Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Научная Фантастика
Показать все книги автора:
 

«Таинственный заповедник», Джозеф Дельмонт

I. Ловля носорога и… человека

Пот градом струился по лицу и телу индусов. Темная кожа их блестела на солнце, и ее испарения вызывали у Джонни Кильберна тошноту.

Провалившийся в яму носорог злобно фыркал и с остервенением утаптывал неуклюжими ногами пол своей тюрьмы. Время от времени он кидался с размаху на одну из песчаных стен и, ударившись, мгновенно отлетал назад.

Джонни Кильберн стоял на краю ямы и смотрел на бесившееся животное. Он чувствовал себя очень плохо: у него снова был приступ лихорадки, несмотря на джин и хинин, которые он за последние недели поглощал в огромном количестве.

Невзирая на жар, Джонни напряженно думал:

«Чего я ищу здесь, в джунглях? Зачем я посвятил себя ловле этих зверей для зоологических садов или цирковых арен? Зачем лишать их свободы? Только для того, чтобы удовлетворять жажду зрелищ! К чему эти мучения несчастных животных? Вот уже десять лет, как я занимаюсь этим делом…»

— Саиб! — прервал его размышления слуга-туземец. — Саиб, яма для клетки готова.

Молодой зверолов встрепенулся:

— К чорту этот глупый лихорадочный бред!

Джонни энергично принялся за дело. Тяжелая, перевитая канатами, клетка была осторожно, на катках, спущена во вторую яму, вырытую возле первой — ловчей ямы, в которой находился носорог. Прошло около часа, прежде чем клетка с поднятым затвором была, наконец, водворена на место.

Рабочие-непалийцы[?] принялись удалять землю, набросанную около подъемной дверцы клетки. Эта процедура еще больше напугала зверя. Его сопенье и фырканье приводили в трепет работавших над клеткой людей.

Наконец все было готово для заключения зверя в клетку. Двое рабочих держали затвор, чтобы опустить его в нужный момент, между тем как четверо других старались расшатать деревянную перегородку, отделявшую ловчую яму от ямы с клеткой. Ярость носорога достигла предела. Пена пузырями вылетала из его пасти. Требовалась чрезвычайная осторожность. Необходимо было быстро поднять перегородку, чтобы не причинить вреда бешеному животному. Опасность заключалась также и в том, что катки, на которых была спущена в яму клетка, могли попасть в пазы затвора клетки и помешать ей закрыться.

Джонни командовал:

— Раз, два! Раз, два!..

Перегородка была, наконец, освобождена от земли. Четверо непалийцев навалились на рычаг и по команде «три!» подняли перегородку, отделявшую яму от клетки. Носорог на мгновение отпрянул от обнаружившегося отверстия, затем ринулся в клетку.

Дверца клетки мгновенно опустилась. Носорог очутился взаперти. Он бился головой о прутья, свирепо топал ногами, но клетка была достаточно длинна, и животное не могло причинить себе вреда.

Оставалось еще немало работы. Когда за носорогом захлопнулась дверца, двое рабочих спрыгнули в яму, смели песок с клетки и закрыли затворы сверху и снизу. Обвязанную канатом клетку начали поднимать из ямы при помощи находившихся наверху быков.

После двух часов упорного труда людей и животных клетка с носорогом очутилась, наконец, наверху. Отдохнув с полчаса, приступили к перевозке клетки, которую надо было доставить в лагерь звероловов. Во многих местах приходилось прокладывать дорогу, делая просеки, чтобы клетка могла пройти.

Лишь на следующий день отряд звероловов добрался до своего лагеря.

Во время отсутствия Джонни в лагерь прибыло двое индусов; однако Джонни их не видел, — он прошел прямо в свою палатку и в полном изнеможении бросился в гамак.

Слуга раздел его, завернул в одеяла, дал большую дозу хинина в чашке крепкого чая, и Джонни впал в забытье…

*  *  *

Старшина артели стоял в своей палатке перед двумя вновь прибывшими индусами. Беседа их носила бурный характер…

Через некоторое время незнакомцы созвали рабочих-непалийцев на площадку у реки, где незадолго перед тем была погружена на плот и отправлена вниз по течению к ближайшему городу клетка с носорогом. Старший из незнакомцев владел наречием непалийцев; он обратился к ним с горячей речью.

Слуга Джонни, китаец Ву-Фанг, стоял невдалеке от оратора. Он был рабски предан своему «господину» и старался предостеречь его от опасностей, грозивших в джунглях на каждом шагу. By-Фанг внимательно прислушивался к словам индуса. По выговору незнакомца он понял, что тот явился с юго-востока, а из слов его узнал, что Джонни грозит беда…

Китаец незаметно удалился, ползком добрался до палатки, подбежал к гамаку и начал трясти за плечи крепко спавшего Джонни. Тот лежал, закутанный в одеяла, с пылающим от жара лицом.

— Саиб, вставай скорей! Люди хотят сделать тебе зло! Надо скорей стрелять!

Джонни слышал голос слуги, но слова не доходили до его сознания. Ву-Фанг подбежал к стоявшим в углу палатки ружьям, схватил самое большое и вернулся к гамаку.

— Скорей, саиб! Злые люди сейчас сюда придут!

Он положил ружье на одеяло и начал трясти больного за руку.

Внезапно Ву-Фанг насторожился. Оглянувшись, он замер от испуга: в треугольном отверстии входа стоял старший индус с арканом в руках. Китаец в ужасе поднял руки, но в этот момент аркан взвился над его головой и швырнул его на землю. Ву-Фанг, несомненно, был бы задушен, если бы в момент падения между его шеей и веревкой не попал небольшой колышек от палатки. Эта случайность спасла ему жизнь.

Индус наклонился над слугой и крепко затянул петлю на его шее.

Ву-Фанг отлично знал, как ему действовать дальше; ему неоднократно приходилось быть свидетелем подобных процедур. Он начал барахтаться и биться на полу сначала сильно, потом все тише и тише, наконец, совсем замер. Тело его медленно вытягивалось. Ву-Фанг действительно лишился чувств. Если бы индус затягивал петлю на несколько секунд дольше, то и колышек не предохранил бы китайца от удушения.

Индус снял петлю с шеи. Двое непалийцев подняли By-Фанга, спустились к реке и бросили его в воду. Дремавшие в береговых камышах крокодилы лениво подняли головы, когда раздался плеск упавшего тела…

Китаец камнем пошел ко дну, но холодная ванна быстро вернула ему сознание. После того, как он проглотил изрядную порцию воды, тело его всплыло на поверхность; быстрыми взмахами рук By-Фанг приблизился к берегу, схватился за ветви, склонившиеся над водой, и вмиг вскарабкался на дерево. Шлепнув ногой по носу крокодила, который высунулся из воды, китаец исчез в ветвях…

Непалийцы, бросив By-Фанга в реку, перестали интересоваться дальнейшей судьбой своей жертвы и вернулись в палатку Джонни…

II. В плену у зверопоклонников

Высоко в горах, над городом Тиртени-Хабе, лежал монастырь фанатической секты пунди. Шесть священных построек образовывали правильную фигуру; два последних здания находились во внутреннем дворе.

В одном из внутренних зданий, в комнате с железными решетками на окнах, был заключен Джонни Кильберн. Болезнь его обострилась, и в минуты бреда он ногтями раздирал себе кожу в тех местах, где были кандалы. Доставили его сюда в крытых носилках после долгого мучительного пути.

При похищении Кильберна пунди руководствовались предписаниями своих жрецов — взять в плен белого человека, лишившего свободы сотни животных.

«Зверь священен!» — гласил верховный принцип пунди. Эти сектанты были строгими вегетарианцами; тщательно обходили муравейники и не убивали ядовитых змей, а убегали от них. Вредных животных и насекомых они ловили и отправляли в отдаленные необитаемые места. За убийство самого малого животного налагалось вечное проклятие, и совершивший этот проступок считался не достойным имени человека.

При монастыре в храме обитало звериное божество. Эта была гигантская каменная статуя. У идола было неуклюжее брюхо слона и горб верблюда. Статуя имела множество голов разнообразных животных. Посредине туловища поднималась чудовищная позолоченная голова буйвола с глазами из драгоценных камней и с бриллиантовой свастикой[?] на лбу. Справа и слева торчали огромные головы слонов с длинными загнутыми хоботами; они были окружены головами собак, медведей, тигров, пантер и диких кошек, которых, в свою очередь, окружали белоснежные, искусно сделанные, головы мелких млекопитающих, птиц, рыб, амфибий и даже насекомых.

Вместо глаз у изображений животных были вставлены драгоценные камни. Колоссальные клыки слонов заканчивались золотыми шарами с кольцами из чистого золота, служившими подставками для факелов.

Стены храма были покрыты тонкой мозаикой, изображавшей сцены из жизни животных. К статуе вели мраморные ступени, покрытые великолепными коврами. Повсюду стояли жертвенные чаши.

В этом святилище, беспрерывно сменяя друг друга, жрецы совершали богослужение. Жертвенный огонь поддерживался молодыми послушниками, которые то и дело бросали на раскаленные угли благовонные травы. Сизые клубы фимиама висели в воздухе.

Пилигримы, посещавшие «святилище», приносили с собой огромные пучки благовонных трав для алтарей и жаровен: они бросали в жертвенные чаши щедрые дары — деньги и драгоценности…

 

Прошло три дня, прежде чем Джонни пришел в сознание. Он сильно исхудал и так ослаб, что с трудом открывал глаза. С возраставшим изумлением разглядывал Джонни монахов и жрецов, которые окружали его ложе.

На все его расспросы монахи отвечали упорным молчанием…

Однажды утром в комнату, где лежал Джонни, вошел седобородый жрец; его сопровождали другие жрецы и монахи.

Джонни с надеждой смотрел на старика, рассчитывая, наконец, узнать причину своего заключения. Жрец приблизился к выздоравливающему. Осмотрев руки Джонни, он приказал снять с них кандалы.

— Чего вы хотите от меня? — спросил Джонни слабым голосом. — Почему я закован?

Вместо ответа монахи занялись чтением молитв. Джонни пришел в негодование. Он попытался встать, но тут же упал на подушки.

— Я хочу, наконец, знать, где я и чего вы от меня хотите! — крикнул он.

От возбуждения у Джонни закружилась голова, и он упал в обморок…

Толпа жрецов и монахов удалилась в храм бога зверей.

Десять жрецов стояли полукругом перед статуей и громко молились. Мальчики-прислужники бросали в курильницы ароматные травы, и облака курений наполняли храм.

По знаку верховного жреца прислужники подбежали к восточной стене храма и потянули за висевшие вдоль нее длинные шнуры. Завеса на верхней части стены отодвинулась, и яркие солнечные лучи проникли в храм через огромные окна.

Со двора доносилось многоголосое монотонное пение. Били барабаны, и длинные рога издавали жалобные стоны.

Верховный жрец сделал несколько шагов и обратился к богу зверей, моля его изречь приговор над белым звероловом.

В голове буйвола, над глазами, находились маленькие сосуды. В них зажигались семена лишайников, и жрецы читали приговор по движению дыма. Вокруг глаз буйвола были расположены небольшие отверстия. Если дым поднимался кверху, — это означало, что с обвиняемым следует поступить снисходительно. Если же дым пробивался через отверстия и затуманивал глаза бога, — это возвещало, что преступник заслуживает самого строгого наказания.

Над головой буйвола показались легкие облачка дыма. Пение усилилось. Оно звучало, как завывание бури.

В голове зверя был спрятан монах, на обязанности которого лежало поддерживать священный «огонь судьбы». Монах этот, по имени Лати-Пан-Ку, ненавидел притеснителей-англичан и свою ненависть решил излить на Джонни, который нарушал законы пунди и лишал зверей свободы. Когда Лати-Пан-Ку увидел, что глаза бога не затуманиваются, он накрыл дым полой своей одежды, преградив ему таким образом путь вверх и направив к отверстиям вокруг глаз буйвола.

Блеск драгоценных огней померк, покрывшись тонкой дымкой… Верховный жрец поднял голову и испустил пронзительный крик.

Толпа, находившаяся во дворе храма, услышала крик и поняла, что приговор над обвиняемым произнесен. Молодые монахи и послушники принялись кружиться в исступленном танце, пока, обессилев, не упали на пол.

Верховный жрец торжественно произнес:

— Бог зверей изрек свой приговор… И зверолов должен получить заслуженную кару от самих зверей…

III. В таинственном заповеднике

Заповедник секты пунди лежал к северу от храма и занимал пространство в несколько тысяч десятин. Горы и долины, раскаленные джунгли и высохшие степи причудливо сменялись на его территории. В этом парке жили и размножались, не притесняемые человеком, животные всевозможных пород.

Много лет назад монахи густо обсадили границы участка деревьями и кустарниками. Разросшись, деревья окружили парк высокой стеной. Ни одно живое существо, кроме птиц, не могло проникнуть в заповедник или выбраться из него…

На высоких горных отрогах приютились высеченные из камня хижины, где жили отшельниками престарелые монахи. Раз в год их посещали молодые монахи из монастыря пунди, принося одежду, белье и рис. Вообще же отшельники питались плодами, травами и медом. Многие из монахов становились жертвами хищников, главным образом тигров, пантер, медведей и змей.

Когда отшельник чувствовал приближение смерти, он выходил из хижины, ложился на скалу и ждал своего последнего часа. Каждый из них имел при себе прирученных диких собак, представлявших верную стражу. В то время как хозяин лежал в ожидании смерти, собаки сидели вокруг него, отгоняя животных, пытавшихся к нему приблизиться. И только когда тление касалось трупа, собаки удалялись, уступая место коршунам. Жуки и муравьи заканчивали дело уничтожения трупа. Обычно сохранялся только череп.

В этот «звериный рай» бросали осужденных, деяния которых затуманивали очи бога зверей во время суда.

Посреди заповедника, на горной площадке, стояла точная копия статуи бога зверей. Голые скалы окружали величественное изваяние, по размерам во много раз превышавшее статую храма.

На головах и плечах чудовища гнездилось множество птиц.

*  *  *

Джонни быстро поправлялся. По нескольку раз в день ему давали настой из трав, отлично подкреплявший его. У него оставались закованными только ноги, и так тесно, что он мог с трудом передвигаться.

Джонни напряженно обдумывал свое положение. Он был хорошо осведомлен о нравах индийских сект и ни минуты не сомневался, что его ожидает тяжелая участь.

Однажды утром, едва солнце заглянуло в келью, Джонни разбудили и под конвоем послушников повели в храм бога зверей.

Жрецы и монахи были уже в сборе. Джонни поставили у ступеней трона, на котором восседал верховный жрец. Грозный голос стал перечислять деяния Джонни, преступные в глазах фанатиков:

— Ты ворвался в сад бога Будды и вместо того, чтобы раствориться в природе, возрадоваться ей и присоединить свой голос к ликованию животных, лишал этих священных тварей свободы, запирал в клетки и выдавал людям, которые держат бога-зверя в плену до его смертного часа. Ты еще молод и долгие годы можешь продолжать такую преступную жизнь, поэтому мы должны обезвредить тебя. Мы обратились к великому богу зверей с мольбой произнести над тобой приговор. Его глаза заволоклись туманом; он не хотел ничего знать о тебе. Итак, да будут звери твоими судьями!

Джонни спокойно выслушал речь жреца и понял ее только наполовину. Одно было ему ясно: он попал в руки пунди, покровителей зверей. Он знал, что жизнь его висит на волоске и никакие протесты не помогут…

Спустя час вереница жрецов, среди которых шел закованный в кандалы Джонни, двинулась с пением молитв вверх по горе. Под палящим солнцем, через густые леса, по скалам и кручам тянулось шествие, и лишь на пятый день цель пути была достигнута. Остановились в дремучем лесу. Двое дряхлых монахов с фанатическим блеском в глазах встретили процессию.

После краткого разговора жрецы, сопровождавшие пленника, удалились, и старые монахи повели Джонни за собой. Едва сделали они несколько шагов, как один из монахов бросил Джонни в лицо горсть порошка, в то время как другой накинул ему на голову платок, смоченный сильно пахнувшей жидкостью…

*  *  *

Джонни очнулся от сильной боли в руке. Он услышал шелест в кустах и заметил, что из руки капает кровь… На мизинце была ранка от укуса. Вероятно, во время его сна какое-то животное подкралось и укусило его, Джонни ощущал тяжесть и боль в голове. Сознание медленно возвращалось к нему. Он вспомнил о двух старых монахах, о дурманящем порошке, которым они его усыпили.

Молодой человек начал оглядываться по сторонам. Он лежал на выступе скалы среди гор. Где он находится? Что его здесь ждет?.. Старый жрец сказал, что звери будут его судьями… Он стал напряженно вдумываться в смысл этих слов и внезапно сообразил, что находится в сказочном зверином парке секты пунди. Он не раз слышал об этом заповеднике.

В Индии много толковали о «рае», созданном для зверей фанатической сектой пунди. Джонни не вполне верил этим слухам, но, тем не менее, долгие годы добивался разрешения на ловлю зверей в этой местности; его просьбы были отклонены из уважения к секте пунди.

Джонни приподнялся и сел. Только теперь он заметил, что оковы с него сняты. Встав на ноги, он начал обдумывать свое положение. Прежде всего ему необходимо иметь какое-нибудь оружие, хотя бы простую палку. Он подошел к кусту и отломил большой сук. Голод давал себя чувствовать. В лесу, несомненно, должны быть плоды; Джонни прекрасно знал, какие из них съедобны. Вскоре он, действительно, нашел дикие фрукты и утолил ими голод. Затем он спустился в долину. Ядовитая змея, в которой Джонни узнал кобру, преградила ему путь, и он убил ее дубинкой. Осторожно прокладывая себе дорогу, Джонни проник в девственный лес, где, вероятно, еще не ступала нога человека. Через некоторое время дорога начала подниматься в гору.

Лес жил полной жизнью. Бесчисленные обезьяны прыгали с дерева на дерево, преследуя одинокого путника и делая вид, будто хотят схватить его.

Джонни, хорошо знакомый с жизнью и нравами животных, знал, как ему уберечься от обезьян. Он начал подражать фырканью и крику пантеры, и толпа обезьян мигом исчезла.

Лес кишел змеями, среди которых попадались огромные питоны.[?] Дичь встречалась на каждом шагу.

В продолжение нескольких часов карабкался Джонни по горам и скалам.

К счастью, он был хорошо осведомлен об опасностях, которыми полны девственные леса, и умел их вовремя избегать.

Солнце уже близилось к закату, когда Джонни услышал вой дикой собаки. Он крепче сжал дубинку, вспомнив, что эти животные живут стаями и нередко нападают на человека. Спустя несколько минут в кустарнике показался просвет, и Джонни увидал несколько диких собак, сидевших вокруг какого-то темного предмета. Они жалобно завывали.

Джонни напряженно всматривался в животных; их поведение казалось ему странным. Если бы они поймали какую-нибудь дичь, то не сидели бы вокруг нее, а грызли бы добычу. Ветер подул в сторону Джонни, и на него пахнуло запахом тления.

Он двинулся было прочь, но одна из собак заметила его и хрипло залаяла; остальные повернули головы в сторону зверолова и с лаем бросились на него. Джонни стал ожесточенно отбиваться дубиной, и ему стоило большого труда удержать собак на расстоянии. Он получил два укуса, но в конце концов ему удалось отогнать собак.

Несколько времени спустя Джонни осторожно подкрался к собакам. В темном предмете он узнал труп старого монаха. Так как труп лежал со сложенными на груди руками и собаки не трогали его, зверолов решил, что при жизни монаха собаки были его друзьями.

Джонни следовало подумать о ночлеге — солнце уже закатилось. Он наломал гибких ветвей кустарника, переплел их лианами и смастерил примитивный гамак. Укрепив это временное ложе между двумя деревьями, он лег спать. Дубинку он положил подле себя.

Дневные приключения так утомили Джонни, что шум девственного леса не мешал его сну. Он даже не чувствовал, как спустившаяся с дерева молодая обезьяна принялась теребить его сапоги…

IV. В поисках Джонни Кильберна

Резидент[?] провинции Горахтуха, Говард Бейтон, узнал об исчезновении Джонни лишь через месяц после этого события.

By-Фанг встретил в деревне на берегу реки Рапли, севернее Банзи, китайца Ли-Таи, который за солидное вознаграждение согласился отправиться к Миллеру, агенту Ост-Индской компании, и сообщить ему, что Джонни Кильберн похищен жрецами секты пунди и увезен в Непал.

Резидент принял Миллера, приведшего с собой Ли-Таи, и внимательно выслушал их доклад. Немедленно в Лукнов и Дели полетели телеграммы, извещавшие губернатора и вице-короля о таинственном исчезновении молодого англичанина. Английские власти мобилизовали своих тайных агентов, рассыпанных по северу страны. Раджи, в свою очередь, командировали шпионов на розыски Джонни.

Индийские религиозные секты вели жестокую и упорную борьбу с англичанами. В хитрости и лукавстве туземцы не уступали своим врагам. Обе стороны пользовались одними и теми же методами борьбы. Правительство имело своих агентов во всевозможных сектах. В свою очередь, туземцы-шпионы работали в учреждениях и правительственных канцеляриях англичан, порой занимая ответственные посты.