Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Маньяки
Показать все книги автора:
 

«Список возмездия», Дженнифер Арментраут

Тогда

Пенн Дитон в свои тринадцать выглядел года на три моложе. Тощие ручки, хилые ножки… Он был самым мелким в нашей четверке и на занятиях по физкультуре вечно плелся в хвосте, если вообще успевал. Ему больше нравилось наблюдать за птицами в телескоп, подаренный дедом на Рождество два года назад, чем гонять мяч.

Я ничего не смыслила в этих птичьих делах и даже ради спасения собственной жизни не сумела бы отличить северного пересмешника от любой другой птахи, но покорно сидела с Пенном в домике на дереве, затерянном в лесных зарослях позади его дома, забросив в угол рюкзак. Мои ноги болтались в воздухе. Один из шлепанцев уже упал на землю, другой балансировал на кончиках пальцев. Спуск казался пугающе крутым, и последствия падения оказались бы большей катастрофой, чем просто перелом нескольких костей. Меня всегда удивляло, что Пенн, боявшийся высоты, забирался сюда, но я догадывалась, что любовь к птицам пересиливала страх.

Я могла бы заняться и чем-то другим вместо того, чтобы сидеть здесь и ждать, пока Пенн увидит то, что он хотел увидеть, прежде чем мы отправимся к Гэвину. Скажем, бегом. Я обожала бегать. Мне нравилось чувствовать, как напрягаются и расслабляются мышцы, как начинают пылать легкие, когда упругие подошвы кроссовок отталкиваются от асфальта, придавая ногам ускорение. В старших классах я собиралась вступить в школьную команду по кроссу и легкой атлетике.

Конечно, я могла и одна свалить к Гэвину. Его не выпускали гулять после школы в наказание за фейерверк, устроенный в минувшие выходные, когда парень нашел в родительском гараже бутылочные ракеты, и все указывало на то, что домашний арест продлится еще миллиард лет. Хорошо хоть у Гэвина не отняли новую игровую приставку, и нам не запрещали приходить в гости. Дженсен наверняка уже торчал там в ожидании нас с Пенном. Ему не хватало терпения часами наблюдать за птицами, сидя на дереве. Дженсен всегда был первым в спортзале, и от игры в мяч его мог отвлечь только джойстик в руках.

Никто из наших родителей не пытался разлучить нас четверых, даже если мы здорово хулиганили. Еще с начальной школы мы всегда находили способ воссоединиться. Моя бабуля называла нас «четверо из одного стручка», и пусть я находила эту присказку странной, но мы оставались маленькой бандой, друзья — не разлей вода.

Впрочем, в последнее время… кое-что начало меняться, и я никак не могла понять, почему.

Гэвин охладел к домику на дереве, а иногда без причин заливался румянцем и вообще вел себя странно. В школе, да и после уроков одноклассники крутились возле Дженсена, особенно девчонки.

Я закусила губу, когда сердце ухнуло вниз, как чуть раньше — шлепанец.

Моя мама сказала, что Дженсен растет, как сорняк, и он действительно возвышался над нами тремя. Я так вообще перестала расти. Скользнув взглядом по футболке, я вздохнула. Спереди все осталось, как и в прошлом году, и в позапрошлом, и в позапозапрошлом. Все такая же доска. И если я убирала волосы под кепку, меня по-прежнему принимали за мальчишку. Все шло к тому, что мне не видать сисек, как у моих одноклассниц, и это означало, что для Дженсена я так и останусь девчонкой, которая сойдет за мальчишку из его тусовки.

Черт.

Даже не знаю, почему меня это волновало и так хотелось, чтобы он проснулся завтра и понял, что на самом деле я — девушка. Глупость какая, решила я, ковыряя ноготь, а не подгрызая его — по привычке, от которой меня тщетно пыталась отучить мама. В конце концов, стоит ли париться из-за того, что я останусь такой, какая есть. Пенну было тоже все равно, хотя с каждым месяцем ему все тяжелее приходилось в школе. Но для меня он оставался все тем же Пенном, и я еще больше любила его за это.

— Вон там! — взволнованно прошептал Пенн.

Подняв голову, я нахмурилась, вглядываясь в дерево, на которое он нацелил трубу телескопа. Мне не сразу удалось различить птицу с черно-белыми крыльями и красным пятном на грудке.

Я вздрогнула, когда птица спрыгнула на нижнюю ветку, сотрясая листья.

— Мне эти пернатые по барабану.

Пенн взглянул на меня сверху вниз, вцепившись в серебристый корпус телескопа. Его темно-карие глаза возбужденно мерцали.

— Почему? Они же такие красивые.

— Не знаю. — Я подтянула к себе ногу, снимая одинокий шлепанец. Птица вспорхнула и юркнула в зеленую крону, где и затаилась. — Ей как будто перерезали горло, и она залилась кровью.

У друга отвисла челюсть.

— Фу… гадость какая.

— Так и есть, — хихикнула я.

— Никогда не задумывался об этом, глядя на них. Хм. — Он снова прильнул к окуляру, и я проглотила вздох. Похоже, к Гэвину мы попадем не скоро. — Это мои любимые особи.

Мне ли не знать. Пенн всегда питал слабость к кардиналам.

Глава 1

Звезды усыпали небо крошечными факелами тики[?], озаряя мерцающим светом темные поля, вплотную подступающие к идеально ухоженному заднему двору. Я поскребла этикетку на бутылке и задрала голову, закрывая глаза и подставляя лицо теплому ветерку позднего лета. Сухая жесткая трава царапала мои голые ноги, и, скорее всего, я сидела на муравейнике или возле него, рискуя быть съеденной заживо, но меня это ничуть не смущало.

Всего через пару дней начнется мой последний год в школе, и будущим летом я уже буду смотреть не на звезды, а на сверкающие городские огни за стенами Университета Мэриленда.

— Элла, что ты делаешь, черт возьми?

Я дернулась от звука голоса Линдси Роуч и обернулась через плечо. Она стояла у меня за спиной с двумя бутылками пива в руках.

— Предлагаешь накачаться вусмерть? — спросила я, вскидывая брови. — Жестоко, Линдс.

Она засмеялась и плюхнулась на траву рядом со мной, поджимая под себя длинные загорелые ноги. Всучив мне бутылку, Линдси сморщила нос.

— Да нет. Я не собираюсь уподобляться девчонкам, которые напиваются на вечеринках у Брока, раздеваются догола и прыгают в бассейн, не говоря уже обо всем остальном.

Я было открыла рот. Но Линдс подняла руку, заставляя меня молчать.

— Ты сама знаешь, что там творится. Каждый год одно и то же. Кто-то из этих тупых девок обязательно раздевается, чтобы показать миру, Богу и младенцу Иисусу все свои прелести.

Мои губы дрогнули в улыбке. Мы с Линдс сдружились еще в десятом классе, когда нам поручили совместную работу над проектом к ярмарке общественных наук. Она всегда отличалась чертовской самоуверенностью и красноречием. Назвать ее всего лишь симпатичной у меня бы язык не повернулся. С ее-то черными вьющимися волосами, которые смотрелись одинаково шикарно, стянутые узлом на макушке или каскадом спускающиеся вниз по спине; безупречной кожей цвета кокоса; губами, будто созданными для рекламы мейкапа; и раскосыми глазами.

Нет. Линдс была настолько хороша собой, что все девчонки лопались от зависти, когда она появлялась в бикини. От ее красоты захватывало дух.

— Помнишь прошлый год? — Линдс сделала глоток и пристроила бутылку поверх джинсовых шорт. — Как Ви Бартол разделась и танцевала на вышке? А потом кувыркнулась в воду?

Я поморщилась, вспоминая неприятный эпизод. Ладно бы Ви просто забралась на вышку и сплясала, но ее падение здорово всех напугало. Впрочем, такое случалось каждый год с тех пор, как мы перешли в старшую школу. Вечеринки, которые закатывал Брок Кокран в последние летние выходные перед началом учебного года, стали притчей во языцех. Его родители уезжали на целый уик-энд, а старший брат поставлял алкоголь в неограниченных количествах. И кто-то непременно отчебучивал такое, о чем потом весь год горько сожалел.

Моя улыбка растаяла, как последние летние деньки. Вытянув ноги, я взглянула на Линдс и в серебристом лунном свете увидела, что она уже не улыбается.

Линдс закусила пухлую нижнюю губу.

— Я слышала, полиция все еще думает, что она сбежала.

Пошевелив пальцами ног, я снова устремила взгляд на небо. Всем хотелось верить, что Ви сбежала. Мне тоже. Другие предположения внушали ужас, но, когда одноклассница пропала две недели назад, ее родители появились в эфире местных телеканалов, слезно умоляя вернуть им дочь. В маленьких городках слухи распространялись мгновенно, и все уже знали, что все ее личные вещи остались на месте.

Кто же сбегает без денег, документов или запасного комплекта одежды?

И даже без мобильного телефона?

Линдс снова взялась за пиво, и я заставила себя отвлечься от мыслей о Ви. Мы никогда не были близкими подругами, но ее история, что бы за ней ни стояло, здорово взволновала меня.

Молчание, повисшее между нами, заполнял стрекот полчищ сверчков, готовых обрушиться на нас. Я ненавидела жуков. Всех, кроме божьих коровок. Только они казались мне безобидными. Другое дело — жуки-вонючки. Один из них, похоже, только что приземлился мне на голову. Эти монстры архаичного вида доводили меня до истерики, и они были повсюду, вторгшиеся в Западную Вирджинию, как в «день высадки»[?], и превратившие наш город в свою вотчину. Я считала жуков совершенно бесполезными тварями. И плевать мне на перекрестное опыление. Пусть перекрестно опыляют мою задницу и…

— Ты можешь в это поверить? — Линдс отвлекла меня от навязчивых размышлений о жуках, прежде чем я успела вспрыгнуть и с воплями помчаться в ближайшее укрытие. — Мы в выпускном классе. Конец этой долбаной школе.

Я позволила себе снова улыбнуться, почувствовав дрожь предвкушения. Выпускной класс — это круто. Мало того что теперь можно забить на учебу, мне не терпелось поскорее выбраться из этого города. Университет Мэриленда, конечно, не предел мечтаний, но вполне сгодится. Пока. В животе забулькало пиво. Хотя душа ликовала от счастья, тело надулось, как воздушный шар, готовый взмыть в небо.

Я скорчила гримасу, взглянув на свои руки, занятые бутылками с пивом. Боже, надо больше пить. Или меньше. Наверное, все-таки меньше.

Линдс прижалась щекой к моему плечу, и я привалилась к ней. Ее холодная бутылка уперлась мне в ногу.

— Но ты предательница. Не хочешь поступать в Западно-Вирджинский универ. Что я буду без тебя делать?

— Пустозвонить еще больше? — Я рассмеялась, когда она отпрянула от меня и разинула рот в притворном ужасе. — Все у тебя будет классно. К тому же мы собирались каждые выходные навещать друг друга, ты не забыла? И у нас будут каникулы, когда мы обе сможем приезжать домой.

— Я знаю. Как знаю и то, что ты найдешь себе нового парня и даже не вспомнишь имя Гэвина. Будешь спрашивать: Гэвин, кто это? Что за убогий, какашка на блюдечке?

— Какашка на блюдечке? — Смех поднялся во мне пузырьками и вырвался на свободу. — Ты напилась, что ли?

— Не-а. — Она пихнула меня плечом. — Знаешь, я немного удивлена, что его здесь нет.

— Он на побережье с родителями. Вернется только завтра.

Уголки ее губ опустились.

— Ты все еще общаешься с ним?

Вопреки тому, что думала Линдс, наше расставание с Гэвином в конце мая произошло по взаимному согласию… в основном. Ему хотелось развивать отношения и идти дальше, но тут наши желания не совпадали. Не могу сказать, что он повел себя, как последний придурок. Честно говоря, он как будто испытал облегчение от того, что я не так уж по нему и сохну, как могло показаться. Мы знали друг друга с первого класса и всегда оставались лучшими друзьями. Встречаться мы начали пару лет назад, и это было весело… и легко. Но в какой-то момент я почувствовала, что наши невинные ласки начинают смахивать на поцелуи с братом, и стало ужасно противно.

А ведь у меня даже не было брата.

— Мы с Гэвином по-прежнему друзья, Линдс. И ты это знаешь. — Я отхлебнула из первой бутылки, и меня чуть не вырвало, когда теплое пиво потекло по горлу. Позор. — И я на самом деле не хочу ни с кем встречаться. Какой смысл? Все равно я уеду в Мэриленд.

Линдс посмотрела на звезды, состроив обезьянью гримаску.

— Угадай, кто еще, как я слышала, собирается в Мэрилендский университет?

Я вскинула брови и замерла в ожидании. Насколько я знала, все как один нацелились на Университет Западной Вирджинии или Шеферд. Когда подруга не ответила, вздохнув, я легонько толкнула ее локтем.

— Ну, и кто же?

— Дженсен Карвер. Похоже, он едет в Мэриленд. Ты могла бы составить ему компанию.

Я уставилась на нее и пару раз моргнула.

— Дженсен? Не помню, чтобы мы с ним перекинулись хоть парой слов за последние четыре года, Линдс. Так что не вижу, каким боком меня это касается.

— Сейчас самое подходящее время, чтобы пару слов превратить в пару фраз, а потом, глядишь, дойдет и до клубнички. — Подруга хихикнула, потешаясь над моим изумлением. — Что?

— Что? Да он же самовлюбленный кретин!

— Тсс. — Она рассмеялась, оглядываясь по сторонам. Даже бойкая на язык Линдс не решалась говорить гадости про горячих парней — а Дженсен был не просто горячим, а обжигающе крутым. Но нас все равно никто не мог услышать, потому что мы сидели довольно далеко от бассейна. — Я все еще не понимаю, что у вас с ним за проблема.

Я наклонила голову, испепеляя ее убийственным взглядом.

— М-м, еще как понимаешь.

— Но это было давным-давно, Элла. — Линдси закатила глаза. — Во всяком случае, я не считаю его самовлюбленным.

— Он же не разговаривает ни с кем, кроме своих приближенных или девушки месяца. Даже не знаю, как ему удается оставаться таким популярным. — Я, конечно, лукавила. Все-то я знала. Хотя Дженсен происходил не из супербогатой семьи, как Брок, и первые полтора года старшей школы учился в другом штате, он обладал на редкость сексуальной внешностью и спортивным телосложением — первоклассный квотербек[?], что и говорить. А самовлюбленность стала третьим слагаемым его популярности.

Сексуальный. Спортивный. Самовлюбленная задница.

Вот вам портрет кумира старшей школы.

Я сделала долгий глоток холодного пива.

— Может, он просто тихоня? — возразила подруга.

По правде говоря, Дженсен всегда был немногословным. Вот именно, что был. Я понятия не имела, каким Дженсен стал. Я покачала головой и заправила за ухо прядь волос.

— Почему мы снова завели этот разговор?

— Ладно, значит, будем обе куковать в одиночестве. Может, это даже и лучше. — В темных глазах Линдси зажглись насмешливые искорки, когда она высоко подняла бутылку, провозглашая тост: — За наш выпускной год! Ура, детка!

Окончательно запутавшись и не зная, из какой бутылки пить — кажется, меня уже развезло, — я подняла полупустую, и мы чокнулись.

— Это будет отличный год.

— Даже не сомневаюсь. И он будет еще лучше, если мы перестанем отсиживаться тут, как последние лузеры.

Я засмеялась.

— Все в порядке. Мне бы только, э-э… — Не желая выпускать бутылку из рук, я пожала плечами. — Ладно, проехали. — Поднявшись с травы, я покрутила бедрами, одергивая платье. — Посмотри, я не испачкалась сзади? Жуков на мне нет? Нет жуков? Если ты…

Линдси фыркнула.

— Да нет на тебе никаких жуков, трусиха. Вот… — Она шлепнула меня по заднице с такой силой, что я еле устояла на ногах. — Если и были, то теперь уж точно ни одного.

— Спасибо. — Я попыталась посмотреть на свою попу. — Кстати, у меня такое чувство, будто надо мной надругались.

— Заткнись. — Подруга ухмыльнулась, хватая меня под руку. — Тебе же понравилось. Всем нравятся дружеские похлопывания от Линдси.

— Я слышала.

Она резко выдохнула.

— Сука.

— От такой и слышу.

Смех взорвал ночной воздух, и Линдси крепче сжала мою руку.

— Люблю тебя.

— Взаимно, — усмехнулась я.

Мы вскарабкались на невысокий холм, и нашим взорам открылась панорама шумной вечеринки под открытым небом. Похоже, мы многое пропустили, отсиживаясь на задворках.

— Ничего себе.

Яркий свет заливал просторное патио и кишащий телами бассейн. В лучах света кружили крошечные точки, похожие на блестки… если только за этими блестками не скрывались жуки, готовые высосать из меня все жизненные соки.

Нет, определенно пора выбросить из головы мысли о жуках.

Сквозь грохот музыки прорвались крики и смех. Во все стороны полетели брызги, распугивая стоявших слишком близко к воде девушек на каблуках, когда какой-то парень — кажется, из футбольной команды, — «бомбочкой» прыгнул в бассейн, поднимая такой фонтан, что мог бы окатить половину нашего класса.

Мой взгляд выискивал дружелюбные лица, но почему-то уперся в скопище мужских торсов. Парни без рубашек, собравшиеся возле остывшего газового гриля, являли собой цвет старшей школы. Все сплошь спортсмены, они играли в командах по футболу, бейсболу или баскетболу. И все относились к спорту серьезно.

За что отдельное спасибо Господу и младенцу Иисусу.

Их преданность любимым американским забавам угадывалась в накачанных бицепсах и кубиках на животе, от которых девчонок тянуло на глупости. Большие и разные.

Тот, кто сказал, что только парни любят глазами, сильно ошибался, потому что открывшееся нам зрелище никого не могло оставить равнодушным, и я смотрела, как зачарованная.

Брок, в черных пляжных шортах, стоял ближе всех к грилю. Его было легко узнать по коротко стриженным темным волосам и громкому смеху. Я тоже не могла не улыбнуться. Брок всегда вел себя дружелюбно и умел быть веселым… когда ему этого хотелось.

В десятом классе я даже испытала приступ влюбленности в него, но он тогда встречался с Моникой Грэм — одной из тех девчонок, что сейчас визжали у бассейна, облитые водой. Брок никогда не отличался постоянством, но, судя по его статусу в фейсбуке, обновленному пару недель назад, в настоящее время был свободен. А будучи свободным, Брок любил флиртовать. Все в школе знали об этом.

Рядом с ним стоял светловолосый и длинноволосый Мейсон Брум — футболист и известный любитель травки. Он совершал какие-то странные телодвижения, словно толкал бедрами… воздух. Любопытно. Этим летом Линдс удалось подцепить Мейсона. Ничего путного из их романа не вышло, но думаю, она еще не остыла к нему, судя по тому, как пожирала его глазами.

Напротив них, уставившись в бассейн, всем своим видом выражая желание быть где угодно, только не там, где он находится, стоял единственный и неповторимый Дженсен Карвер.

Женского чутья во мне уже хватало, чтобы признать его неоспоримую сексуальность. Отбросив в сторону наши плохие отношения и прошлую историю, я могла сказать, что Дженсен — самый красивый парень, которого я когда-либо видела.

Светло-русый, он казался темным блондином, если не стоял на солнце. Волнистые волосы падали на лоб. Когда-то он носил их длинными, и челка постоянно лезла ему в глаза. У него были широкие высокие скулы и крепкая челюсть, а полные губы… короче, колени слабели, когда в голову закрадывалась мысль о том, чтобы их поцеловать. Небольшая кривизна носа — футбольная травма, полученная пару лет назад, когда он играл в другом штате, — странным образом добавляла ему привлекательности. Светло-голубые глаза иногда казались серыми. И не то чтобы я уделяла столько внимания его глазам. А тело?

Парень явно работал над собой. Тренировался.

Рослый и мускулистый, он выделялся на фоне остальных парней — коренастых, как Брок, — возвышаясь над ними на целую голову, а его кубики так и хотелось пощупать, чтобы убедиться в том, что они настоящие.