Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Любовная фантастика
Показать все книги автора:
 

«Орхидея», Джейн Кренц

Пролог

— Время на исходе, мистер Батт. — Раф Стоунбрейкер медленно поднялся из массивного, старомодного кресла периода Поздних открытий. Он хорошо понимал, какой эффект это неторопливое движение произведет на человека, сидевшего напротив.

Франтоватый и невысокий Батт не дрогнул, но определенно напрягся.

— На исходе?

— У вас было три недели, чтобы найти мне жену. До настоящего момента вы не предоставили мне ни одной кандидатуры из вашей базы данных. В чем проблема?

— При всем моем уважении, мистер Стоунбрейкер, вам непросто подобрать пару. — Хобарт Батт изобразил профессиональную успокаивающую улыбку, но его взгляд был настороженным. — Я предупреждал, когда вы заполняли регистрационную анкету, что для поиска подходящей кандидатуры нужно время.

— «Синергетические связи» считаются одним из самых успешных брачных агентств Нью-Сиэтла. — Раф перевел взгляд на яркое пламя в огромном камине. — В рекламе вы обещаете вероятность удачного союза более чем в девяноста процентах случаев. Я ожидал лучшего обслуживания в вашей фирме, мистер Батт.

— Мистер Стоунбрейкер, я вас уверяю, мы прилагаем все усилия. Просто…

— Ну? — Раф повернул голову, изучая серьезное и встревоженное лицо Хобарта. — Так в чем же дело?

Хобарт беспокойно заерзал под пристальным взглядом. Он начал теребить розовую бабочку и одергивать рукава мастерски сшитого на заказ светло-серого пиджака.

— Буду откровенен, мистер Стоунбрейкер, ваш случай довольно уникален, если можно так сказать, и оказался немного сложнее, чем я ожидал. Мы столкнулись с рядом серьезных проблем.

— Понятно. Хотите сказать, что базы данных вашего агентства недостаточно, чтобы подобрать мне жену?

Хобарт был так оскорблен, что над золотой оправой очков с круглыми стеклами стали видны его надменно поднятые брови.

— Уверяю, мы делаем все возможное, чтобы найти вам подходящую пару. Однако сочетание вашего довольно необычного парапсихического таланта и весьма жестких личных требований приводит к задержке.

— Когда я регистрировался, вы меня заверили, что «Синергетические связи» имеют практику подбора брачных пар для необычных и редких талантов высокого уровня.

«Необычный и редкий», — повторил про себя Раф. Это были одни из самых вежливых слов, применявшихся в описании тех, чьи способности, подобно его собственным, не вписывались в общепринятые рамки. Самым популярным определением было «экзотический». Он сжал зубы. «Словно я какое-то необыкновенное, дикое животное с одного из еще не исследованных континентов Сент-Хеленс», — с горечью подумал он.

— Верно, сэр.

— Вы видели мое квалификационное свидетельство. У меня талант всего лишь шестого класса, то есть среднего уровня. Не понимаю, почему у вашей фирмы возникли проблемы.

Конечно, свидетельство было поддельным. Раф подготовил его еще несколько лет назад, заплатив опытному фальсификатору. Это стоило очень дорого, но деньги его не волновали. Они никогда не были для него проблемой.

Раф делал деньги как пекарь печенье — легко, быстро и в больших количествах. С его специфическим типом парапсихического таланта это было несложно. Стоило только сесть за компьютер, проанализировать финансовые рынки и выбрать проекты, которые точно принесут ожидаемую прибыль.

Он купил поддельное свидетельство только потому, что не мог себе позволить официально пройти тестирование в синергетическо-психометрической лаборатории. Сверхъестественные способности были обычным делом для населения этой планеты. Почти каждый ее житель в той или иной степени имел парапсихический дар. Однако у большинства людей он был ограничен и обычно измерялся в пределах шкалы от одного до десяти.

Почти все проходили тестирование в лаборатории, чтобы получить точную оценку своих возможностей. Это было таким же обыденным шагом, как получение водительских прав, и происходило приблизительно одновременно, поскольку тип и степень индивидуального парапсихического таланта набирали силу в конце подросткового периода.

Парапсихические способности впервые появились у небольшой группы колонистов, высадившихся на планете Сент-Хеленс двести лет назад, и приняли две основные формы. Большинство людей попало в категорию, называемую талантами, что подразумевало наличие у них определенных паранормальных сил, которые они могли активно использовать. Были таланты по созданию иллюзий, гипноталанты, таланты-садовники, таланты-диагносты, таланты-техники и так далее.

Психическая энергия, которую вырабатывали таланты, наделяла их шестым чувством. Но в отличие от других пяти оно было опосредованным и проявлялось в виде кратких, непредсказуемых, беспорядочных вспышек мозговой активности, которыми нельзя было управлять без помощи концентраторов.

Концентраторы представляли вторую, меньшую, категорию людей, наделенных способностями. В них паранормальная энергия проявилась в другой форме. Концентраторы могли фокусировать возможности таланта в течение длительного времени. Экономически сложилось так, что обученные концентраторы высокого уровня хорошо зарабатывали, предоставляя свои услуги талантам, желавшим какое-то время в полной мере использовать и контролировать свои парапсихические способности.

Таланты и концентраторы были распределены относительно пара-спектра неодинаково. Подавляющее большинство в обеих группах обладали силой, находящейся на средней или ниже средней отметки диапазона. Очень немногие таланты или концентраторы имели уровень выше шестого класса по измеряемой шкале парапсихической силы.

К тому времени, когда Рафу исполнилось пятнадцать, он выяснил, что его талант не только был экзотическим, но и намного превышал средний уровень. Родители-академики, работавшие профессорами в университете Нью-Сиэтла, были разочарованы, что он не унаследовал их таланты преподавания и исследования. Раф же с лихвой получил редкий талант сверхчувствительности и понимания стратегии, в обиходе называемый «сталкер»[?], которым обладал в свое время его дедушка.

Хуже того, он явно превышал максимальную степень, хотя сказать точнее было невозможно, так как оборудование лабораторий не регистрировало уровни энергии выше десятого класса.

Зная, какие трудности подстерегали его впереди, родственники убедили Рафа скрыть полную степень его способностей. Раф интуитивно понял и подчинился. Ему не надо было говорить, он и сам знал, что мощный дар автоматически делал его представителем темных, практически неисследованных областей знания, лежащих за гранью официального парапсихического спектра.

Как и горстка его знакомых, обладавших уровнем таланта выше общепринятой отметки, Раф инстинктивно держал сей факт в строжайшей тайне.

Людей, талант которых настолько выходил за пределы спектра, что его невозможно было измерить и оценить, называли психоэнергетическими вампирами.

Эксперты, конечно, утверждали, что их не существует в природе. Учитывая, что настоящие запредельные таланты крайне редко решались пройти тестирование, а на имеющемся в лабораториях оборудовании все равно нельзя было сделать замер выше десятого уровня, никто особо и не спорил. Уровень имевшихся технологий привел к классическому научному тупику. По мнению исследователей, все то, что нельзя было обнаружить либо измерить, не существовало вовсе.

Однако в современной беллетристике и кинематографе психоэнергетические вампиры заняли особое место. В конце концов, они были героями легенд. Они очаровывали и одновременно пугали. Рафу было хорошо известно, что книги о красивых, сексуальных экстраординарных талантах, которые порабощали прекрасных и невинных концентраторов и заставляли тех держать фокус исключительно для себя, продавались быстрее, чем коф-ти латте со льдом в июле.

На самом деле даже талантам десятого уровня было непросто пойти на свидание субботним вечером. Люди уважали мощные таланты, некоторых они даже приводили в трепет, но почти все немного побаивались тех, кто обладал чересчур высоким уровнем способностей, особенно когда эти способности были чрезвычайно редкого вида. Сильная энергетика в любой форме внушала умным людям опасение.

Суперталантам было трудно подобрать пару с высокой степенью совместимости. Еще тяжелее было брачному агентству найти пару людям с экзотическими экстраординарными способностями. Рейф подумал о том, что любой глупец, признавшийся в обладании необычным талантом вкупе с зашкаливающим уровнем энергии, вероятнее всего, совсем не будет иметь сексуальной жизни.

У него самого в последнее время на любовном фронте было затишье, а ведь соответствующее фальшивое квалификационное свидетельство подтверждало, что он не психоэнергетический вампир.

— Я должен быть откровенен, сэр, — сказал Хобарт, теребя изящные золотые запонки. — Проблема не в уровне ваших парапсихических способностей. Как вы правильно заметили, шестой класс у большинства типов талантов — это норма в пределах спектра.

— Тогда в чем же дело?

— В том, что… гм, специфическая природа ваших парапсихических способностей… немного все усложняет.

Раф не двигался. Он молча пристально смотрел на Хобарта, пока консультант по синергетическим брачно-семейным отношениям не начал беспокойно ерзать на стуле. В глазах Батта появилось неуловимое отчаяние. Он огляделся вокруг, словно ожидал увидеть, что в комнате появился кто-то — или, возможно, что-то — еще.

Раф понял, что Хобарт инстинктивно сжался от чувства преследования. Движение волос на затылке указывало на примитивную настороженность и наплыв бессознательного страха.

Раф вздохнул и погасил маленькую вспышку психической энергии. Это был глупый, но неизменно действенный комнатный фокус. «Как не стыдно, — подумал он, — использовать такие приемы на несчастном Хобарте».

Наконец Батт расслабился и слабо улыбнулся.

— Я понимаю, что в природе не так много сталкеров, — сказал Раф. — Но вы говорили, что специализируетесь на редких талантах, Батт.

— К сожалению, — искренне сказал Хобарт, — оказывается, проблем больше, чем я ожидал. Возможно, мои недавние успехи с необычными талантами сделали меня несколько самонадеянным. Трудность состоит в том, что большинство людей очень слабо себе представляют, кто такие сталкеры. Боюсь, всеобщее мнение о людях со способностями, подобными вашим, не самое лестное.

— Вы намекаете на то, что мой парапсихологический портрет отпугивает потенциальных жен?

— Скажу прямо, да. Хотя вы и в пределах нормального диапазона силы, боюсь, вас считают экзотичным, сэр. Сожалею, что использовал этот термин, но так и есть.

Раф задумчиво посмотрел на огонь.

— У сталкеров есть прозвища и похуже.

Хобарт поджал губы.

— Знаю.

Одно из них — «примитивный», подумал Раф. Еще одним популярным эпитетом было слово «атавист».

Ему не нужен был Хобарт, чтобы обстоятельно разъяснить детали проблемы. Считалось, что сверхчувствительный талант понимания стратегии был парапсихически усиленной версией охотничьих инстинктов древних людей. Сталкеры воспринимались окружающими как прирожденные охотники, которые в сущности могли воспринимать мир и с точки зрения преследуемой жертвы.

Большинство людей, включая экспертов, в глубине души считали, что сталкеры — парапсихические атавизмы эволюционного развития. Психическая энергия, которой они обладали, была у них сильнее синергетически связана с основными чувствами: зрением, обонянием, слухом, осязанием — чем у других типов талантов. По крайней мере, в теории.

«Примитивный». Раф научился ненавидеть это слово.

Бытовало мнение, что из-за простоты своей психической энергии сталкеры были ограничены в выборе профессий. Большинство людей вообще считали, что они в основном шли по преступной стезе.

Это заблуждение было недалеко от истины. Однако в действительности мощные сталкеры преуспевали и в бизнесе. Уникальные способности позволяли им оценивать рынок и конкуренцию так же, как когда-то оценивали стада больших мохнатых зверей их примитивные земные предки. Легкий толчок локтем здесь, небольшой преднамеренный пинок там, и неожиданно у вас уже целое стадо больших мохнатых зверей беспомощно барахтается в болоте или мчится к крутому обрыву. В общем, легкая добыча.

Раф знал, что он и ему подобные вообще имели репутацию безжалостных людей, однако предпочитал считать себя просто целеустремленным.

Хобарт смотрел на него открытым, сочувствующим взглядом.

— Боюсь, что процесс поиска подходящей пары для вас немного затянется, мистер Стоунбрейкер.

Раф приподнял брови.

— Потому что большинство потенциальных кандидаток считает, что у меня преступные наклонности?

— Я навел о вас все соответствующие справки, сэр, и обязательно заверю всех потенциальных кандидаток, что у вас нет отклонений от нормы, и вы не склонны к насилию.

— Ну спасибо, Батт.

Хобарт, казалось, не заметил сарказма.

— Существующее убеждение, что сталкеры зачастую вращаются в преступном мире, лишь один из наиболее неудачных примеров общественного мнения, которое мы должны преодолеть. Есть и другой популярный миф, который также трудно развеять.

Раф сузил глаза.

— Пять кругов ада! Вы о той старой сказке, будто бы сталкеры являются ходячими детекторами лжи?

— Ну да, раз уж вы сами об этом упомянули.

— Так вот, это дерьмо летучей змеи-мыши, и вы об этом знаете.

Хобарт вздрогнул.

— Да, мистер Стоунбрейкер, мне это известно. Однако…

— Это полнейшее непонимание природы сталкеров, вероятно, оставшееся еще с тех времен, когда методы исследования психологов-синергетиков были не столь совершенны.

— Конечно, сэр. Тем не менее…

— Любой умный, образованный человек знает, что живых детекторов лжи не существует. — Раф дернул рукой в жесте отвращения. — В противном случае отпала бы необходимость в судах и уголовном судопроизводстве.

Хобарт откашлялся.

— Вы бы очень удивились, узнав, насколько, по результатам опросов, в среднестатистическом человеке сильны предрассудки.

— Я не собираюсь жениться на среднестатистическом человеке.

— Понимаю, мистер Стоунбрейкер. Но в итоге у нас серьезная проблема с вашим имиджем.

«Сейчас с имиджем одни сплошные проблемы», — подумал Раф. После многих лет жизни по своим собственным правилам, ему теперь вдруг нужно было беспокоиться о том, как его воспринимают окружающие. Это чертовски раздражало.

— Даже если бы сталкеры могли чувствовать ложь, — терпеливо сказал он, — что в этом такого отталкивающего? Полагаю, что вы бы подобрали мне разумную и честную жену.

— Подумайте вот о чем, мистер Стоунбрейкер, — Хобарт решительно посмотрел ему в глаза. — Вы захотели бы быть женатым на ком-то, кто точно смог бы обнаружить даже крошечную, ничего не значащую ложь? Вы захотели бы жить с женой, которая будет знать, что вы солгали, когда утверждали, будто в купальнике она похожа на кинозвезду? Иногда милая полуправда просто необходима для счастливой жизни.

— Хорошо-хорошо, я понял вашу мысль. Но факт остается фактом, я не обладаю волшебной силой узнавать, говорят ли мне правду или нет.

Не совсем.

На самом деле интуиция охотника, помогавшая ему в бизнесе и в занятии частным сыском — его хобби, иногда сигнализировала о том, что его хотят ввести в заблуждение. Но он убедил себя, что этой способности было далеко до определения лжи. Из всех его личных недостатков этот уж точно не мог отвратить женщину от замужества.

Хобарт пристально посмотрел на него.

— Намного больше людей, чем вы думаете, не испытывают желания связывать свою жизнь со сталкерами. Они боятся, что в старых сказках есть доля истины. Но, хотя от них и трудно отмахнуться, эти предрассудки — не единственное наше серьезное препятствие, мистер Стоунбрейкер.

Раф сложил руки на груди и прислонился плечом к нижному шкафу.

— Вы хотите сказать, что у меня есть и другие недостатки?

— Ну…

— Скажите, Батт, а мне вообще что-то светит на брачном рынке?

— И да, и нет.

— Пять кругов ада, что это значит?

— Одна из самых больших проблем заключается не в природе вашего таланта, а в том, что вы — Стоунбрейкер.

Черт! А он-то рассчитывал, что его фамилия поможет ему в преодолении некоторых негативных аспектов таланта.

— Я думал, что это одно из моих немногих преимуществ.

— Это так, но не совсем.

— Черт побери, Батт…

— Я имею в виду, что, конечно, ваша фамилия говорит сама за себя. Каждый в трех городах-штатах знает «Стоунбрейкер шипинг». Эта фамилия внушает огромное уважение и в светском обществе, и в деловом мире. Ваша семья сделала большой вклад в развитие Нью-Сиэтла.

— Ближе к сути, Батт.

— Суть в том, — Хобарт тщательно подбирал слова, — что вы не хотите связывать себя со «Стоунбрейкер шипинг». Вы не пошли по стопам своего деда, даже не сделали карьеру в науке, как ваши родители. Вместо этого вы полностью отдалились от источника семейного благосостояния.

— О! — Раф закрыл на мгновение глаза. — Теперь я понял.

Губы Хобарта неодобрительно скривились.

— Все стало бы гораздо проще, если бы вы заняли свое место в империи Стоунбрейкеров.

«Хобарт прав», — подумал Раф. По сравнению с остальными проблемами эта, пожалуй, для профессиональной свахи была одной из самых сложных. Любая женщина, которую можно было бы убедить преодолеть отвращение к браку со сталкером из семьи Стоунбрейкер будет ожидать, что они станут вращаться в тех же элитных светских кругах, что и остальная семья. Он же в девятнадцать отвернулся и от этого общества, и от семейного богатства.

Раф рассмотрел проблему с точки зрения охотника. В некотором роде он стал жертвой своей собственной стратегии.

Как только что сказал Хобарт, почти каждый, кто хоть чуть-чуть вращался в деловом мире, слышал о «Стоунбрейкер шипинг». К счастью, подумал Раф, почти никто не знает о нынешнем крайне плачевном положении судоходной династии, основанной его прадедом.

Еще было время спасти и компанию, и благосостояние двух тысяч человек, зависевших от фирмы, включая многих членов его большого семейства. Раф день и ночь работал над этой проблемой на протяжении многих недель. У него было только три месяца, чтобы выполнить поставленные задачи.

Одной из самых насущных задач было найти жену. Она была ему необходима, чтобы представить совету директоров «Стоунбрейкер шипинг» на ежегодном собрании совета, где он выставит свою кандидатуру на пост генерального директора.

Жена в его случае была не просто оформлением фасада. Корпоративная этика и традиции Сент-Хеленс в отношении брака диктовали, что только вступивший в брак или помолвленный человек может быть избран президентом и генеральным директором «Стоунбрейкер шипинг».

Его главным конкурентом в борьбе за президентский пост был честолюбивый кузен Селби Калверторп, счастливо женатый уже шесть лет и имевший в результате двоих детей. Семейный статус Селби и многолетняя преданность семейному бизнесу давали ему сильное преимущество в глазах консервативных членов правления. Селби просто излучал благонадежность, зрелость, уравновешенность и верность — характеристики примерных маленьких бойскаутов, берущих пример с Основателей.

С другой стороны, Раф имел репутацию таинственного и непредсказуемого отступника семьи. Хотя он был правнуком старого Каменнолицего Стоунбрейкера и внуком нынешнего генерального директора, Альфреда Джи Стоунбрейкера, он не мог отрицать, что давным-давно отказался от наследства. Все семейство неодобрительно отнеслось к решению Рафа пойти собственным путем.

Ярость Альфреда Джи была поистине грандиозна. Сражение между дедом и внуком превратилось в семейную легенду. Альфред Джи лишил Рафа наследства. Они не разговаривали друг с другом на протяжении многих лет после этой размолвки, разрушившей близкие отношения между ними.

Всякий, кто хоть что-то слышал о семейной истории Стоунбрейкеров, знал, что Рафа отлучили от семейного богатства и светского общества.

Но теперь все изменится. К сожалению, Раф не мог бравировать этим фактом из опасения потерять одно из преимуществ в войне за контроль над «Стоунбрейкер шипинг». Ему еще несколько недель был необходим фактор неожиданности.

А также жена, ну или хотя бы невеста, чтобы облагородить имидж.