой и жди меня! — крикнула она. — Я сейчас приду.

О боже, как же открывается эта дверь? Мгновение все плыло у Эммы перед глазами. Но потом она нашла кнопку «Открыть» и нажала ее. Безрезультатно. Она снова вдавила ее, на этот раз изо всех сил. По-прежнему никакого эффекта. В отчаянии она принялась барабанить в дверь кулаками.

— Помогите! — Она в панике обвела платформу взглядом. — Мой ребенок внутри…

Голос ее прозвучал едва слышно и сразу же утонул в вязкой тишине. Платформа была пуста. Лишь темные бетонные плиты на полу, металлические скамейки вдоль стен и молчаливые жерла туннелей с обеих сторон.

— Проклятье!

От волнения сердце готово было выскочить у Эммы из груди. Она понимала, что должна действовать, должна что-то сделать, причем быстро. Снова оглядевшись по сторонам, она вдруг заметила красный ящик на стене со стеклянной крышкой. Пожарная сигнализация. Она инстинктивно рванулась было к нему, но остановилась. Чтобы добраться до кнопки пожарной сигнализации, ей придется выпустить лямочки. Она пришла в смятение, не зная, как поступить, не желая даже на мгновение разрывать последнюю, хрупкую и ненадежную связь с сыном.

— Помогите! — снова закричала она, на этот раз громче. — Помогите же кто-нибудь!

Вот сейчас наверняка ее услышат. Господи помилуй, это же общественное место, в конце концов! Она находилась в самом центре Лондона.

И тут новая мысль пришла ей в голову. Поезд не двигался. Двери, было такое ощущение, закрылись вечность назад, но поезд по-прежнему стоял на месте.

— Они знают, что произошло.

От облегчения она готова была расплакаться. Ну конечно. Поезд не мог отойти от платформы, пока лямочки были зажаты в дверях. Должно быть, машинист заметил это в зеркало заднего вида, или на экране монитора, или что там у него есть. Значит, вот-вот появится кто-нибудь и поможет ей. Она продолжала стоять на месте, не зная, что предпринять.

— Все в порядке, — принялась успокаивать себя Эмма. — Все в порядке.

Она снова через стекло посмотрела на Риччи. И вздрогнула от неожиданности. Что это? Какое-то движение в дальнем конце вагона?

Там кто-то был. В вагоне с Риччи находился кто-то еще.

В душе у Эммы возникло дурное предчувствие. Ведь только что вагон был пуст, или она ошибается? Она принялась внимательно вглядываться, пытаясь рассмотреть неожиданного пассажира, но металлический поручень, загораживая вид, мешал ей. Но тут человек снова зашевелился, приблизился к окну, и Эмма увидела, что это женщина.

Незнакомка подалась вперед, с опаской глядя в оконное стекло. На вид она была старше Эммы, скорее, ровесница матери, светловолосая, аккуратно одетая и ухоженная. Выглядела она вполне разумной и адекватной. И встревоженной.

Она выглядела… нормальной.

Эмма снова обрела способность дышать.

— Мой ребенок! — крикнула она, делая жалкую попытку улыбнуться. — Мой малыш, он внутри.

Женщина поднесла руку ко рту, на лице ее был написан ужас. Выражение его говорило: «Что я могу сделать?»

— Откройте дверь! — Эмма взмахнула свободной рукой. — Найдите кнопку сигнализации и нажмите ее.

Женщина кивнула. Отступив на шаг, она принялась оглядывать двери в поисках кнопки.

Боже, что за день! Чувствуя, как подкашиваются ноги, Эмма прижалась лбом к стеклу и стала смотреть на Риччи. Он сидел на полу, отвернувшись от нее, и пытался расстегнуть молнию на свитере, так что ей виден был только его затылок. Просто невероятно, что она оказалась в такой дурацкой ситуации. И вообще, оказывается, матерью быть очень непросто. Ни на минуту нельзя расслабиться или отвернуться. Как они посмеются с этой светловолосой женщиной, когда двери наконец откроются, Эмма войдет в вагон и Риччи окажется в полной безопасности у нее на коленях. «Еще чуть-чуть, и могло бы случиться непоправимое», — скажет женщина, наверняка думая при этом, что Эмма — легкомысленная и невнимательная мать. Но говорить этого вслух она, конечно, не станет. «Да, вы правы. Пожалуй, мне нужны еще одни глаза, на затылке». И Эмма улыбнется, а потом крепко прижмет Риччи к себе и отвернется. И они снова будут только вдвоем. Так, как было всегда.

Она уже чувствовала, как Риччи поудобнее усаживается у нее на коленях, ощущала приятную тяжесть сына, запах яблочного шампуня от его волос. Мысленно она даже позволила себе поверить, что все вернулось на круги своя. Так продолжалось пару секунд, пока до нее дошло, что вагонные двери до сих пор не открылись.

Эмма нахмурилась и подняла голову.

И вдруг, в это самое мгновение, поезд издал громкое шипение.

Самообладание Эммы улетучилось в мгновение ока.

— Помогите! — В отчаянии она изо всех сил застучала кулаками по стеклу. — Пожалуйста! Поезд вот-вот тронется!

Женщина подошла к окну, губы ее шевелились, она что-то пыталась сказать. Тщательно артикулируя, она по слогам произнесла нечто вроде «Ая. Овка. Ая. Овка».

— Что?

— Ая. Овка.

Женщина принялась яростно жестикулировать, тыча пальцем себе в грудь, а затем показывая на Эмму и куда-то вперед, в глубь туннеля.

— Что? — Эмма непонимающе смотрела на нее. Потом отчаянно затрясла головой, чтобы женщина догадалась, что она ничего не слышит.

Поезд зашипел снова.

И дернулся, трогаясь с места.

— Нет! — Эмма вцепилась в лямочки и закричала изо всех сил, срываясь на визг: — Пожалуйста! Остановитесь!

Поезд медленно набирал скорость. Эмма шла рядом с ним, ничего толком не соображая, и вдруг заметила, что ускоряет шаг.

— Стойте! Остановитесь! Стойте!

Еще мгновение, и Эмма побежала. Все произошло слишком быстро. Только что поезд стоял у платформы, а в следующую секунду уже полным ходом мчался к черному провалу туннеля. Эмма бежала изо всех сил, стараясь не выпустить из рук лямочки. В ушах у нее стояли грохот и лязг. Впереди появились заградительные барьеры, ощетинившиеся предупредительными надписями «Стойте! Опасная зона!» Знаки неслись ей навстречу, но она не могла остановиться. Эмма не понимала, в чем дело: то ли рука ее запуталась в лямочках, то ли она просто слишком крепко вцепилась в них, но она точно знала, что ни за что на свете не отпустит их. И вот заграждения выросли прямо перед нею. Господи! О господи! О господи!

Что-то с силой рвануло ее за руку, и она остановилась так резко, что ноги по инерции описали полукруг, стремясь дальше. Руку ее обожгло как огнем, когда лямочки соскользнули с запястья, еще рывок, боль в пальце… и все. Она споткнулась, крутнулась на месте и упала на колени, ударившись о бетонный пол. Грохот усилился, когда поезд влетел в туннель, и ее оглушил гулкий рев, перешедший в протяжный, животный стон боли и ярости.

А потом все стихло.

*  *  *

Тишина.

Риччи, подумала Эмма. Мозг ее отказывался воспринимать происходящее. Она стояла на четвереньках в конце платформы, головой почти касаясь переплетения ограждений и предупреждающих знаков. Риччи исчез. Его больше нет с ней. Его больше нет.

Ее тошнило. Она вот-вот потеряет сознание. Губы у нее онемели, кончики пальцев потеряли чувствительность.

Что сказала та женщина?

Ая. Овка.

Следующая. Остановка.

Не обращая внимания на боль в ободранных ладонях и коленках, Эмма с трудом поднялась на ноги. Странно, позади нее на земле был мужчина. Но она не остановилась, чтобы взглянуть на него. Обезумев, она бросилась бежать по платформе в поисках расписания, которое подсказало бы ей, когда прибывает следующий поезд.

Но не успела она сделать и нескольких шагов, как мужчина вскочил на ноги и оказался с ней лицом к лицу.

— Эй! — закричал он. — Что это за игру вы затеяли? Чего вы вцепились в этот ремешок?

Эмма не собиралась отвечать ему. Она вообще не замечала его. Расписание! Господи, где же это расписание?

— Вы что, не слышите меня? — Мужчина встал перед ней, загораживая дорогу и вынуждая остановиться.

— Пожалуйста, пропустите меня! — Эмма попыталась проскользнуть мимо.

— Вы запросто могли погибнуть. — Мужчина наклонился к ней. Он был выше ростом и мешал ей пройти. Его лицо расплывалось у Эммы перед глазами. — Да если бы не я, вы угодили бы под поезд. И все из-за какой-то дерьмовой… Что это было? Модная сумочка?

— Это была не сумочка! — отчаянно выкрикнула Эмма. — Это был мой сын!

— Что?

— Мой сын! — крикнула она ему в лицо. — Мой сын! Мойсынмойсынмойсын! — Голос у нее сорвался. Она прижала ладони к губам.

— Будь я проклят! — Мужчина побледнел.

Эмма горько всхлипнула, оттолкнула его в сторону и подбежала к доске объявлений. Перед глазами у нее плясали огненные мошки, но она все-таки разглядела расписание. Следующий поезд прибывает через минуту. Дыхание с хрипом вырывалось у нее из груди, в ушах шумела кровь. Одна минута. Всего одна минута.

— Будь я проклят! — Мужчина снова подошел к ней. — Пожалуй, стоит нажать кнопку пожарной сигнализации.

— Нет! — Она резко развернулась к нему. — Прошу вас, не делайте этого!

— Почему?

— Мне нужно попасть на следующую станцию. — Эмма изо всех сил старалась говорить внятно, чтобы он понял, о чем идет речь. — Там, в вагоне, была какая-то женщина. Она сойдет вместе с Риччи на следующей остановке.

— Женщина? Вы уверены?

Эмма почувствовала, как в глазах нарастает тупая боль. Она снова представила губы незнакомой женщины, старательно выговаривающей «Ая. Овка». Следующая остановка. Именно это она наверняка имела в виду. Или нет?

Нарастающий перестук колес на стыках рельсов. В лицо ей пахнуло ветром. Она обернулась к туннелю.

— Почему же она не нажала кнопку сигнализации? — не унимался мужчина.

Эмма в нетерпении закусила губу. О боже, сделай так, чтобы поезд пришел побыстрее! Пожалуйста! Пожалуйста! Как можно быстрее!

Мужчина у нее за спиной снова заговорил:

— Послушайте, мне все-таки кажется…

— Нет, это вы послушайте. — Эмма резко развернулась к нему, едва сдерживаясь, чтобы не заорать. — Я понимаю, что вы стараетесь мне помочь, но, пожалуйста, не нажимайте никаких кнопок! Вы остановите движение поездов, а я всего лишь хочу добраться до Риччи, который будет ждать меня на следующей остановке. Умоляю вас, уйдите и оставьте меня в покое!

В это мгновение на станцию ворвался поезд. Эмма вбежала в вагон, как только двери открылись. Она не стала останавливаться, а двинулась вперед по проходу, как если бы так могла оказаться поближе к Риччи.

Прощальный крик мужчины.

— Эй, послушайте! — Он чем-то размахивал. — Это ваша…

И в это мгновение двери закрылись.

В поезде Эмма, покачиваясь в такт движению, стояла у окна, почти уткнувшись в него носом. Темный туннель превратил обычное стекло в зеркало. Она видела искаженное отражение своего бледного лица, вытянутое и размытое, подобно кляксе. В вагоне были и другие пассажиры, но ей было не до них.

— Быстрее, быстрее же! — яростно шептала она. Стоять и ждать было мучительно. До боли в сердце ей хотелось прижать Риччи к груди. Она боялась, что задохнется, если не вдохнет его запах. Она уже представляла, как сойдет на следующей остановке, как схватит сына на руки и уткнется лицом в шелковистый изгиб его шеи…

В сознании у нее вдруг явственно прозвучал голос мужчины с платформы.

Почему же она не нажала кнопку сигнализации?

Из легких у Эммы моментально улетучился весь кислород. Она хватала воздух широко раскрытым ртом, но ничего не помогало — дышать было нечем.

Предположим, она доберется до следующей станции, а Риччи там не окажется?