Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Любовная фантастика
Показать все книги автора:
 

«Холодные объятия», Дженнифер Арментраут

Мы молчали всю дорогу домой. Добираться до владений Эббота пришлось слишком долго, хотя его убежище располагалось сразу за мостом. Но пробки! Когда меня отвозил и привозил Морис, он тоже никогда не разговаривал за рулем, но я болтала за нас обоих. С Николаем такое было невозможно. Я до сих пор мучилась сомнениями, считает ли он по-прежнему, что я предала клан, помогая Роту отыскать «Малый ключ Соломона», и гадала, улыбнется ли он мне когда-нибудь снова.

Казалось, прошло тридцать минут и десять лет, прежде чем «Эскалейд» плавно затормозил у крыльца особняка. Как обычно, я схватила свой рюкзак и распахнула дверцу. Я проделывала это так много раз, что даже не смотрела, куда ставлю ногу. Я знала, что ступлю на бордюр подъездной дорожки, ведущей к ступенькам крыльца.

Но когда я выпрыгнула из машины, мои ноги не ощутили опоры. Потеряв равновесие, я взмахнула руками и полетела «рыбкой» вперед. Рюкзак отбросило в сторону, когда я приземлилась на ладони. Бэмби без предупреждения сместилась, обвиваясь вокруг моей талии — видимо, чтобы не оказаться раздавленной при падении.

Спасибо за помощь.

Я чудом не расквасила себе нос, пока скользила по щебенке. Ободранные ладони саднило.

Николай выскочил из джипа и, громко выругавшись, бросился ко мне.

— С тобой все в порядке, малышка?

— Ай, — застонала я, вставая на колени и разглядывая изодранные в кровь руки. Если не считать того, что я проклинала себя за неуклюжесть, со мной все было в порядке. Вся красная от смущения, я закусила губу, сдерживая поток грязных ругательств. — Да, все нормально.

— Ты уверена? — Он подхватил меня под руку, помогая подняться. Однако стоило Николаю прикоснуться ко мне, как Бэмби пришла в движение, и я почувствовала, как она скользнула по шее и показалась прямо под челюсть. Увидев это, Страж резко отдернул руку, кашлянул и посмотрел мне в глаза. — У тебя содрана кожа на ладонях.

— Ничего, заживет. — Я знала, что пройдет несколько часов и от царапин не останется и следа. Хорошо бы еще, чтобы Бэмби к тому времени спустилась пониже и не маячила у всех на виду. Никому из Стражей не доставляло удовольствия видеть ее, и тому были причины. — Что случилось с бордюром?

— Понятия не имею. — Николай нахмурился, разглядывая серый раскрошенный камень. — Должно быть, дождем размыло.

— Странно, — пробормотала я, обнаруживая свой рюкзак в луже. Глубоко вздохнув, я подошла и достала его из грязной жижи.

Николай последовал за мной вверх по ступенькам.

— Ты уверена, что тебе не больно? Я могу попросить Жасмин, чтобы она осмотрела твои руки.

Для меня оставалось загадкой, почему Жасмин, член нью-йоркского клана Стражей, до сих пор не уехала. И не то чтобы мы с ней не ладили. Другое дело ее младшая сестра Даника, прекрасная, полнокровная горгулья, которая хотела детей от Зейна. Хотя, если вспомнить все, что связывало меня с Ротом, вряд ли я имела право на ревность.

Тем не менее каждый раз, когда я видела темноволосую красавицу, меня обжигало горечью. Двойная мораль вызывала отвращение, но я ничего не могла с собой поделать.

— Честное слово, со мной все в порядке, — повторила я. Мы томились в ожидании, пока Джефф, скрытый где-то в чреве особняка, разблокирует дверь. — Очевидно, я просто неуклюжая.

Николай не ответил, и — слава младенцу Иисусу и милым ангелам, — открылась входная дверь. Осторожно переступив порог, я бросила рюкзак и поспешила наверх к себе в комнату.

Мне повезло. Я не упала с лестницы, и Бэмби решила убраться с моего лица и теперь снова обвивала мое тело.

Из-за того, что мы так задержались, плюс это нелепое падение, я опаздывала на встречу с Зейном, но, уже скидывая сапоги, поймала себя на мысли, что вряд ли смогу сосредоточиться на тренировке, учитывая то, что творится у меня в голове.

Почему я не могла видеть души? И что бы это значило?

Мне хотелось поделиться с кем-то своими тревогами — возможно, с Зейном, но только не с его отцом. Я больше не доверяла Эбботу. Во всяком случае, после того, как обнаружила, что все это время он знал, кто мои мать и отец. К тому же я почти не сомневалась в том, что и он не доверяет мне до конца, опасаясь моей испорченной крови.

Я достала из шкафа спортивные штаны и футболку и швырнула их на кровать. Прохаживаясь по комнате в носках, я расстегнула джинсы и стащила через голову свитер. Волосы наэлектризовались и встали дыбом. Зейн наверняка подскажет, что мне делать. С тех пор как Рот…

Дверь спальни распахнулась, и ворвался Зейн.

— Николай сказал мне… что за черт?

Я застыла у кровати, и мои глаза увеличились, наверное, до размеров космического корабля. Вот черт! Свитер так и остался болтаться на руке, а из одежды на мне остались лишь лифчик — черный — и джинсы, наполовину расстегнутые. Не знаю, почему я так зациклилась на цвете лифчика, но сути это ничего не меняло — полураздетая, я стояла, хватая воздух.

Зейн замер на месте, и я опять, как в случае с Николаем, не увидела привычного жемчужного свечения. Но куда больше меня беспокоило то, что видел Зейн: меня, стоящую перед ним в одном лифчике — черном лифчике.

Его красивые голубые глаза были широко распахнуты, зрачки казались почти вертикальными. Волнистые белокурые волосы, которые он недавно подрезал, все еще оставались довольно длинными и закрывали широкие скулы. Полные губы приоткрылись.

Десять лет я росла рядом с Зейном. Он на четыре года старше меня, и я боготворила его, как любая младшая сестренка, но чувства, которые я испытывала к Зейну, по крайней мере, последние пару лет, нельзя назвать сестринскими. Я хотела его с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы оценить четко очерченные кубики мышц на его животе.

Но Зейн всегда был и будет для меня вне досягаемости.

Он полнокровный Страж, и, пусть я не могла увидеть его душу прямо сейчас, я знала, что она у него есть и что она чиста. Хотя в прошлом ничто не мешало нашей с ним близости, отношения с кем-то, имеющим душу, слишком опасны, потому что я могу выпить ее, как ароматный сок.

Его отец рассчитывал, что они с Даникой непременно станут парой.

Гадость.

Впрочем, в эту минуту его многодетное будущее с Даникой на повестке дня явно не стояло. Зейн уставился на меня так, будто увидел впервые. Да я и сама не могла припомнить, чтобы когда-нибудь щеголяла перед ним в купальнике, а тем более в лифчике. Я старалась не думать о красных трусиках в горошек, проглядывающих в расстегнутой ширинке джинсов.

И тут до меня дошло, куда устремлен его взгляд.

Румянец вспыхнул на моих щеках и следом за его взглядом спустился к шее и еще ниже. Я чувствовала, как у меня на спине подергивает хвостом Бэмби. Она свернулась вокруг талии; ее длинная шея вытянулась между моих грудей, а голова покоилась, как на подушке, на выпуклой возвышенности справа, прямо под цепочкой с кольцом.

Взгляд Зейна скользнул по всей длине татуировки, и я съежилась, а румянец на щеках заполыхал еще жарче. Что он должен думать при виде Бэмби, которая нарочито выставилась напоказ как напоминание о том, что я другая? Нет, лучше этого не знать.

Он сделал шаг вперед и снова остановился, в то время как его пристальный взгляд бродил по моему телу, и я ощущала его как физическую ласку. Что-то шевельнулось во мне, и смущение сменилось пьянящей теплотой. Тяжесть поселилась в груди, заломило внизу живота.

Я знала, что надо натянуть свитер или хотя бы сделать попытку прикрыться, но в том, как он смотрел на меня, было что-то необъяснимо притягательное, что мешало мне пошевелиться, и я… я хотела, чтобы он видел меня.

Видел, что я уже не та маленькая девочка, которая прячется в шкафу.

— Боже, — произнес он, наконец, голосом глубоким и низким, больше похожим на урчание. — Какая ты красивая, Лейла. Очаровательная.

Мое сердце исполнило сальто, но слух, должно быть, меня обманывал, потому что не мог он такое сказать. В прошлом он бы назвал меня симпатичной, но не красивой — и уж точно не очаровательной. Во всяком случае, не бывает красавиц с такими белесыми, почти бесцветными, волосами, которые, скорее, подходят глуповатым пупсам Кьюли[?], и глазами и ртом, слишком крупными для моего лица. Не хочу назвать себя уродиной, но я уж точно не Даника. С глянцевыми черными волосами, высокая и изящная, эта девушка ослепительно хороша.

А я только что кубарем вывалилась из машины и издалека могла сойти за альбиноса.

— Что? — прошептала я, прижимая свитер к груди.

Качая головой, он подошел — нет, прошествовал — ко мне. Каждый его шаг был наполнен уверенностью и врожденной грацией, которой позавидовал бы любой танцор.

— Ты прекрасна, — сказал он, и в его глазах блеснула синева. — Кажется, я никогда не говорил тебе об этом.

— Нет, но я н…

— Не говори, что ты не красивая. — Его взгляд снова скользнул туда, где лежала голова Бэмби, и я еле слышно выдохнула сквозь приоткрытые губы. На этот раз демоническая татуировка не шелохнулась. — Потому что это не так, Лейла. Ты прекрасна.

На кончике моего языка уже вертелось спасибо, которое казалось самым подходящим ответом, но слова умерли, когда он поднял руку. Бретелька лифчика сползла вниз, и он подхватил ее двумя пальцами. От этого прикосновения мелкая дрожь пробежала по моему телу.

Во мне вдруг проснулась собственница. Потребность заявить свои права на него пронзила меня так глубоко и так сильно, что от слабости подкосились ноги, и перехватило дыхание. Когда он вернул бретельку на место, его пальцы коснулись моей кожи, и страстное желание лишь укрепилось во мне, хотя что-то в нем казалось чуждым. Да, я чувствовала голод, но…

Наши взгляды встретились, и теперь его зрачки стали четкими вертикалями. У меня пересохло во рту, и на какое-то безумное мгновение показалось, что он поцелует меня. Я напряглась каждой клеточкой, отчего хвост Бэмби заерзал по моей спине. Тысячи фантазий, в которых присутствовал Зейн, так и не подготовили меня к этому моменту. Зейн… он значил для меня целый мир, и прежде чем Рот…

Рот.

Горло сдавило при мысли о золотоглазом демоне. Его образ тотчас возник перед глазами — волосы темные, как обсидиан, высокие и угловатые скулы, губы, изогнутые в хитрой улыбке, которая меня бесила и в то же время волновала.

Как я могла стоять рядом с Зейном, грезить о поцелуе — а я действительно хотела, чтобы он поцеловал меня, — когда совсем недавно я потеряла Рота?

Но Рот никогда не принадлежал мне по-настоящему, а целовать Зейна я не могла.

С видимым усилием он оторвал от меня взгляд и оглянулся. Боже правый, дверь осталась открытой. Кто бы ни прошел мимо, мог увидеть меня, застывшую перед Зейном, в одном лифчике.

Меня снова окатило теплой волной, я отступила назад и поспешно натянула свитер через голову. Потом отвернулась и пригладила руками наэлектризованные волосы. Лицо горело так, будто я валялась самом солнцепеке, и мысли путались, пока я застегивала джинсы дрожащими пальцами.

Зейн откашлялся, но, когда заговорил, его голос прозвучал глубже и грубее обычного:

— Наверное, мне стоило постучаться, да?

Сосчитав до десяти, я повернулась и заставила себя непринужденно пожать плечами. Он по-прежнему таращился на меня, словно я все еще была без одежды.

— Я и сама вламываюсь к тебе без стука.

— Да, но… — Он вскинул брови, потирая рукой подбородок. — Извини за вторжение… и за то что так пялился на тебя.

Теперь меня как будто впечатали лицом в солнце. Я села на край кровати и закусила губу.

— Все в порядке. Просто лифчик, да? Эка невидаль.

Он опустился рядом и, склонив голову набок, посмотрел на меня. Густые золотистые ресницы прикрывали его глаза.

— Да, ты права. — Он помолчал, и я почувствовала, что он отвел взгляд. — Я пришел, потому что Николай сказал, ты упала на улице.

О боже. Я совсем забыла про свое унизительное падение.

— Ты в порядке?

Я подняла руки и показала ему исцарапанные красные ладони.

— Ага. Я-то в порядке. А вот бордюр — нет. Ты не знаешь, что с ним случилось?

— Нет. — Он потянулся и взял мою правую ладонь. Нежно погладил царапины большим пальцем. — Сегодня утром, когда я пришел домой с охоты, все было, как обычно. — Он взмахнул ресницами. — Ты попросила Жасмин осмотреть твои руки?

Каким бы приятным ни было его прикосновение, я со вздохом высвободила руку. Жасмин обладала природным талантом знахарки и лечила раны целебными травами и всякими снадобьями.

— Не волнуйся так. К утру от этих царапин и следа не останется.

Он на мгновение задержал на мне взгляд и откинулся на кровать, опираясь на локоть.

— Потому я и прибежал. Подумал, что ты пострадала сильнее, чем говоришь, и потому до сих пор не спустилась в спортзал.

Я повернула голову. Он потянулся к Мистеру Снотти и усадил медвежонка между нами. Я усмехнулась.

— Еще Николай сказал, что ты странно вела себя в машине, — добавил он после короткой паузы.

Стражи порой напоминали мне старых сплетников на еженедельных посиделках за игрой в бинго[?], но у них действительно были причины остерегаться меня. Я заправила волосы за уши.

— Кое-что сегодня все-таки случилось.

Его большая рука замерла на плюшевом мишке, и наши глаза встретились.

— Что?

Я отбросила в сторону все мысли о лифчике и полуобнаженной натуре, решив, что подумаю об этом позже, придвинулась к нему и, памятуя об открытой двери, произнесла вполголоса:

— Не знаю, как и почему это случилось, но на уроке биологии у меня начались странности со зрением.

Зейн насупился.

— А поподробнее?

— Это связано с душами. На биологии я заметила, что ауры как будто… мигают, а потом, в обед, они и вовсе исчезли.

— Полностью?

Я кивнула.

Зейн выпрямился одним плавным движением.

— Ты не видишь души?

— Нет, — прошептала я.

— Даже моей?

— Я не вижу ни одной души. — Мой пульс подскочил и забился в бешеном ритме. — Ни у кого. Это как с демонами. Вокруг них ведь тоже пустота.

Он поджал под себя ногу и, наклонившись ко мне, понизил голос:

— И это произошло совсем недавно. Они мигали, а потом полностью гасли?

Я опять кивнула, чувствуя, как в животе затягиваются узелки страха.

— За обедом я ощутила острую боль в глазницах и зажмурилась. Когда я снова открыла глаза, все ауры исчезли. Вот так.

— И больше ничего не произошло? — Когда я покачала головой, он потер грудь прямо над сердцем. — Ты не вступала в контакт… с демонами?

— Нет, — поспешно произнесла я. — Что ты, я бы сразу сказала тебе.

На какое-то мгновение напряженный взгляд замер на его лице, и у меня в груди шевельнулась тревога. Конечно, он не рассчитывал на мою откровенность. Я врала ему про Рота целых два месяца.

— У тебя есть все основания не верить мне… ведь я обманывала тебя раньше. — Я тяжело сглотнула, когда он отвел взгляд. На его скулах заиграли желваки. — Прости меня за это, но я думала…

— Ты думала, что все делаешь правильно, не рассказывая нам о нем и продолжая поиски «Малого ключа», — тихо произнес он, не называя его имени. — Я понимаю. И пытаюсь не злиться.

Я подтянула колени к груди.

— Я знаю.

Он взглянул на меня, и выражение его лица смягчилось.

— Ладно. Так больше ничего не случилось? Хорошо, если так. — Он шумно выдохнул и покачал головой. — Не знаю. Больше и некого просить. Не осталось ни одного…

— Демона?

— Ну да. Ни одного демона, кто мог бы делать то, что умеешь ты, так что нам последнее время и делать нечего.

Моя мать видела души, по крайней мере, так сказал Рот. Впрочем, обратиться к ней я не могла, поскольку она до сих пор томилась в заточении в Аду.

— Может, со временем это пройдет, — сказал он, откидывая с лица упавшую прядь светлых волос — почти таких же белых, как мое лицо. — Так что давай не будем паниковать, пока не узнаем все наверняка. Договорились?

Я машинально кивнула, хотя уже начинала психовать.

— Я не смогу ставить метки.

Зейн склонил голову набок.

— Нашла, из-за чего переживать, Букашка Лейла. Ты в последнее время этим и не занималась.

— Ты ведь не скажешь Эбботу, правда?

— Нет, если ты просишь. — Он помолчал. — Но почему ты не хочешь, чтобы он знал?

Я пожала плечами, не испытывая никакого желания говорить об его отце. Зейн любил отца и доверял ему.

Зейн задержал на мне взгляд, а потом раскинулся на кровати во весь рост. Он протянул ко мне руку и хитро улыбнулся.

— Хочешь пропустить тренировку?

Я сознавала всю важность тренировок. Они позволяли мне не ударить в грязь лицом при встрече с демонами, но я кивнула. Положив ладонь в его руку, я позволила ему завалить меня на кровать. Мы полежали немного — я на спине, Зейн на боку.

Он держал мою ладонь в своей руке, стараясь не задевать содранную кожу.

— Как у тебя с аппетитом в последнее время?

Я вздохнула.

— Все так же.

Последовала пауза.

— Питаешься нормально?

Нахмурив брови, я откинула голову назад, чтобы видеть его лицо.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

Зейн ответил не сразу.

— Ты похудела, Лейла.

Я пожала плечами:

— Ну, может, это и неплохо.

— Тебе совсем не нужно терять вес. — Легкая улыбка промелькнула на его губах, но не коснулась глаз. — Я знаю, последние две недели выдались тяжелыми.

Грудь сдавило, и клубок самых разных чувств застрял комом в горле. Эти две недели были сотканы из мгновений тепла и света и бесконечных часов тьмы и утрат. Мне никогда еще не доводилось терять близких — во всяком случае, ничего подобного я не припоминала. Я не умела скорбеть и не знала, как переживают горе. Когда от меня оторвали Рота, передо мной словно захлопнулась дверь в ту жизнь, о которой я и не смела мечтать.

Каково ему сейчас? Мучают его или пытают? Возможно ли, что с ним все хорошо? Я столько раз задавала себе эти вопросы, что они, казалось, постоянно звучали у меня в голове.

— Я знаю, ты переживаешь из-за него, — сказал Зейн, вплетая свои пальцы в мои. — Но не забывай про меня. Я здесь, с тобой. И всегда буду.

У меня перехватило дыхание, и в горле застряли рыдания.

Он опустил голову, и в следующее мгновение его губы коснулись моей щеки. Только Зейн, знавший о том, что я могу сделать с тем, у кого есть душа, осмеливался так приближаться ко мне.

— Хорошо?

— Хорошо, — прошептала я, зажмуриваясь от уже знакомой жгучей боли в глазах. — Не забуду.

Глава 3

К обеду следующего дня я по-прежнему не видела ни одной души, но на уроке литературы, пока я делала вид, будто внимательно слушаю лекцию о последствиях безрассудной любви Ромео и Джульетты, у меня возникла идея.

Вот уже несколько дней я не встречала демонов, и, может быть, с ними тоже произошли какие-то изменения. Такое предположение казалось не лишенным смысла. Если люди вдруг утратили души, возможно, я увижу что-то новое и в демонах, бездушных по природе своей?

Пока Стейси выкладывала на тарелке смайлик из брокколи, я скинула Николаю эсэмэску с просьбой забрать меня на Дюпон Сёркл. Я знала, что он прочтет ее, когда проснется, и не сочтет странной, ведь он не знал, что со мной происходит. Другое дело — Зейн, но его я собиралась посвятить в подробности, когда уже вернусь домой.

— Как сегодня прошла биология, без потрясений? — спросил Сэм, цепляя кусочек брокколи пластиковой вилкой.

Стейси покачала головой.

— Как обычно, только миссис Клео не было.

— Бедную женщину, наверное, хватил удар. — Я макнула овощи в кашицу мяса неизвестного происхождения. — Ее сегодня заменял мистер Такер.

Стейси ухмыльнулась, поглядывая на меня.

— Молодой и горячий.

— В самом деле? — уточнил Сэм. Прежде чем она успела ответить, он потянулся через стол и провел большим пальцем по ее щеке.

Стейси замерла.

Я оцепенела.

Сэм усмехнулся и снова потер пальцем ее скулу.

— Поймал. — Он откинулся на спинку стула.

— Поймал? — пробормотала Стейси.

Мои губы растянулись в улыбке.

— Ресница, — объяснил он, не отрывая от нее глаз. — Ты знала, что ресницы оберегают глаза от пыли?

— Угу. — Стейси кивнула.

Он усмехнулся.

— Врешь, не знала.

— Да, — прошептала она.

Перехватив взгляд Сэма, я рассмеялась. Слава богу, Сэм наконец-то начал проявлять уверенность в отношениях со Стейси. Не секрет, что он по уши влюблен в нее вот уже два года.

И это натолкнуло меня на мысль: раз демонические способности на время оставили меня, было бы неплохо вернуться в обычную жизнь и сделать что-нибудь… нормальное.

— Ребята, чем вы заняты в этот уик-энд?

Стейси моргнула, откидывая со лба густую челку.

— Все выходные работаю нянькой, присматриваю за младшим братцем. А что?

— Я подумала, может, в кино сходим или еще что.

— Я буду свободна в каникулы на День благодарения. — Она на удивление застенчиво улыбнулась Сэму. — А ты?

Сэм вертел в руках крышку от пластиковой бутылки.

— Я свободен в любое время. — Его темные глаза устремились на меня. — Почему бы тебе не пригласить Рота?

Я почувствовала, как сердце ухнуло вниз, и открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Это шутливое предложение обожгло меня сильнее пощечины.

Приятель перевел взгляд на Стейси.

— Хм, кажется, я опять облажался. Вы что же, больше не встречаетесь? Я просто подумал, может, он перешел в новую школу или что-то в этом роде?

Видит Бог, как я хотела, чтобы так оно и было.

— Я… мы давно не общались.

Сэм явно чувствовал себя неловко.

— О. Извини. — Он уставился на свою пустую тарелку.

Стейси быстро перевела разговор на тему кино. По дороге в класс мы остановились у шкафчиков раздевалки, и она, сочувственно поджав губы, шепнула мне: