Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Приключения: прочее
Показать все книги автора:
 

«Сокровища Джарда», Динни Пэн

Часть I

БИЛЕТ НА ВЫСТАВКУ СОКРОВИЩ

1

Кто-то прислал Алисе билет на выставку.

Из хрустящего конверта выскользнуло глянцевое приглашение, по которому змеилась серебристая надпись:

«По всему миру бродят легенды о несметных богатствах древнего Алипета — о сокровищах древних зингов. Вам выпадает редкая удача увидеть хотя бы малую толику этих драгоценностей».

Удивленно рассматривая билет, Алиса обнаружила, что он стоит очень дорого — пятьдесят долларов. Страна, где жила Алиса, несчастная Нивелия, нищала день ото дня, поэтому каждый грош был на счету, не говоря уже о долларах. Что значил для Алисы, бедной конторской служащей, такой подарок, может понять лишь та молодая женщина, которой приходится каждый божий вечер штопать драные колготки, а каждое божье утро довольствоваться овсянкой на молоке, разведенном водой.

Кем бы ни был этот человек, позаботившийся об Алисе, он совершил благое дело, и Господь воздаст ему за добро, столь редкостное теперь в Нивелии. Сочные рекламные плакаты «Сокровища древних зингов» просто-таки заполонили Туру — столицу Нивелии, и Алиса, гуляя вечерами по огнистому городу, невольно засматриваясь на рекламу, хотя бы на какие-то мгновения выпадала из своей рабской жизни и уносилась в грезах — туда, где сверкают великолепные сапфиры, гранаты, изирисы, туда, где в уютных залах ресторана подают изысканные блюда, туда, где женщины — не измученные загнанные кобылы, а нежные игривые существа, которыми любуются мужчины.

Засыпая вечером в своей убогой конуре, Алиса впервые за последние годы с радостью продумала о завтра: в девять вечера она пойдет на выставку и своими глазами увидит главный экспонат — Ожерелье древних зингов, необычный металлический ошейник, сплошь усыпанный зеленовато-синими изирисами — камнями, которые недавно признаны по своей ценности равными алмазам. Казалось бы, какое дело ей, нищей конторской крысе, до изирисов, до древнего Алипета, до Ожерелья зингов? А вот поди ж ты, лишь получила от кого-то заветный билет — так сразу и захотелось сходить, увидеть, развлечься, помечтать…

Сквозь сон на Алису накатилась зеленовато-синяя волна, на которой так приятно было покачиваться. Удивительная волна одновременно была водопадом, и потоком сверкающих изирисов.

Водопад драгоценностей, ощущение легкости и счастья во сне, и блаженно витающий над спящей Алисой вопрос: кто он? Даже во сне она не смогла уйти от проблемы: кто позаботился о ней? Кто же он? В принцев давно уже не приходилось верить… Они уже и не снились… Нивельцы-мужчины — во всяком случае, те, с которыми судьба сталкивала Алису, — были отменно расчетливыми, жесткими.

Изумрудная волна еще раз качнула Алису, и тут…

…И тут ее разбудил неожиданный, особенно резкий среди ночи телефонный звонок.

Алиса, конечно же, не знала, какие необыкновенные события повлечет за собой этот странный звонок, но сердце ее дрогнуло.

2

— Доброй вам ночи, Алиса.

— Кто вы?

— Почему голос — испуганный? — укорил ее мужчина с того конца провода. Я — ваш давний друг.

— Сейчас ночь. — Полусонная Алиса бросала отрывистые фразы.

— Помните, как сказал один поэт: я считал, что дружба — понятие круглосуточное, — мужчина доброжелательно рассмеялся, да и Алиса к этому времени уже пришла в себя: звонок несомненно связан с присланным билетом.

— Это вас я должна поблагодарить за приглашение на выставку?

— А вы придете?

— Конечно, приду.

То, что Алиса не стала ломаться, тронуло мужчину и он радостно пообещал: — Без пяти девять вас будет ждать у входа давний, забытый вами… Мол.

«Мол? — пронеслось в голове у Алисы. — Мол…» И сейчас же из глубин памяти выплыло: давным-давно, как в сказке, был детский пансионат на берегу моря. Туманные горы, расплавленное солнце и полудетская-полуюношеская влюбленность в Сашу Молева — в Мола. Сколько лет прошло? Десять? Да нет же: лет пятнадцать!..

— Мол! Как ты нашел меня?!

— Не забывал.

Шутка пришлась по душе Алисе, и она засмеялась.

— Слушай, Мол, ты стал миллионером, что делаешь такие подарки?

— Ты о чем, Алиса?

— Билет стоит…

— Перестань. Я надеюсь, выставка понравится тебе. А после просмотра я приглашаю тебя в бар. Есть деловой разговор.

3

Они сидели в баре при выставочном зале, и странно: Алиса в своем поношенном блузоне не ощущала себя неуютно, ибо все вокруг было продумано умелыми декораторами. Гобелены песочных оттенков мягко сочетались с деревянными панелями мореного дуба. Каждый столик был уединен настолько, чтобы усталому человеку не надоедало излишнее чужое внимание, освещение бара тоже словно убаюкивало: как напоминание о чудесных камнях изириса на столиках мерцали зеленовато-золотистые ночники.

Именно в таком уютном баре и стоило поговорить о прошлом, о жизни пятнадцать лет спустя. Юношеские мечты развеялись, и Алисе, и Молу теперь уже за тридцать, а Нивелия — тяжелая для жизни страна… Алисе напрасно показалось, что Мол преуспел, он всего-навсего корреспондент небольшого журнала, она — конторская служащая? Да, чиновничья лямка, пожалуй, еще более неблагодарна: отсиживай с утра до ночи за гроши, наживай геморрой и астму. У него хотя бы такие халтуры, как эта, выпадают: Мол с самого начала прикреплен к этой выставке. Его наняла для освещения выставки сокровищ Лилия Дей — коммерческий директор фирмы «Золотой грош», организовавшей выставку. Вот она — состоятельная и деловитая женщина, не упустила ни одной детали: наняла прекрасных художников, декораторов, отсюда оригинальные витрины.

— О да, — восхищенно вздохнула Алиса, вспомнив о стеклянном граненом шаре, заключавшем в себе главную ценность — пресловутое Ожерелье зингов.

— А музыкальное оформление? — подсказал Мол. — Лилии удалось привлечь Алексея Двинского, композитора оригинального, но пока не признанного достаточно широко. Мне лично нравится музыка Двина.

— Мне тоже, — искренно согласилась Алиса, вспомнив странную чарующую мелодию «Элегии изириса», что заполняла собою выставочный зал.

— Посмотри-ка, они, — прошептал Мол, направляя Алису взглядом к выходу.

Там, в проеме арки, появилась пара, которая, пожалуй, в любом месте привлекла бы к себе внимание. Тяжеловесный, тучный мужчина с добрым, каким-то безвольным, лицом сопровождал женщину, которая внешне являла полную противоположность ему: сухая, высокая, с остервенелым выражением лица, с длинными, по пояс, обесцвеченными волосами.

— Двинский и Дей? — уточнила Алиса, рассматривая пару: бросался в глаза избыток украшений на Лилии Дей, мягкую улыбку вызывала неуклюжая походка огромного Двина.

— Давай-ка выпьем, — отвлек Алису Мол, приподнимая бокал с шампанским.

— С удовольствием. За что? За встречу? Через пятнадцать лет?

— За встречу через два тысячелетия!

— Не доживем, — посетовала Алиса.

— А я не о будущем, — Мол весело сверкнул темными глазами. — Я о прошлом. Я хочу выпить за древний Алипет, за его тайны, за его сокровища. Наконец, за то, что и спустя два тысячелетия он дает кое-кому, — кивнул в направлении Дей и Двина, — подзаработать на себе.

— Да-а, — протянула Алиса с еле заметной завистью, — неплохой привет прислали им древние зинги…

Допив бокал, Мол тихо сказал:

— Древние зинги могут и другим подбросить. «Господи! Неужели задумал похищение?!» — испугалась Алиса, уже проклиная тот момент, когда согласилась прийти сюда.

— Не пугайся, — отрезал Мол, угадав ее мысли. — Никто не собирается садиться за решетку. Похищение века — не наше амплуа. У нас задачи более скромные: на роскошном пиру ухватить свой маленький кусочек.

Официант принес десерт. Метрдотелю нельзя было отказать в чувстве юмора, ибо в меню значилось: «Десерт «Услада древних зингов». В изящных вазочках застыл фонтан из взбитых сливок, кусочков банана, лимона, шоколада. Композиция была припорошена фисташковыми орехами.

— Вряд ли древние зинги могли позволить себе такие лакомства, — игриво усмехнулась Алиса.

— Кто знает, — многозначительно промычал Мол. — Все-то нам кажется, что у них все было хуже, безвкуснее, бледнее. А если напротив, а? Вон какие сокровища, и поговаривают, что это — капля в море…

— Сдаюсь, — кивнула Алиса. — Наша современная самоуверенность чудовищна и… смешна вообще-то.

— Итак, Алиса, я чувствую, что ты прониклась к древним зингам…

— …Уважением и восхищением.

— Так вот, основываясь на данном, я и предлагаю тебе вполне невинную мистификацию. Итак, слушай.

4

Предложение Мола показалось Алисе одновременно: и авантюрным, и безумным, и заманчивым — в общем, захотелось и рыбку съесть, и на сокровища сесть. Сразу возникли и кое-какие опасения, хотя в целом идея Мола не выходила за рамки законности — свежо, оригинально, в духе времени, но не криминогенно.

— …Ты должна сделать это заявление, Алиса, — убеждал Мол, и в его голосе, в его темном взгляде сквозила решимость отверженного, узревшего наконец свой шанс в жизни. — Мы должны попробовать выбиться из нищеты. Я не обещаю тебе миллионов, но после этого заявления колесо фортуны может закрутиться в нашу сторону. Толстосумам нравятся загадки, тайны, как и всем, ведь жизнь без этого пресна. Толстосумы могут хорошо заплатить за мистификацию.

— Или просто посмеяться над нами, — огрызнулась Алиса.

— Пусть! — вскинулся Мол. — Ради бога! Не выгорит — плакать не станем, уверяю тебя!

Осененная неожиданным сомнением, Алиса сделала выразительный круговой жест и вопросительно посмотрела на собеседника. Понимая ее, он успокоительно заверил: — Нет-нет, бар не прослушивается, верняк, я ведь прикреплен к выставке изначально, бар декорировали при мне. — И сразу же вернулся к теме: — Пойми, впервые все связалось в выгодный узел, и ребята с телевидения готовы предоставить мне десять минут: пять минут моих россказней, пять — твое заявление — и наше дело сделано, а дальше — как хотят, пусть верят-не верят, гадают на кофейной гуще…

Постепенно склоняя Алису на свою сторону, Мол видел, что прежние силы пробуждаются в ней. Жизнь, конечно, забила, затоптала Алису, но не окончательно — видел Мол. Пока она еще способна сделать дерзкий шаг. Изобразив раздражение, Мол фыркнул презрительно: — Ну что ты, право, как баба на базаре, все мнешься?!

— Да не мнусь я! — не сдержалась и Алиса. — Как ты не поймешь: я согласна! Согласна! Но я боюсь подвести тебя! Вдруг у меня не выдержат нервы?!

— Слу-у-ушай, я что, сейф предлагаю тебе взять?! Всего-навсего рассказать по тиви красивую сказочку и посмотреть, что из этой затеи выгорит.

— Конец двадцатого века, Мол. Дураков нет. Ничего не выгорит.

— Но и к ответу за это нас не притянут: пошутили — и все тут, с нас взятки гладки. Но даже за шутку нам могут прилично отстегнуть — реклама, моя милая.

Бросив завистливый взгляд в сторону Лилии Дей: раскованна, дерзновенна, одновременно страшна как черт и хороша в своей расхристанности стерва! — Алиса решила: надо равняться на таких, как Дей, будь что будет.

— Я согласна, Мол.

— Слава те, господи. Упарился уговаривать.

Напряжение мгновенно слетело с обоих, они рассмеялись и выпили по два бокала шампанского. Стало еще мягче, уютнее.

— А как тебе пришла в голову эта фантазия? — уже поощрительно спросила Алиса.

Почувствовав легкое восхищение в ее тоне, Мол пожал плечами, откинулся в кресле и принялся рассказывать:

— Ты не представляешь, как все было обставлено с момента подготовки выставки. Вроде и просто: монтируют витрины, проводят сигнализацию и вместе с тем… Уже пробовали в зале музыку Двина — эту странную томительную «Элегию зингов», от которой мечется душа… А потом, потом подвезли контейнеры. Когда достали Ожерелье зингов, поверишь ли, такой величественностью дохнуло на всех, все стояли как завороженные. Ощущение совершенно необычное, клянусь: чуешь, что рядом — какая-то тайна, что-то гораздо значительнее, чем мы живем, — голос Мола осел. Малая толика его возбуждения передалась и собеседнице.

От волнения Мол закурил, молча предложив сигареты спутнице. Также молча, жестом, Алиса отказалась — как-будто оба чувствовали, что сейчас нельзя произнести ни слова помимо чарующего рассказа — странное оцепенение охватило обоих. И тут еще в баре, как сюрприз для композитора и остальных посетителей, раздались томительные звуки «Элегии зингов». Мол вздрогнул, Алиса поежилась. Между тем он продолжал хриплым голосом: — …Ночью я не мог заснуть. Лежал в полудреме, а перед глазами — дивный водопад, я и не видел таких в жизни, я ведь мало путешествовал. И сквозь этот водопад все сверкают, ослепительно так — до боли в глазах, — изирисы — а их я тоже в тот день увидел впервые.

— Сказочные камни, — прошептала Алиса.

— …И вдруг такая легкость слетела на меня, полусонного, такая беззаботность. Кому-то и не расскажешь, а расскажешь — не поймут. Веришь ли, будто и впрямь — летаю — вольно так, свободно: над этим водопадом, и сквозь его пенистые струи. Дико звучит?

— Нет-нет, продолжай, Мол. Поверь: какой-то частицей души я понимаю.

— И вот тут, в состоянии этой эйфории, поверь, наркотиков не было, это здесь ни при чем, я вообще не увлекаюсь.

— Верю.

— …И вот тут я подумал о тебе. Даже не подумал, а словно увидел. Знаешь, как на слайде: ярко так. Ты в прозрачной одежде, напоминающей тунику, на локте — браслет. Почему именно тебя увидел? Ума не приложу.

Алисе вдруг показалось, что Мол слегка «пережимает», чтобы окончательно завербовать ее в свои сторонники, и он сразу почувствовал это, и взмолился: — Не лгу, Алиса. И не хочу уверять тебя ни в какой влюбленности. Да, когда-то, в детстве, я увлекался тобой.

— И я тоже, — подтвердила она и сразу охладила обоих: — Но то было детское, прошло безвозвратно. — Пожала плечами.

— У меня тоже прошло, — признался Мол. — И я не вспоминал. Но, видимо, когда стал невольно прокручивать в подсознании, как и что я могу поиметь от причастности к выставке, подсознание «любезно» подсказало мне единственный возможный путь: мистификацию. Нужен был верный сообщник. И тут выплыла ты.

— Из водопада, — засмеялась Алиса.

Вынув из внутреннего кармана куртки сложенный вчетверо листок, Мол торжественно вручил его Алисе: — Здесь я набросал примерное содержание твоей речуги. Поверти-покрути, прорепетируй перед зеркалом. Ближе к назначенному дню и часу я, конечно, проверю.

— Хорошо. Думаешь, произведет впечатление?

— Уверен, все ахнут.

Алиса улыбнулась.

…Если бы она знала, в какой водоворот событий ввергнет ее заявление, первоначально задуманное как невинная мистификация…

5

Волнение нарастало, неумолимо приближалось телеинтервью. До него осталось менее десяти минут. С трудом удавалось Молу выводить Алису из состояния истерики. «Связался с психопаткой!» — внутренне бушевал он, не проявляя внешне своего недовольства: иначе она могла бы совсем сорваться. Подсовывая ей третью таблетку элениума, Мол убеждал воркующим голосом: — За пять минут заработаешь столько же, сколько в конторе за год.

— Нас осмеют — и все, — шепнула она. — Потребуют доказательства, а где они?

— Людям нужны не доказательства, а красивые сказки. Они восхитятся тобой. Ты станешь для них Алисой из страны чудес.

 

— Дорогие друзья, я хочу представить вам одну из посетительниц выставки, — весело говорил Мол в телевизионную камеру. — Мы познакомились с Алисой десять минут назад на выставке сокровищ древних зингов. Почему именно у нее я решил взять интервью? Скажу откровенно: меня поразила детская реакция Алисы. Когда она увидела Ожерелье зингов, то вскрикнула на весь зал. — Он снисходительно улыбнулся и обратился к приглашенной: — Алиса, видимо, никогда раньше вам не доводилось любоваться такими красивыми ожерельями? Я прав?

Ласково улыбнувшись в ответ, словно и не было вовсе нервической дрожи и истерики, Алиса таким же снисходительным тоном, каким соизволили беседовать с ней («Молодец чертовка» — восхитился он), ответила: — Нет, почему же, доводилось не только видеть, но и носить ожерелье…

Призывая телезрителей разделить его веселье, Мол засмеялся:

— Я не сомневаюсь, Алиса, что ваши украшения тоже красивы и изящны, как и сама хозяйка, но… увы… Ожерелье древних зингов — единственное в мире. Недаром и вы сами вскрикнули, увидев его.

— Я вскрикнула по другой причине, — заносчиво сказала она.

— Если можно, раскройте нам этот секрет. Итак, вы вскрикнули, — паясничал Мол. — Вас укусила пчела?

— И вы бы вскрикнули, Мол, увидев при таких необычных обстоятельствах свою вещь, — спокойно заявила Алиса.

— Свою вещь? — в замешательстве переспросил Мол.

— Да, — подтвердила она, хладнокровно заявив далее в телекамеру: — Два тысячелетия назад Ожерелье принадлежало мне. Два тысячелетия назад моя душа воплощалась в древнем Алипете. Я была рабыней при дворе фараона. Это ожерелье было изготовлено мастером-рабом для жены фараона. Но ей показалось, что в него вселились злые духи. Чтобы изгнать их, в Ожерелье обрядили рабыню — меня. Я помню, что украшение сыграло трагическую роль в моей судьбе. Два тысячелетия назад я была убита в одном из пещерных переходов древнего Алипета.

Теперь, Мол, вы поняли, почему я вскрикнула, увидев эту реликвию?..

6

Каждый прореагировал на заявление Алисы по-своему. Телефонные звонки не смолкали в студии. Добропорядочные обыватели разделились на две партии: первая плевалась на заявление «чокнутой», требовала «не считать их отпетыми кретинами», вторая — умилялась милой сказке. Считая, что Алиса справилась со своей задачей куда лучше, чем он ожидал, Мол был спокоен, как древнеалипетский сфинкс. Неожиданностью для него явилось то, что вдруг разъярилась Лилия Дей: в словах Алисы ей почудилось покушение на Ожерелье, за демонстрацию которого Дей отвалила круглую сумму нескольким фирмам, являвшимся владельцами сокровищ древних зингов.

Ошеломленную Алису в сопровождении верного Мола, самой Лилии Дей, Алексея Двинского и еще нескольких представителей «Золотого гроша» в мгновение ока доставили на освидетельствование в клинику, где она и подверглась молниеносной проверке на детекторе лжи.

Морально готовый к плачевному финалу мистификации, Мол был восхищен Алисиной волей к победе и к заработку, когда в присутствии семерых свидетелей комиссия официально сообщила о результатах обследования, кои гласили: заявительница не лжет. Следующий этап обследования показал: заявительница психически нормальна, аномалий нет.

Алиса и Мол ликовали.

Часть II

Я БЫЛА РАБЫНЕЙ ФАРАОНА

7

Рекламные фирмы не заставили себя ждать, на Алису посыпались предложения одно другого заманчивее. Не уставал пожинать лавры и Мол, «открывший — как он выражался — вундеркинда».

— Твоя затея, Мол, понравилась всей Нивелии, — смеялась Алиса.

— Но и ты — хороша, — ответно удивлялся Мол. — Надо же так драматизировать историю! В Ожерелье вселились злые духи! Жена фараона заставила рабыню изгонять их! В сущности, неплохо, но почему ты не посоветовалась со мной?

— Видит бог, я не хотела этого говорить, — заверила его Алиса. — Пришло само собой, уже во время интервью. Начала болтать и — вдохновилась! Веришь?

Мол верил. Мол торжествовал. Мол восторгался тем, как спецы своего гармоничного дела — косметологи, парфюмеры, модельеры и прочие мастера женского обаяния — за несколько часов неузнаваемо преобразили Алису: из обвисших прядей волос сделали глянцево блестящую прическу «каре», тушью, гримом, пудрой «подправили» черты лица, подобрали гардероб, достойный женщины, которая так хорошо сохранилась, шутил Мол, за два тысячелетия.

Итак, из затюканной конторской крысы Алиса превратилась в «женщину на все времена». За эти же часы переменилось и отношение Лилии Дей к Алисе. Директор фирмы «Золотой грош» разрешила использовать фойе выставочного зала и бар для фотосъемок. Мол проверял контракты, Алиса подписывала их, и фотографы сейчас же начинали ловко увековечивать на снимках «женщину на все времена». Костюмы и интерьеры менялись со сказочной быстротой. Вчерашняя нищенка на глазах становилась обеспеченной дамой. Перепадало и Молу. Он тоже не дремал, и броские заголовки: «Ей — две тысячи лет», «Леопард для Алисы», «Я люблю тебя, Алипет, родина моя!.. — вылетали из-под его пера как из компьютера.

— В конце концов, Мол, к утру ты вспомнишь, что и сам был фараоном, — съязвила Лилия Дей, удаляясь из фойе, где наблюдала за съемками.

— Вспомню, Лили, если ты наконец разрешишь Алисе надеть Ожерелье зингов, — парировал Мол, подзадоривая Дей, которая оглянулась на выходе и четко отказала: — Нет.