Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Мистика
Показать все книги автора:
 

«Человек на карнизе», Дональд Хониг

Собиравшаяся далеко внизу толпа постепенно превращалась в море запрокинутых голов, быстро увеличивалась в размерах и уже выплескивалась на проезжую часть. Впитывая в себя новых, похожих на вертких насекомых зевак, толпа перекрыла движение, и теперь пространство между домами заполнилось хаотичным ревом клаксонов.

С высоты двадцати шести этажей все выглядело игрушечным, таинственным, невероятным, а передававшие царившее внизу возбуждение шумы, здесь, на карнизе, были почти не различимы.

На изумленные лица, которые то и дело высовывались из ближайшего окна, стоявший на карнизе человек внимания почти не обращал. Первым был посыльный, смотревший на него с явным неодобрением и постоянно морщивший нос; потом показался лифтер, с угрюмым видом потребовавший объяснений по поводу того, что здесь вообще происходит.

Он посмотрел на лифтера и спокойно спросил:

— Ну, и что, по-твоему, здесь происходит?

— Вы что, прыгать собрались? — спросил тот, явно заинтригованный.

— Иди отсюда, — раздраженно проговорил стоящий на карнизе и глянул вниз.

— Вам это просто так с рук не сойдет, — прорычал лифтер, втягивая голову внутрь помещения.

Через секунду в окне появился помощник управляющего отелем, и занавеска заплескалась вокруг его холеной, гладко выбритой и определенно негодующей физиономии.

— Прошу прощения… — начал было он.

Стоявший отмахнулся и от него.

— Вы совершаете поистине дурацкую ошибку, — проговорил помощник управляющего чопорным тоном, всем видом демонстрируя несокрушимость своей логики.

Наконец появился сам управляющий — красное лицо сначала обратилось к улице, а затем управляющий поднял взгляд на стоящего на карнизе.

— Что вы здесь делаете? — спросил управляющий.

— Да вот, прыгнуть хочу.

— Кто вы такой? Как вас зовут?

— Карл Эдамс. А то, почему я собираюсь сделать это, вас не касается.

— Подумайте над своим поведением, — сказал управляющий, при каждом слове тряся двойным подбородком, отчего лицо его стало совсем пунцовым.

— Уже подумал. А сейчас убирайтесь и оставьте меня одного.

Карниз был в общем-то неширокий, не более полуметра в ширину. Он стоял между двумя окнами, явно с таким расчетом, чтобы ни из одного из них до него было невозможно дотянуться. Спина прижалась к стене, яркое солнце освещало всю его фигуру. Пиджак свой он, похоже, оставил внутри и теперь, стоя в распахнутой на груди белой рубашке, очень походил на человека, приготовившегося к казни.

Головы в окне сменяли друг друга. Все спокойно заговаривали с ним, величали мистером Эдамсом. У некоторых тон был явно снисходительный, словно про себя они уже твердо решили, что имеют дело с параноиком. Сами представлялись врачами, служащими отеля, был даже один священник.

— А может, зайдете внутрь, где мы спокойно поговорим? — вежливо предложил пастырь.

— Говорить больше не о чем.

— Хотите, чтобы я вышел к вам и указал путь обратно к окну?

— Если вы или кто другой выйдет наружу, — коротко проговорил Эдамс, — то тем самым поможете мне прыгнуть.

— Не могли бы вы рассказать о своей проблеме?

— Нет.

— Как же мы тогда сможем помочь вам?

— А вы и не сможете. Уходите.

Несколько минут к окну никто не подходил. Потом показалась голова полицейского, бросившего на стоявшего короткий и довольно-таки циничный взгляд.

— Привет, приятель, — сказал полицейский.

Эдамс вгляделся в его лицо.

— Что вам нужно? — спросил он.

— Они позвали меня снизу. Сказали, что какой-то парень вознамерился сигануть с карниза. Но вы же не собираетесь, так ведь?

— Собираюсь.

— И зачем вам это нужно?

— У меня на роду написано совершать экстравагантные поступки.

— О, да у вас еще осталось чувство юмора, — сказал полицейский, сдвинул фуражку на затылок и присел на подоконник. — Мне это нравится. Хотите сигарету?

— Нет, — ответил Эдамс.

Полицейский закурил, глубоко затянулся и выдохнул дым навстречу солнечным лучам.

— А неплохой сегодня денек, вы не находите?

— Чудесный, чтобы умереть, — проговорил Эдамс, глядя на него.

— Экий вы мрачный. Семья-то есть?

— Нет. А у вас?

— Жена.

— А у меня никого.

— Это плохо.

— Да, — согласился Эдамс. «Как давно это было — когда у меня была семья, — подумал он. — В сущности, еще вчера».

Вчера утром он вышел из дома и отправился на работу, Карен, стоя в дверях, пожелала ему счастливого пути, но вопреки обыкновению его не поцеловала; теперь их супружество обходилось без поцелуев, хотя она и продолжала оставаться его женой и он до сих пор любил ее и никогда не соглашался на развод, несмотря на ее заверения, что она в конце концов его оставит. А потом, в шесть часов вечера, он пришел домой и обнаружил, что у него уже нет ни жены, ни любви, ничего — только пустой пузырек из-под снотворного, записка и безмолвная квартира… Да еще тело Карен, лежащее на диване.

Записку она положила на его подушку. В ней было все аккуратно и обстоятельно расписано. Стив сказал, что не сможет уехать с ней. Стив обманул ее. (Вот так открыто, прямо, бесцеремонно она могла позволить себе упомянуть Стива, чтобы он знал, как знал уже несколько месяцев. Однажды он даже увидел их вместе в одном из баров. Со своей стороны, она не делала из этого никакого секрета, прямо сказала, что их браку настал конец).

Вечером он ушел из дома, долго, далеко за полночь, бродил по улицам, потом вернулся и лег спать. Сегодня утром проснулся, сразу же понял, что принял решение, приехал в эту часть города, зашел в отель и попросил дать номер поближе к крыше: он знал, что то, чему суждено свершиться, произойдет естественно, как нечто само собой разумеющееся.

Улица казалась черной от заполнивших ее болезненно-любопытных, судорожно вздыхающих, глазеющих людей. Полиция оттеснила толпу подальше от здания, оставляя свободное пространство на тот случай, если он все же вздумает прыгнуть. Он видел пожарных, развернувших похожий на черный блин брезент, в центре которого был нарисован красный круг, и понимал, что никакие ухищрения не спасут человека, летящего с высоты двадцать шестого этажа. И изнутри здания ни один из этих потенциальных спасателей тоже не сможет дотянуться до него. Пожарные лестницы на такую высоту не поднимались. Широкий карниз, проходивший как раз у него над головой, исключал любую возможность дотянуться до него с крыши.

— Все это бесполезно и бессмысленно, — сказал человек, голова которого высунулась из окна.

— Это по-вашему, — парировал Эдамс.

— Послушайте, я врач. Я смогу вам помочь.

— Ну да, в дурдоме.

— Никакого дурдома, мистер Эдамс. Обещаю вам.

— Слишком поздно.

— Слишком поздно будет, если прыгнете. А сейчас время пока есть.

— Знаете что, доктор, лучше бы вам пойти и помочь тому, кто действительно в вас нуждается. Мне лично вы не нужны.

Доктор исчез. Эдамс критическим взглядом окинул скопившуюся внизу толпу. Он уже испытывал странное, неведомое доселе ощущение отрешенности, словно близость смерти образовала между ним и всеми остальными людьми бездонную пропасть. Сейчас он был совсем другим — отстраненным и одиноким. А эти люди, там, внизу, все стоят и ждут. «Впрочем, — подумал он, — кое-чего они действительно дождутся. И те, что собрались сейчас в номере». — Он слышал их возбужденные голоса: они прикидывали и просчитывали варианты, споря о том, как бы соблазнить его покинуть карниз, отчаянно названивали по телефону и приглашали экспертов, специализировавшихся именно по таким способам самоубийства.

Он огляделся. Из окна на него смотрел тот же священник — круглолицый, озабоченный, скорее всего действительно искренний.

— Можем ли мы что-то сделать для вас?

— Нет.

— Вы и сейчас не хотите зайти внутрь?

— Вы зря тратите время, святой отец.

— Свое время я трачу не зря.

— Нет, тратите. Внутрь я не пойду.

— Вы хотите, чтобы вас оставили одного и дали возможность все обдумать?

— Делайте что хотите.

Голова священника исчезла. Он снова остался один. Теперь уже с некоторым изумлением во взоре он оглядывал толпу. Высота его больше уже не смущала как тогда, в первый момент, когда он только ступил на карниз. Он почувствовал, что стал даже ближе к парящим вокруг него домам.

«Интересно, — подумал он, — какие изощренные способы моего спасения сейчас прорабатываются? Веревки, лестницы, сети, кресла на цепях?» Он понимал, что им придется действовать с максимальной осторожностью, поскольку никогда нельзя знать наверняка, что именно у самоубийцы на уме.

Снова появился полицейский. Эдамс знал, что так оно и будет. С ним он был особенно разговорчив, и потому полицейский обязательно попытается еще раз.

— Знаете, Эдамс, — обыденным тоном проговорил тот, снова присаживаясь на подоконник, — вы в некотором смысле оказываете мне услугу.

— Как это?

— Мне бы сейчас надо быть там, внизу, и заниматься регулированием движения транспорта. А благодаря вам сижу вот здесь и прохлаждаюсь.

— Правда?

— Правда.

— Ну так и сидите. Движение-то все равно остановилось.

Полицейский рассмеялся.

— Точно. Эти люди там, — он сделал жест рукой, — ждут, когда вы прыгнете. В самом деле, ждут не дождутся.

Эдамс посмотрел на него.

— Ждут не дождутся?

— Ну, конечно. Они настроились на то, что вы прыгнете, и хотят посмотреть, как это выглядит со стороны. Или вы хотите их разочаровать?

Эдамс посмотрел вниз, его взгляд заскользил по сгрудившимся людям.

— Вам их отсюда не слышно, — продолжал полицейский, — но они прямо-таки вопят, чтобы вы прыгали.

— В самом деле?

— Ага. Считают, что вы просто обязаны прыгнуть, раз уж им пришлось столько времени проторчать здесь, тем более на солнцепеке.

— Они похожи на стаю голодных волков, — заметил Эдамс.

— Совершенно верно. Так зачем жертвовать своей жизнью на потеху этой возбужденной своре? — Полицейский внимательно следил за выражением лица Эдамса, чувствуя, что уловил в его поведении слабый намек нерешительности. — Заходите внутрь, — продолжал он тихим, зазывающим голосом, — и к черту всю эту толпу.

— Возможно, вы и правы, — согласился Эдамс.

— Ну, конечно!

Эдамс качнулся, спина его на мгновение отделилась от стены, затем снова прильнула к камню. Он на секунду закрыл глаза.

— Ну, в чем дело? — спросил полицейский.

— Кажется, голова закружилась. Может, руку дадите?

Полицейский глянул через дорогу — на крыше противоположного дома сидела стайка фоторепортеров с камерами наизготовку. Неплохой получится снимок для утренних газет, подумал он.

— Годится, — кивнул полицейский. — Держитесь.

Толпа издала возбужденный стон, увидев, как полицейский вылез из окна и встал на карниз в нескольких футах от неподвижной фигуры в белой рубашке. Все видели, как он двинулся вперед, осторожно вытянув перед собой одну руку.

Эдамс также потянулся к полицейскому.

— Я знал, что ты в конце концов сделаешь это, — сказал Эдамс, — и потому выбрал именно этот район.

— Что? — недоуменно спросил полицейский, пытаясь сохранить равновесие на узком карнизе.

— А знаешь, Стив, моя фамилия вовсе не Эдамс. Карен была моей женой. Тебе известно, что вчера вечером она…

Ужас исказил лицо полицейского, когда он попытался было отпрянуть назад, но руку его уже сжимала другая рука, вслед за чем последовал резкий рывок, хрустом и болью отозвавшийся во всем теле, а потом он начал медленно заваливаться в бездну, навстречу нарастающему реву толпы, и последнее, что он почувствовал в этой жизни, была жесткая, крепкая, похожая на тиски хватка чужой руки.