Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Криминальный детектив
Показать все книги автора:
 

«Мы убили их в понедельник», Джон Макдональд

Пролог

Иллюстрация к книге

Отрывок из показаний в архиве полиции Брук-Сити по делу о смерти Милдред Хейнамен, данных и подписанных Хансом Деттерманом, известным также как Немец Деттерман:

«Она хотела, чтобы Макаран обратил на нее внимание, и была в стельку пьяна, когда застукала нас в задней комнате «Воскресного отдыха» играющими в картишки по пустячным ставкам, чтобы убить время. Она стала обзывать его по-всякому, и он в долгу не остался. Потом она заревела белугой, вышла, вернулась с порцией выпивки, встала позади него, наблюдая, как ложатся карты, и вдруг вылила весь стакан ему на голову. Он хотел заехать ей разок левой, а она увернулась, но все равно шлепнулась, потому что нетвердо стояла на ногах, и давай хохотать. Макаран взял полотенце и стал вытирать голову, а она встала и попробовала обратить все в шутку. Из бара доносилась музыка — ну она и стала под нее танцевать, приговаривая: «Помнишь меня? Я твоя девушка. Пожалуйста, дорогой, потанцуй со мной». Но он даже не взглянул на нее, сел и пошел с пары восьмерок. Она на мгновение замерла, побледнела и вдруг как прыгнет на него сзади и давай царапать ему физиономию. Тогда Макаран вскочил, прижал ее к стене возле двери и начал лупить. Ну, мы поняли, что это добром не кончится, и остановили его. Она соскользнула на пол и села, а он вернулся к столу, и мы продолжили игру. Через три или четыре взятки она поднялась и вышла, не глядя на нас, но я заметил, что у нее лицо в крови. По-моему, это было примерно без четверти час ночи. Больше я ее никогда не видел. Она была хорошенькой девчонкой, но, думаю, Макаран устал от нее. Неудивительно — судя по тому, как она за ним бегала, когда он ее бросил».

Глава 1

Когда впереди годы, проходит неделя за неделей, и вы ни о чем особенном не задумываетесь. Но чем меньше остается до окончания срока, тем быстрее летит время. Дело свелось к месяцам, потом к неделям, и в итоге мне пришла пора ехать в Харперсберг, чтобы привезти домой из тюрьмы строгого режима единокровного брата моей жены.

Я видел, что с каждым днем Мэг нервничает все сильнее. Когда я разговаривал с ней, она смотрела мимо меня, и мне порой приходилось повторять сказанное. С детьми она стала резкой и нетерпеливой.

— Потерять целых пять лет! — вздохнув, сказала Мэг. — От двадцати пяти до тридцати — лучшие годы жизни!

— Он мог потерять и больше, — напомнил я.

— Как же он теперь выглядит? Как будет себя вести?

— Все эти пять лет, Мэг, ты виделась с ним раз в месяц. Так что я должен задавать тебе эти вопросы.

Она отвернулась:

— Мы разговаривали через стекло по телефону, и в основном говорила я. Он только слушал и иногда улыбался. Не знаю, как он поведет себя на свободе. Я… просто боюсь.

Я сказал, что с ним все будет в порядке, хотя сам в это не верил. В первый раз я вместе с Мэг поехал навестить в тюрьме Дуайта Макарана, но он велел мне больше не приходить. Поэтому я обычно подвозил Мэг и ждал в машине напротив тюремной стены, предаваясь приятным размышлениям о том, что Макарана оттуда никогда не выпустят. Мэг всегда выходила после встречи с братом как пришибленная, с неподвижным лицом и еле волоча ноги. Только проехав половину восьмидесятимильной дороги домой, она начинала приходить в себя.

— Я поеду с тобой забирать его, — заявила Мэг.

— Дуайт все ясно изложил в письме. Если мы хотим, чтобы он начал новую жизнь, лучше ему не противоречить, дорогая. Может быть, он просто не хочет снова видеть тебя возле тюремных стен.

— Возможно. — Но в ее голосе звучало сомнение.

Я не понимал причину его требования, покуда он сам мне ее не объяснил. Причины поступков людей вроде Дуайта Макарана угадать нелегко. Мы судим о других по себе. Если человек не вписывается в привычные рамки, то разбираться в его поведении все равно что гадать, насколько высоко взлетит воробей во вторник.

В полицейском участке знали, что я собираюсь привезти Макарана. В таком месте сплетни распространяются быстрее, чем в любом карточном клубе. Они даже каким-то образом пронюхали, что Мэг не поедет со мной. Нечасто копу приходится забирать из тюрьмы своего шурина. Если бы я не стал детективом-лейтенантом, это не сошло бы мне с рук так легко, но звание заставляло ребят соблюдать дистанцию.

Я знал, что тяжелее всего мне придется с Элфи Питерсом. За день до того, как я должен был привезти Дуайта, он ввалился ко мне в кабинет. Мы с ним начинали в полиции в один год, и Элфи придумывал всевозможные причины своего отставания по службе, кроме единственной верной: он слишком несдержан на язык и на руки. Но Дуайта арестовал именно Элфи, хотя это пробовали сделать многие, заработав сломанный палец или оторванное ухо. Элфи парень здоровый, ничего не скажешь.

Питерс вошел и хмуро посмотрел на меня:

— Самое лучшее, что ты мог бы сделать, Фенн, это отвезти его в противоположном направлении и высадить где-нибудь.

— Если тебе хочется поскандалить, Элфи, отправляйся в парк и ори у меня под окном.

— Ты слышал, что Макаран кричал мне в суде.

— Конечно, раз я там был.

— Так передай ему, что, если я повстречаю его в Брук-Сити и мне не понравится его физиономия, я буду колошматить по ней до тех пор, пока не придам ей подобающее выражение. Ему меня не запугать.

Я в упор посмотрел на Элфи:

— Если у тебя появится веская причина арестовать его, действуй. Если он окажет сопротивление, ты вправе принять меры, чтобы заставить его повиноваться. Но если арест окажется необоснованным, я сделаю все, чтобы ты за это ответил. Макаран не освобождается условно — он отбыл полный срок. Так что не должно быть никаких арестов за бродяжничество, подозрительное поведение или просроченную парковку. Я обговорил это с шефом. Так что ты не будешь цепляться к Макарану. А ордер на его арест тебе придется получать у шефа.

— Прекрасно, — фыркнул он. — Кто будет вручать нашему герою ключи от города? Шеф, мэр или, может быть, нам пригласить губернатора?

— Просто соблюдай осторожность, Элфи.

— Картина ясна. Этот сукин сын нуждается в особом обращении. Шурину лейтенанта Фенна Хиллиера создадут благоприятнейшие условия. Неужели потому, что он окончил колледж? Всем известно, что он прикончил Милдред Хейнамен. Должно быть, ты спятил, если позволяешь ему вернуться сюда.

Я откинулся на спинку стула и улыбнулся:

— Законы я не нарушаю. Макаран был арестован, судим и приговорен к пяти годам за непредумышленное убийство. А теперь выметайся отсюда, Элфи.

Поколебавшись, он повернулся и вышел. Разумеется, идея о возвращении Дуайта в Брук-Сити принадлежала не мне, а ему самому, и Мэг его поддержала. Она лелеяла надежду, что Дуайт станет солидным и добропорядочным гражданином и все поймут, насколько неверно о нем судили. Лично меня всегда удивляло, как это он дожил до двадцати пяти лет, никого не убив. Но что можно сделать, если любимая женщина проявляет то самое душевное тепло, которое заставляет вас любить ее? Мэг на два года старше Дуайта. У них было тяжелое детство. Она делала все, чтобы защитить его, и продолжает это делать. Он ее единственный кровный родственник, а в сердце у Мэг хватит любви на целых сорок.

Шеф полиции Лэрри Бринт поймал меня в коридоре, когда я уходил. Лэрри шестьдесят лет, он похож на утомленного школьного учителя, но обладает твердостью, в сравнении с которой вся похвальба Элфи выглядит шутовством. Лэрри без лишних слов дал мне понять, что хочет видеть меня на своем месте, когда он уйдет в отставку.

Шеф медленно направился вместе со мной к заднему выходу из нашего флигеля здания муниципалитета.

— Договорился с Питерсом? — спросил он.

— Надеюсь.

— Дело может обернуться скверно. Тебе нужно сразу предупредить Макарана. В случае чего ты будешь иметь бледный вид.

— Понимаю.

— Если он сорвется, нам придется действовать безжалостно. Он это сознает?

— Говорит, что да. Не знаю, так ли это на самом деле.

— Сколько времени он проживет с вами?

— Понятия не имею. Мне неизвестны его планы.

Мы вышли на крыльцо. Снова начался дождь. Несколько секунд Лэрри Бринт молча смотрел на меня.

— Все, что может сделать тюрьма с людьми вроде Макарана, это начинить их взрывчаткой, как бомбу. Никто не знает, где и когда эта бомба взорвется.

— Остается только ждать и наблюдать.

— Черт бы побрал этот дождь. — Он шагнул из-под навеса и тут же вернулся. — Фенн, постарайся убедить его по дороге домой убраться отсюда поскорее. Мэг будет только хуже, если он здесь застрянет.

— По-твоему, Лэрри, это имеет для него значение?

— Очевидно, нет. — Он нахмурился. Его лицо приобрело несвойственное ему озадаченное выражение. — Наверно, я старею. Слишком много думаю. Почти каждый человек, которого я знал, представлял собой смесь добра и зла. Только случайность толкала их в ту или другую сторону, поэтому справедливо, что закон дает им равные права. Но я могу припомнить семь человек, которые не соответствовали этой категории. Для таких нужны особые законы, Фенн. В случае чего их нужно убивать, как ядовитых змей. Дуайт Макаран — последний из этих семерых. Дай бог, чтобы я больше никогда не встречал таких. Будь осторожен!

Лэрри снова посмотрел на меня своими суровыми голубыми глазами и шагнул под дождь.

Когда на следующее утро я вышел из дому перед восьмидесятимильной поездкой в Харперсберг, холодные капли еще падали с неба, покрытого серыми облаками, которые задевали вершины холмов. Брук-Сити расположен в центре вымирающей местности — просто он вымирает медленнее, чем окружающие его деревни. Люди пришли сюда давным-давно, выкачали из земли все, что можно, и ушли, бросив горы шлака, пустые шахты и ржавеющие рельсы. На холмах не осталось ничего, кроме редких ферм и их обитателей с пустыми обреченными лицами. Только вспышки насилия хоть как-то нарушают тоскливое однообразие их существования. Раз в месяц в деревни приезжают грузовики, привозя в основном сухую пищу, вызывающую у жителей плоские шутки. Все живое, казалось, покинуло эти места, перебравшись куда-то еще, — живыми на холмах выглядят только вороны, кусты ягод и молодые девушки. Дуайт и Мэг пришли с холмов, из деревни Кипсейф, — теперь она заброшена, а дорога туда смыта дождями. Я родился и вырос в Брук-Сити. С каждым годом моей жизни город уменьшается в размере, съеживаясь, как старуха, у которой все меньше времени, денег и надежд.

В пятнадцати милях от Брук-Сити я застрял из-за древнего грузовика, нагруженного краденым углем, и когда наконец обогнал его, то увидел сидящую за рулем толстуху в бейсбольной шапочке. Меня не беспокоила потеря времени. Честно говоря, я вообще был готов ехать под дождем всю оставшуюся жизнь и никогда не добраться до Харперсберга. Такое ощущение возникает всегда, если вам предстоит дело, которое наверняка обречено на провал. Это все равно что больному раком обращаться к врачу, когда уже слишком поздно.

В тюрьме меня проводили в отделанный фанерой кабинет заместителя начальника Бу Хадсона.

— Черт возьми, да ведь это Фенн Хиллиер! — воскликнул он, изображая радостное удивление.

Когда я еще носил униформу, Бу Хадсон был шерифом округа Брук и с тех пор ничуть не изменился. Если вы видели его двадцать минут назад, он приветствовал вас точно так же. Прошло чуть более года с тех пор, как я повстречал его в вестибюле отеля «Кристофер» во время какого-то политического мероприятия, и он выглядел таким же дряблым, неопрятным стариком с гнилыми зубами и редкими прядями волос, выкрашенными в угольно-черный цвет. Бу развалился на дубовом стуле, расточая улыбки и с трудом втягивая в легкие и выпуская назад застоявшийся воздух, пропитанный запахом его пота.

Бу Хадсон прослужил шерифом двадцать два года, пока из-за какой-то накладки его вовремя не предупредили о федеральном рейде на один из притонов, в котором он был заинтересован финансово. Обнаружились кое-какие красноречивые бумаги, о чем сразу же начали сплетничать, но Бу был так тесно связан с администрацией нашего штата и так много о ней знал, что его смогли лишь заставить не выдвигать снова после оставшихся нескольких месяцев службы свою кандидатуру на пост шерифа. Это было почти семь лет назад, и спустя два дня после выборов комиссия по тюрьмам назначила его заместителем начальника тюрьмы Харперсберг. Как мы все знали, дело было не в том, что Бу Хадсон нуждался в деньгах. За время пребывания на посту шерифа он подбирал все, что плохо лежало, в том числе сдавая в аренду складские помещения и торгуя лицензиями на льготную продажу пива, поэтому мы не сомневались, что толстые пачки денег, недосягаемые для налоговой инспекции, припрятаны у него где-то в погребе в запечатанных банках из-под фруктов, что вошло в обычай у наших избираемых чиновников.

— Садись и расскажи, как поживаешь, — сказал Бу.

Я сел на стул подальше того, на который он мне указал:

— У меня все по-прежнему.

— Я слышал, что Лэрри Бринт все еще не прикрыл заведение на Дивижн-стрит и женщины до сих пор на него жалуются. Очевидно, Брук-Сити никогда не изменится, Фенн.

— Иначе мы не можем работать, Бу. У нас двести копов на весь город при бюджете на сто двадцать, поэтому мы предпочитаем, чтобы все неприятности происходили в одном месте, а не расползались по углам. Как только Лэрри дадут еще восемьдесят копов и двадцать машин, мы тут же прикроем этот гадючник.

Бу смачно рыгнул:

— Понятно. Мы рады видеть тебя здесь и рады избавиться от Макарана. Начальник Уоли говорит, что за двадцать восемь лет работы в пени… пенитенциарной системе он впервые встречает заключенного, к которому нельзя найти подход. На многих можно как-то воздействовать с помощью пищи, работы, одиночной камеры или каких-нибудь привилегий, а остальных достаточно просто прижать как следует, чтобы они поняли, что к чему. Но парень вроде Макарана в тюрьме делается героем — это вбивает в голову другим заключенным ненужные мысли, и контролировать их становится все труднее. — Хадсон усмехнулся. — Лучше бы ты остановил машину по дороге домой, Фенн, и снес ему полбашки, а потом отвез в Брук-Сити то, что осталось, от души советую.

— Когда я могу его забрать?

— Я распорядился, чтобы его привели, как только ты приедешь, так что он с минуты на минуту будет здесь.

Хадсон только начал говорить о делах округа, как охранник привел Макарана.

Он бросил на меня быстрый взгляд и уставился на стену позади Бу Хадсона с выражением тупого терпения рабочей скотины. Я не видел его со времени первого визита в тюрьму. Былое ребячество давно исчезло, лицо огрубело, на посеревшей коже белели шрамы, совсем коротко подстриженные рыжие волосы поредели на макушке и поседели на висках.

Макаран был одет в тот же дорогой костюм, в котором его отправили в тюрьму, но теперь он выглядел на нем абсолютно неуместно. Пиджак был слишком узок в плечах и слишком широк в талии. Большие, покрытые мозолями руки чернорабочего неуклюже торчали из рукавов.

— Он получил все свои вещи и расписался за них, Джоуи? — спросил Хадсон.

— Да, Бу, и наличные — четырнадцать долларов с небольшим, — ответил охранник.

— А он забрал какие-нибудь личные вещи из камеры?

— Нет, он отдал соседям то немногое, что у него было.

— Спасибо, Джоуи. Можешь идти.

Джоуи удалился. Бу Хадсон положил конверт на край стола, куда мог дотянуться Дуайт:

— Здесь твой пропуск, Макаран, двадцать долларов, которые мы обязаны выдать тебе по закону штата, а также три доллара и шесть центов — стоимость автобусного билета из Харперсберга в Брук-Сити. Распишись в получении.

Макаран взял конверт и с оскорбительной тщательностью пересчитал содержавшиеся в нем деньги, потом спрятал банкноты в бумажник из крокодиловой кожи с золотыми краями, а мелочь выбросил в мусорную корзину. При этом его лицо сохраняло отсутствующее выражение.

Бу Хадсон побагровел:

— Вот из-за таких штучек, Макаран, ты не вышел отсюда ни на один день раньше срока. Если бы ты вел себя как следует, то тебя бы освободили полтора года назад, а сегодня сняли бы все условия досрочного освобождения.

Дуайт повернулся ко мне и заговорил хриплым голосом, почти не шевеля губами:

— Теперь срок истек и я могу уйти?

— Да.

— А что со мной произойдет, если я слегка порву этот толстый мешок с дерьмом? — Он пренебрежительно указал на Хадсона.

— Эй, полегче! — Голос Бу перешел в визг.

— Очевидно, он прикажет своим людям вздуть тебя как следует и вышвырнуть за ворота.

Дуайт посмотрел на Хадсона.

— Не стоит руки марать, — сказал он. — Почему бы тебе не околеть побыстрее, Хадсон, вместо того чтобы продолжать гнить заживо и отравлять воздух? Перестань цепляться за жизнь, и ты подохнешь через месяц.

— Ты еще вернешься сюда, — заорал Хадсон, — и я тебя в бараний рог согну! Будешь хныкать, как девчонка! Я всем здесь скажу, как с тобой поступить, ты, паршивый…

— Пошли, — прервал его Дуайт Макаран, и я последовал за ним из кабинета.

Нас проводили под моросящим дождем к воротам. Охранник позвонил по телефону и подал сигнал на башню поднять наружные ворота. Мы перешли дорогу к автомобильной стоянке. Внезапно я понял, что Дуайта нет рядом со мной. Оглянувшись, я увидел, что он стоит под вязом, упершись кулаками в бока и уставившись на мокрые листья. Мимо проехал мальчик на велосипеде. Макаран проследил за ним взглядом, потом расправил массивные плечи, словно стряхивая с себя вес проведенных в тюрьме лет. Во всяком случае, когда он повернулся и зашагал ко мне, его походка слегка изменилась, а одежда стала казаться более подходящей.

Глава 2

Садясь со мной в автомобиль, Макаран выглядел так, словно я подвозил его от дома до бакалейной лавки.

— Для машины шестилетнего возраста она прошла не слишком много миль, — заметил он, как только мы отъехали от стоянки.

— Когда мы ее купили, она была почти новая. Мы совершили на ней только одно путешествие. А так, если не считать ежемесячных визитов в тюрьму, мы ездили только по городу — в основном Мэг.

— Она приезжала сюда лишних шестнадцать раз, когда не могла меня видеть. Хадсону следовало предупредить ее.

— По крайней мере, Мэг оставляла для тебя передачу. Ей это было приятно, даже если она тебя не видела.

— Останови там, где можно купить сигареты, ладно?

Я затормозил у заправочной станции. Когда мы снова выехали на шоссе, я время от времени бросал взгляд на Дуайта. Неловкое молчание может возникать, только когда люди осознают присутствие друг друга. Но Макаран был настолько равнодушен к производимому им впечатлению, словно сидел в машине один. Высокий лоб, светло-голубые глаза, складка рта отдаленно напоминали мне черты лица моей жены. Это выглядело нелепым парадоксом — как будто кто-то осквернил портрет Мэг.

Дуайт принадлежал к тем мужчинам, которые не кажутся особенно крупными, если не обращать внимания на некоторые детали — вроде необычайно плотных запястий. Тогда начинаешь осознавать, что все остальное пропорционально им, и они начинают выглядеть массивными и несокрушимыми. Наши холмы прочесывают в поисках таких крутых ребят, их учат играть в футбол, тренируя до тех пор, пока не передадут в профессиональную лигу. Макаран был защитником в сборной университета штата. Когда травма колена отразилась на его скорости, университет перевел его в полузащиту. Он играл один профессиональный сезон у «Медведей», прежде чем убил Милдред Хейнамен.

— Ты хотел, чтобы я приехал за тобой один, — заговорил я.

— Чтобы ты смог описать мне, что меня ожидает, прежде чем я окажусь в городе. Может, ты не все сумел бы сказать в присутствии Мэг.

— Почему ты хочешь вернуться в Брук-Сити?

— Чтобы нанести приятный визит, моей любящей сестре.

— Ты намерен остаться у нас надолго?

— Я еще не решил.

— Дуайт, я постараюсь забыть о Мэг и взглянуть на ситуацию с точки зрения копа, — продолжал я, надеясь, что моя речь не выглядит продуманной заранее. — Ты не был особенно популярен в городе и до того, как убил единственную дочь Пола Хейнамена. Это ведь не то же самое, что прикончить дочку работника с мельницы.

— Да ну? Вы пытаетесь убедить меня, лейтенант Хиллиер, что не все равны в глазах закона?

— Брось, Дуайт. Пол Хейнамен все еще издатель «Брук-Сити дейли пресс» и директор коммерческого банка. Он по-прежнему занимает видное положение в своей партии. В этом отношении ничего не изменилось. Ни он, ни Пол-младший не хотят, чтобы ты торчал в городе, напоминая им о том, что произошло с Милдред. Учитывая их влияние, как ты надеешься получить работу?

— Пока что мне не нужна работа, зятек. Я приберег кое-какие денежки.

Я подавил желание накричать на него и продолжал тем же рассудительным тоном:

— Не порицаю тебя за желание… сделать подобный жест.

— Жест? Брук-Сити кое-что взял у меня, и я хочу это вернуть.

— Ты не можешь вернуть потерянные пять лет.

— У меня отобрали свободу, способ, которым я зарабатывал на жизнь, и тысячу восемьсот двадцать шесть ночей.

— Месть — не очень хороший выход…

— Месть? Кому, лейтенант? Я убил Милдред, не так ли? Она была дрянной девчонкой со скверным характером, согласен, но нельзя же убивать людей только потому, что у них дурные манеры. Это антисоциально.

— Очевидно, мне не удастся выставить тебя из города.

— Законным путем — нет. А ты уважаешь закон.

— Но я предупреждаю тебя: постарайся не особенно бросаться в глаза. Вчера в «Пресс» появилась редакционная статья в черной рамке под названием «Реабилитация в современном стиле». Выглядела она не слишком приятно.

— Я должен подать в суд за клевету?