Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Детективы: прочее
Показать все книги автора:
 

«Пикник у Висячей скалы», Джоан Линдси

Моим читателям самим предстоит решить является ли «Пикник у Висячей скалы» правдой или вымыслом. А поскольку роковой пикник состоялся в 1900 году и всё персонажи этой книги уже давно умерли, это кажется не столь важным.

1

Все согласились, что день выдался как раз для пикника у Висячей скалы: залитое солнцем утро было тёплым и спокойным: из окон столовой за завтраком доносился пронзительный звон цикад с деревьев мушмулы, а над анютиными глазками, что росли вдоль подъездной дороги, жужжали пчёлы. На безукоризненных клумбах ярким цветом пылали георгины, клоня свои тяжёлые головы к земле. Над ухоженными газонами от занимающегося солнца поднимался пар. На заднем дворе садовник уже поливал гортензии, которые ещё затеняло здание кухни. Обитательницы «Колледжа миссис Эпплъярд для юных леди» давно встали и уже с шести утра вглядывались в яркое безоблачное небо. Сейчас они стаей бабочек, быстро и суетливо порхали по комнатам в выходных муслиновых платьях. Причиной волнения была не только суббота и долгожданный ежегодный пикник, но ещё и день Святого Валентина, отмечаемый 14 февраля традиционным обменом затейливых валентинок и сувениров. Все были крайне романтичны и чрезвычайно секретны — якобы отдавая должное своим томящимся от любви поклонникам; хотя садовник мистер Уайтхед — англичанин преклонного возраста и конюх ирландец Том, были едва ли не единственными мужчинами, которым могли посылаться улыбки на протяжении всего семестра.

Директриса, вероятно, была единственным человеком в колледже, не получившим ни одной валентинки. Все хорошо знали, что миссис Эпплъярд не одобряет день Святого Валентина с его нелепыми открытками, которые захламляют каминные полки вплоть до Пасхи, что даёт горничным не только дополнительную работу, но и повод для ежегодной прибавки. И какие каминные полки! Две из белого мрамора в длинной гостиной поддерживали кариатиды, имеющие такой же внушительный бюст, как и сама директриса; другие, были выполнены из резного и гнутого дерева и их украшали тысячи маленьких блестящих зеркал. Уже в 1900 году колледж Эпплъярд был в австралийском буше[?] архитектурным анахронизмом — безнадёжным изгоем времени и места. Неуклюжий двухэтажный особняк был одним из тех вычурных домов, которые появились по всей Австралии как грибы после дождя, сразу после того, как начали находить золото. Почему именно этот участок равнины с редким лесом, в нескольких милях от деревни Маседон притаившейся у подножия горы, был выбран в качестве места для строительства, никому уже узнать не удастся. Небольшой ручей, позади имения в десять акров, извивающийся по склону от одной мелкой заводи к другой, вряд ли можно считать достойной причиной для постройки особняка в итальянском стиле; как, впрочем, и редкие солнечные лучи пробивающиеся сквозь листья эвкалипта на туманной вершине горы Маседон, что возвышается на востоке с противоположной стороны дороги. И всё же, поместье было построено, и к тому же из прочного камня Кеслмейн, для противостояния разрушительному воздействию времени. Первоначальный владелец, имя которого давно позабылось, жил в нём год или два перед тем как огромное уродливое здание опустело и было выставлено на продажу.

Просторный приусадебный участок с клумбами, огородом, птичником, свинарником, фруктовыми деревьями и теннисным кортом был в превосходном порядке, благодаря английскому садовнику мистеру Уайтхеду, который всё это время оставался на своём посту. В каменной конюшне стояло несколько приличных экипажей. Вычурная мебель в викторианском стиле была словно новая, так же, как и аксминстерские ковры с густым ворсом и мраморные каминные полки, привезённые прямо из Италии. Масляные лампы на кедровой лестнице поддерживали античные статуи, а в длинной гостиной стоял большой рояль; имелась даже квадратная башня, в которую можно было попасть по узкой винтовой лестнице и поднять на ней Юнион Джек[?] в День рождения королевы Виктории.

Этот особняк, стоявший поодаль Бендиго Роуд, за низкой каменной стеной, сразу же впечатлил Миссис Эпплъярд, недавно приехавшую из Англии со значительными сбережениями и рекомендательными письмами для некоторых влиятельных австралийских семей. Графитовые глаза, всегда наготове выгодной сделки, усмотрели здесь идеальное место для доступной не каждому и, соответственно, — дорогой школы-интерната, — а лучше колледже, для юных леди. К огромному удовольствию риелтора, который показывал Миссис Эпплъярд поместье, она тут же его приобрела со всем прилагающимся добром, включая садовника, и получив скидку за оплату наличными, немедленно в него въехала.

Был ли у директрисы колледжа Эпплъярд (который сразу же так окрестили, повесив на больших железных воротах красивую табличку с золотыми буквами) хоть какой-то опыт в области образования, никто не знал. Это было необязательно. Высоко зачёсанные седеющие волосы в стиле помпадур и внушительная грудь, в полнейшей строгости и дисциплине, как и собственные устремления, камея с портретом покойного мужа на респектабельном бюсте, — делали статную незнакомку именно такой, какой ожидали увидеть родители директрису англичанку. А как известно, выглядеть соответствующе это уже полдела в любом коммерческом предприятии, от ярмарки до фондовой биржи. Колледж имел успех с самого первого дня и к концу года принёс обнадёживающую прибыль. Всё это происходило за шесть лет до начала нашей истории.

Святой Валентин беспристрастен в своей благосклонности, и этим утром не только юные и прекрасные были заняты получением валентинок. У Миранды как обычно был целый ящик, забитый кружевными любовными признаниями, а статуэтка Амура и стопка открыток-поцелуев, полученная из Квинсленда и подписанная любящей рукой отца, удостоились чести оказаться на мраморной каминной полке. Невзрачная как лягушка Эдит Хортон самодовольно продемонстрировала всем по меньшей мере одиннадцать валентинок, и даже мисс Ламли во время завтрака положила на стол открытку с желтушным голубем и надписью: «Обожаю тебя». Заявление предположительно исходило от неряшливого молчаливого брата, который наведывался к ней в прошлом семестре. Кто ещё, рассуждали уже взрослеющие девочки, будет обожать близорукую младшую гувернантку, всегда одетую в коричневый костюм из сержа и обувь на плоской подошве?

— Он любит её, — сказала всегда доброжелательная Миранда. — Я видела, как они целовались в передней, когда прощались.

— Но милая Миранда, Рэдж Ламли такой унылый! — рассмеялась Ирма, по обыкновению встряхнув своими иссиня-чёрными кудрями и от нечего делать спросила почему это школьные соломенные шляпки такие несимпатичные. У богатой наследницы, ослепительно прекрасной в свои семнадцать, не было ни тщеславия, ни гордости за свои богатства. Она любила красивые вещи и красивых людей, и с одинаковым удовольствием прикрепляла к жакету как полевые цветы, так и восхитительную бриллиантовую брошь. Иногда просто взглянуть на спокойное овальное лицо и прямые кукурузно-желтые локоны Миранды уже было дня неё удовольствием. Сейчас же милая Миранда мечтательно смотрела на залитый солнцем сад:

— Какой прекрасный день! Не могу дождаться, когда мы поедем на природу!

— Ну только послушайте её, девочки! Можно подумать, что колледж Эпплъярд находится в трущобах Мельбурна!

— Лесные заросли… — вздохнула Миранда, — … с папоротниками и птицами…как дома.

— И пауками, — добавила Мэрион, — жаль только, что никто не прислал мне карту Висячей скалы на день Святого Валентина, я бы могла взять её с собой на пикник.

Ирма всегда поражалась странным мыслям Мэрион Куэйд и теперь ей тоже было непонятно: кому это захочется смотреть на карты во время пикника?

— Мне, — бесхитростно ответила Мэрион, — я всегда хочу точно знать где нахожусь.

Поговаривали, что Мэрион Куэйд освоила деление в столбик ещё в колыбели. Большую часть из своих семнадцати лет она провела в неустанном стремлении к знаниям. Неудивительно, что с её тонкими интеллигентными чертами лица, чувствительным носом, который казалось всегда шел по следу чего-то важного и долгожданного, и быстрыми худыми ногами, она чем-то напоминала борзую.

Девочки принялись обсуждать валентинки.

— Кому-то хватило наглости отправить мисс МакКроу открытку из бумаги в клеточку, исписанную примерами, — сказала Розамунд.

Собственно говоря, эту открытку, шутки ради, отправил ирландец Том, подначиваемый горничной Минни. Сорокапятилетняя проповедница высшей математики для старшеклассниц приняла её с сухим одобрением. В глазах Греты МакКроу цифры были гораздо более приемлемыми нежели розы и незабудки. Сам вид бумаги усеянной числами доставлял ей тайную радость и ощущение силы от знания того, что один или два штриха карандашом могут приводить к удивительным результатам. Валентинка Тома, хотя он об этом и не догадывался, попала в цель. Для Минни он выбрал украшенное розами кровоточащее сердце, явно на последней стадии смертельной болезни. Минни была в восторге, так же, как и Мадмуазель де Пуатье от гравюры в старофранцузском стиле изображавшей одинокую розу. Так Святой Валентин напомнил обитателям Колледжа Эпплъярд о разнообразии оттенков любви.

Мадмуазель де Пуатье, учительница танцев и французского, которая также следила за порядком в комнатах, лихорадочно суетилась в радостном предвкушении. Она, как и её воспитанницы, была одета в простое муслиновое платье, ухитрившись выглядеть элегантно, добавив широкую ленту на пояс и надев соломенную шляпу с широкими полями. Будучи всего на несколько лет старше некоторых старшеклассниц, её так же очаровывала возможностью побега от удушливой рутины колледжа на весь долгий летний день. Она появлялась то тут, то там среди учениц, собирая всех на последнюю перекличку у передней веранды.

- Depêchez-vous, mes enfants, depêchez-vous. Tais-toi, Irma[?], - звонко щебетала Мадмуазель, зная, что la petite Ирма не способна ни на что дурное. Её пышная маленькая грудь, ямочки на щеках, полные красные губы, озорные чёрные глаза и блестящие смоляные локоны были неиссякаемым источником эстетического наслаждения. Иногда в мрачноватой классной комнате француженка, воспитанная на картинах великих европейских галерей, выискивала Ирму глазами из-за учительского стола и представляла её на фоне вишен и ананасов, херувимов и золотых кувшинов, в окружении элегантных молодых людей в бархате и атласе…

— Tais-toi, Irma. . Miss McCraw vient d’arriver[?].

Сухопарая женщина в красно-коричневой накидке вышла из уличного туалета, к которому вела уединённая тропинка, обрамлённая бегониями. Воспитательница шла в своём обычном размеренном темпе, с непринуждённой царственностью и с почти королевским достоинством. Её никогда не видели в спешке или без очков в стальной оправе.

Грета МакКроу взяла на себя организацию сегодняшнего пикника в сопровождении мадмуазель, только по причине собственной сознательности. Блестящий математик — слишком блестящий для такой плохо оплачиваемой должности в колледже — она отдала бы немалую сумму лишь бы провести этот драгоценный выходной, независимо от погоды, заперевшись в комнате с новым увлекательным трактатом о численных методах. Она была высокого роста, с сухой коричневато-желтой кожей и жёсткими седеющими волосами, громоздившимися на макушке неряшливым гнездом. Несмотря на 30 лет проведённых в Австралии, местные пейзажи оставляли её равнодушной. Климат не имел для неё никакого значения так же, как и одежда, и бесконечные просторы эвкалиптов и жёлтой сухой травы вокруг; она обращала на них не больше внимания, чем в детстве на туманы и горы родной Шотландии. Ученицы, привыкшие к её причудливому гардеробу, больше над ним не потешались, и выбор мисс МакКроу для сегодняшнего пикника остался без обсуждений: на ней была всем знакомая богомольная шляпка без полей, чёрные кожаные сапоги, красно-коричневая накидка, придававшая фигуре пропорции одного из её эвклидовых треугольников, и довольно потрёпанные лайковые перчатки в тон.

Мадмуазель, напротив, как вызывающего восхищение законодателя мод, тщательно изучили, вплоть до кольца с бирюзой и белых шелковых перчаток, и поставили её внешнему виду высший балл.

— И всё-таки, меня удивляет, что Эдит разрешили пойти в этих ярких голубых лентах, — сказала Бланш. — И на что это она там так засмотрелась?

Четырнадцатилетняя Эдит с бледным одутловатым лицом, очертаниями напоминающее рыхлую подушку, стояла неподалёку, уставившись в окно комнаты на первом этаже. Миранда, откинув назад свои прямые кукурузного цвета волосы, улыбалась и махала рукой в сторону бледного заострённого лица, удручённо смотревшего из окна на оживлённую сцену внизу.

— Это нечестно, — сказала Ирма, так же улыбаясь и маша рукой, — в конце концов малютке только тринадцать. Никогда бы не подумала, что миссис Эпплъярд может быть такой злой.

— Бедная малышка Сара, она так хотела пойти на пикник, — вздохнула Миранда.

Вчерашняя неудача с прочтением на память «Крушение Гесперуса» навлекла на малышку Сару Вейборн приговор к одиночному заключению наверху. Позже ей предстоит провести весь ласковый летний день в пустой классной комнате, заучивая ненавистный шедевр наизусть. Колледж, несмотря на своё короткое существование, уже прославился своей дисциплиной, манерами и высоким уровнем преподавания английской литературы.

Сейчас же, по плиточному полу веранды с колоннами, словно корабль на всех парусах, поднимая волны из серой шелковой тафты, плыла внушительная и целеустремлённая директриса. На медленно вздымающейся груди в унисон мощным лёгким, заключённым в крепость стального корсета и тугой серой ткани, поднималась и опускалась камея в обрамлении гранатов и золота с портретом джентльмена с бакенбардами.

— Доброе утро, девочки, — раздался любезный бархатный голос, специально привезённый из Кенсингтона.

— Доброе утро, миссис Эпплъярд, — хором ответили, стоявшие полукругом у входной двери девочки, сделав книксен.

— Все на месте, Мадмуазель? Отлично. Итак, юные леди. Право, сегодня нам повезло с погодой для пикника у Висячей скалы. Поскольку вероятнее всего день будет жарким, я дала указания Мадмуазель и вам будет позволено снять перчатки после того как вы проедете Вуденд. Около скалы на «Поляне для пикников» вы позавтракаете. Позвольте мне ещё раз напомнить вам, что скала чрезвычайно опасна и поэтому вам запрещается разыгрывать из себя следопытов и подниматься даже на нижние уступы. Однако, скала — это геологическое чудо, о котором вам в понедельник предстоит написать короткое сочинение. Мне так же хотелось бы вам напомнить, что в окрестностях во множестве водятся ядовитые змеи и муравьи. Думаю, это всё. Желаю приятно провести время и постарайтесь вести себя так, чтобы ваше поведение делало честь колледжу. Мисс МакКроу, Мадмуазель, вы должны возвратиться к восьми к ужину.

Крытая повозка из «Извозчьего двора Хасси» в Нижней Маседонии, запряженная пятёркой великолепных гнедых, уже стояла около ворот колледжа. За поводьями был сам мистер Хасси. Он всегда лично отвозил «колледж» на все важные мероприятия со дня его открытия, когда из Мельбурна на поезде приехали родители девочек пить шампанское на природе. Добрые проницательные голубые глаза мистера Хасси и всегда румяные щёки похожие на розы с горы Маседон, делали его любимчиком всей округи; даже миссис Эпплъярд звала его «милым человеком» и пользуясь удобным случаем любезно приглашала его в свой кабинет на стаканчик хереса…

— Стоять, Матрос… Тпру, Герцогиня … Бельмонте, куда намылилась…

Пятёрка отлично обученных лошадей и так стояла как вкопанная, приструнивать их было частью представления; мистер Хасси как всякий хороший кучер отлично чувствовал настроение и момент.

— Осторожно, мисс МакКроу, не испачкайте ваши перчатки — колёса пыльные…

Он уже давно бросил попытки освоить все эти правила, касающиеся леди, садящихся к нему в повозку. Наконец, с учётом предпочтений закадычных друзей, врагов и двух воспитательниц, все расселись. Трём неразлучным старшеклассницам Миранде, Ирме и Мэрион Куэйд выделили желанное место спереди рядом с кучером, чем мистер Хасси был очень доволен. Прелестные весёлые девушки, и все три …

— Благодарю, мистер Хасси, можете ехать, — распорядилась откуда-то сзади мисс МакКроу, резко осознав свои нематематические обязанности и право командовать.

Повозка тронулась. Колледж уже скрылся из виду и только башня выглядывала из-за деревьев, когда они быстро ехали по дороге Мельбурн-Бендиго, покачиваясь от попадающих под колёса красных камешков.

— Давай-ка, Моряк, ленивец ты эдакий… Принц, Бельмонте, на место…

Первые одну-две мили тянулся знакомый по ежедневным прогулкам гуськом пейзаж. Все слишком хорошо его знали и не утруждали себя разглядыванием: чахлый эвкалиптовый лес, вытянувшийся по обе стороны дороги, тут и там открывающиеся клочки пустующей земли, выбеленный коттедж Комптонсов чьи развесистые айвовые деревья снабжали колледж джемом, несколько придорожных ив, у которых отвечающая за прогулку воспитательница, обязательно делает привал по пути домой. Как с учебником по истории, когда классу постоянно приходилось возвращаться к смерти короля Георга IV прежде чем начать новую тему в следующем семестре…

Они радостно проехали ивы в пышной летней листве и дух приключений взял своё — все принялись что-то высматривать сквозь застёгнутые брезентовые створки повозки. Дорога слегка повернула, миновала полузасохшую зелень и вышла к опушке с иссиня-чёрными соснами; мелькнула макушка горы Маседон, с привычными пушистыми белыми облаками на южных склонах и романтичными летними домиками, намекавшими на такие далёкие взрослые удовольствия.

В колледже Эпплъярд на коридоры, зачастую по принуждению, распространялось правило Молчание золото. Сладкое чувство свободы от быстрого мерного покачивания повозки и даже от пыльного, задувающего в лицо воздуха, вызывало девичье чириканье и щебет.

На переднем сидении, рядом с мистером Хасси, три старшеклассницы непринуждённо болтали о всякой всячине: снах, вышивке, бородавках, фейерверках, приближающихся пасхальных каникулах. Мистер Хасси, проводивший большую часть рабочего дня, слушая разнообразные разговоры, не сводил глаз с дороги и молчал.

— Мистер Хасси, — обратилась к нему Миранда, — а вы знаете, что сегодня день Святого Валентина?

— Ну, мисс Миранда, думаю, нет. Я не очень-то разбираюсь в святых. А по какой он части?

— Мадмуазель говорит, что он покровитель влюблённых, — объяснила Ирма. — Он милый — отправляет людям красивые открытки с блёстками и кружевом. Хотите карамельку?

— Не за поводьями, но всё равно спасибо.

Наконец мистер Хасси нашелся как поддержать беседу. В прошлую субботу он был на скачках и видел, как лошадь, принадлежавшая отцу Ирмы, выиграла забег.

— А как звали лошадь? И какой длины был забег? — сразу спросила Мэрион Куэйд.

Не то чтобы она интересовалась лошадьми, но любила запоминать обрывки полезной информации, как и её покойный отец — выдающийся королевский советник.

Эдит Хортон терпеть не могла, когда что-то происходило без её участия, и к тому же горела желанием продемонстрировать свои ленты, поэтому, опершись на плечо Миранды, спросила мистера Хасси почему это его большую коричневую лошадь зовут Герцогиней. Мистер Хасси, у которого были свои любимчики среди пассажиров, не хотел отвечать.

— Раз на то пошло, мисс, почему вас зовут Эдит?

— Так звали мою бабушку, — чопорно ответила та. — Но у лошадей не бывает бабушек.

— Это точно! — ответил мистер Хасси и отвернул могучие плечи от глупой девчонки.

День становился всё жарче. Солнце напирало на блестящую чёрную крышу повозки, уже покрывшуюся мелкой красной пылью. Она просачивалась сквозь неплотно задёрнутые занавеси и попадала в волосы и глаза.

— И мы делаем это ради удовольствия, — бормотала из тени повозки Грета МакКроу, — совсем скоро мы окажемся во власти жалящих змей и ядовитых муравьёв…до чего же глупы люди!

Она безуспешно пыталась во всей этой девичьей болтовне открывать в сумке книгу.

Рядом с посёлком Вуденд дорога резко поворачивала направо. Здесь мистер Хасси остановился возле постоялого двора чтобы отдохнуть и напоить лошадей перед последним отрезком пути. Жара в экипаже стала невыносимой, и все начали стягивать обязательные по этикету перчатки.

— Мадмуазель, можно нам снять и шляпки? — спросила Ирма, чьи иссиня-чёрные кудри приятной волной спадали из-под полей жесткого школьного канотье.

Мадмуазель улыбнулась и посмотрела на мисс МакКроу, что сидела напротив с закрытыми глазами, но с ровной спиной и настороже. Её маленькие детские руки были сомкнуты в замок и покоились на коленях.

— Конечно же, нет. Если мы на прогулке, это не значит, что мы должны выглядеть как тележка с цыганами, — ответила она и вновь вернулась в свой чистый и незамутнённый мир благоразумия.

От ритмичного постукивания копыт и удушливого воздуха повозки всех клонило ко сну. И поскольку было лишь 11 часов и в запасе оставалось ещё много времени для пикника у скалы, воспитательницы посовещавшись, попросили мистера Хасси приостановиться у какого-нибудь подходящего места у дороги. В тени старого белого эвкалипта из плетёной корзины достали вкусный прохладный лимонад, молоко и без дальнейших обсуждений сняли шляпки и принялись раздавать печенье.

— Давненько я ничего такого не пробовал, — сказал мистер Хасси потягивая лимонад. — Хотя за работой я никогда не беру спиртного.

Миранда встала и подняла кружку лимонада высоко над головой:

— За святого Валентина!