Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Современные любовные романы
Показать все книги автора:
 

«Милашка», Джен Сакс

Не успело солнце заглянуть в огромные окна моего жилища, как я уже сидел в кресле перед компьютером, потягивал крепкий кофе и делал первые прикидки относительно своих недавних наблюдений. Откровенно говоря, результаты оказались более чем поверхностные. Единственное, что было известно мне наверняка, — имя и домашний адрес, который я прочитал на почтовом ящике еще в тот первый памятный вечер.

Что же до остального, похвастаться было практически нечем. Из департамента городского автотранспорта мне не сообщили ничего интересного. Она либо никогда не нарушала правил уличного движения, либо вообще не пользовалась машиной. Примерно то же самое сообщили и на местной телефонной станции. Девушка редко пользовалась телефоном, а те немногочисленные междугородные звонки, которые были зафиксированы, адресовались преимущественно близким родственникам.

Гораздо более интересными в этом смысле оказались ее финансово-кредитные отношения. Так, например, мне удалось выяснить, что она неоднократно брала кредит в банке, явно превышая доходную часть своего личного бюджета, а также имела несколько просроченных платежей по счетам. Впрочем, это довольно типично для представителей ее поколения. Нынешняя молодежь не привыкла задумываться о последствиях своих поступков и обременять себя излишней аккуратностью в финансовых делах. С другой стороны, причислить ее к категории молодежи можно было лишь с большой натяжкой. Тридцатилетняя женщина должна полностью отвечать за свои поступки. Выяснилось также, что она была давним членом «Лиги плюша», но после окончания престижного университета не утруждала себя амбициозными жизненными проектами, работала спустя рукава и соответственно с трудом обеспечивала себе безбедное существование.

В настоящее время она работала исполнительным редактором в специализированном политико-экономическом журнале и звезд с неба явно не хватала. Правда, ее имя каким-то образом попало в базу данных «Нексис», и я с удивлением узнал, что она автор нескольких неглупых статей по проблемам международного шпионажа. Тогда я не придал этому большого значения, но сейчас, после утренней находки возле ее дома эта информация стала постепенно обретать иной смысл. Я внимательно прочитал ее статьи, и они меня заинтриговали. Она подробнейшим образом описывала деятельность наркобаронов Колумбии и возглавляемые ими преступные корпорации, демонстрировала завидную осведомленность об активности шпионских сетей в Восточной Европе, а также анализировала перипетии последнего этапа холодной войны и ее последствия. Правда, при этом журналистка, как мне показалось, преувеличивала роль взаимной подозрительности и параноидального страха, парализовавшего многих известных государственных и политических деятелей, однако это вполне простительно для человека, который лично никогда не сталкивался с подобными проблемами.

Самое удивительное заключалось в том, что большая часть ее работ была посвящена анализу быстро развивающихся экономических систем современного мира, — в моем представлении это плохо соотносилось с поведением и образом жизни рыжеволосой жительницы района Ист-Виллидж. Как ни странно, женщина оказалась намного серьезнее, чем можно было предположить, наблюдая за ней со стороны. Непонятно, почему такая умница сидит в редакции и довольствуется столь низким доходом, когда могла бы без особых усилий зарабатывать намного больше.

Во всем остальном она по-прежнему оставалась для меня темной лошадкой. Я перерыл все доступные мне компьютерные банки данных, но так и не обнаружил той романтической составляющей ее жизни, которая напрашивалась после моих недолгих наблюдений. Все ее поездки так или иначе были связаны со служебными обязанностями, а романтические связи ограничивались узким кругом людей. Кроме того, дама была не замужем и на редкость исправно платила подоходный налог. Оставалась надежда на полицейскую хронику, но и там ее имя не значилось.

Короче говоря, мне не удалось отыскать ничего, что помогло бы разгадать тайну обнаруженного сегодня утром тела молодого парня. А с другой стороны, если она действительно имела к этому хоть малейшее отношение, то надеяться найти ключ к разгадке в каких-нибудь компьютерных файлах было бы по меньшей мере наивным. Просмотрев интересовавшую меня информацию, я заодно навел порядок в своих финансах — перевел недавно заработанные деньги из местного банка на свои оффшорные счета, проверил состояние моих акций на нескольких фондовых биржах и в конце концов выключил компьютер. Виртуальный мир уже ничем не мог помочь мне. Пора было выводить из гаража машину и начинать новый этап расследования, требующий совершенно иных качеств и навыков.

Глава 5

Грейс

Никак не могу понять, за что моя начальница так ненавидит меня. Я никогда не пытаюсь спорить с ней, не пререкаюсь, не подвергаю сомнению ее приказы, не допускаю никаких серьезных сбоев в работе и вообще не делаю ничего, что могло бы вызвать у нее неприязнь. И тем не менее она все чаще и чаще критикует меня. Я не плохо справляюсь со своими профессиональными обязанностями, но ей все мало, всем она недовольна и готова разорвать меня на части при каждом удобном случае. Почти всегда я ухожу с работы последней, а когда мы готовим выпуск очередного номера журнала, торчу в редакции до двух ночи, в то время как все остальные давным-давно отдыхают. Причем она сама всех отпускает по домам, а меня держит до ночи и еще орет по каждому поводу. Я перебрала все возможные причины, но так и не нашла объяснения ее гнусному поведению. Сначала я думала, что она завидует моему росту и стройности, однако потом сообразила, что ей наплевать на свой внешний вид и это не может быть причиной для постоянных наскоков. В конце концов я остановилась на весьма лестном для меня предположении, что она подсознательно считает себя интеллектуально ущербной и именно поэтому изливает на меня свою злобу. А если откровенно, я до сих пор теряюсь в догадках и не могу найти достаточно веских оснований для ее бесконечных придирок.

Больше всего меня бесит ее отвратительная способность находить недостатки в моей работе и выносить их на всеобщее обсуждение. Что бы я ни делала, она всегда недовольна. А когда придраться не к чему, придумывает некие важные дела, которые, по ее мнению, я должна была сделать, но еще не сделала. К примеру, если я сдаю свою статью, то она считает, что в ней следовало упомянуть о неком факте, который вообще не имеет никакого отношения к теме моего исследования. А если я редактирую чужую статью, она обязательно обнаружит какие-то упущения, найдет повод упрекнуть меня за небрежность или что-нибудь в этом роде. Другими словами, она до такой степени злобна и мстительна, что часто доводит меня до слез, хотя, конечно, я никогда не даю ей возможности лично лицезреть мое унижение.

Поэтому я нисколько не удивилась, когда в понедельник начальница при всех отчитала меня за недавно пропущенный день, назвав это возмутительной безответственностью и расхлябанностью. При этом она повторяла, что я должна была позвонить ей и предупредить, что не смогу приехать в редакцию. И мне ничего не оставалось, кроме как соврать, что я отравилась и весь день просидела над унитазом. Мне было так плохо, убеждала ее я, что даже не было сил снять трубку и позвонить. Но отговорка не помогла. Весь понедельник она укоряла меня прогулом и бросала косые взгляды в мою сторону.

К счастью, моя голова была забита совсем другими вещами, и я почти не обращала на нее внимания. Две статьи в очередной номер были еще не готовы, а третья была написана так плохо, что необходимо было срочно ее переделывать. К тому же я никак не могла дозвониться до нужных людей, чтобы закончить свое исследование. Словом, целый день я металась по редакции и улаживала эти проблемы, что помогло на время забыть о событиях прошедших выходных.

В довершение всего вконец испортился мой автоответчик и я потеряла связь со своими авторами. Правда, у меня был телефон с определителем, но он выдавал только номер, а не имя звонившего. А мне позарез нужно было знать, кто звонил, в какое время и по какому поводу. Конечно, в большинстве случаев я могла определить это по номеру, но, к сожалению, не всегда. Пришлось самой звонить по тем номерам, которые остались в памяти телефона, и выяснять, кто меня разыскивал и почему. А это, должна вам сказать, работенка не для слабонервных. Я чувствовала себя полной идиоткой, когда пыталась выяснить, кто и зачем звонил. На другом конце провода снисходительно мычали, фыркали, а то и вовсе бросали трубку.

К концу дня я совершенно выбилась из сил и перестала понимать, что происходит вокруг. Я не выносила, когда бросали трубку, а тут самой пришлось так поступать. Я набирала номер, ждала, когда мне ответят, и бросала трубку. После этого долго копалась в бумагах, пытаясь выяснить, кто мог позвонить из той или иной фирмы. Иногда получалось.

С другой стороны, в этом безумном режиме были свои преимущества. Если бы не беготня и нервотрепка, я бы невольно стала вспоминать Клейтона и все ужасные обстоятельства его кончины. А вслед за этим неизбежно последовало бы раскаяние, угрызения совести… К счастью, в понедельник некогда было думать обо всем этом. Конечно, я ни за что на свете не решилась бы повторить этот «подвиг», но для анализа собственного поведения просто не было времени. Я ограничилась тем, что пообещала себе никогда больше не скрывать своих чувств и вообще пореже соглашаться на свидания с малознакомыми людьми.

Если с Клейтоном все более или менее прояснилось, то о работе этого никак нельзя было сказать. Почти весь день я просидела за компьютером, но ничего толком не сделала. Лишь к концу рабочего дня дело сдвинулось с мертвой точки. В самый разгар моей отчаянной суеты в редакции неожиданно появился Пит — один из наших иностранных корреспондентов. Я сидела, бездумно и бессмысленно вперившись глазами в монитор, когда кто-то коснулся моего плеча. Я подняла голову и чуть не подпрыгнула от радости. Я знала, что Пит никогда не появляется в редакции без какого-нибудь сногсшибательного материала, а мне только это и надо было.

После дежурных приветствий Пит обрадовал меня — он привез готовую статью. Из этого следовало, что я могу спокойно заменить ею свою недописанную, а уж потом при более благоприятных обстоятельствах закончить ее. Пит работал в Лиме и часто присылал нам интересные материалы о событиях не только в Перу, но и в других латиноамериканских государствах. Причем все его материалы отличались добротностью и основательностью, чего не скажешь о многих других авторах. Пит прекрасно говорил по-испански и работал с весьма информированными источниками. Именно поэтому его публикации обычно вызывали благожелательные отклики специалистов, а читатели журнала просто визжали от восторга.

Пит провел в Перу почти весь прошлый год, а в Нью-Йорк прилетел, видимо, для того, чтобы проведать старенькую мать. Мы давно знали друг друга и даже дружили — редкость в нашей редакции. Точнее сказать, он поглядывал на меня плотоядными глазами и, похоже, был бы отнюдь не прочь провести со мной вечерок-другой. Но я всегда держала дистанцию. Правда, до сих пор не могу объяснить почему. Он был прекрасным парнем, хорошим другом, на редкость неглупым, превосходно образованным и все такое. К тому же он был недурен собой, хорошо сложен и вообще производил впечатление вполне современного и во всех отношениях приятного мужчины. Конечно, Пит был далеко не красавец, но при этом некий шарм в нем все-таки был. А что еще нужно для нормальных отношений?

Разумеется, я готова была болтать с ним до конца рабочего дня. А потом, может быть, и поужинать где-нибудь вместе, но моя мегера, то есть шеф-редактор, зыркала на нас исподлобья, готовая разразиться очередной тирадой о пользе дела и вреде бессмысленной болтовни. В конце концов я вынуждена была распрощаться с Питом, правда, пообещав, что непременно поужинаю с ним на следующий день. Меня это ни к чему не обязывало, — я сразу решила, что это будет не свидание, а самая обычная деловая встреча.

 

Я и представить себе не могла, что мы окажемся в одной постели. Что же я делаю, черт меня побери? Что со мной происходит? Я хочу трахаться, потому что мне нечего делать, или мне нечего делать, потому что я хочу трахаться? Боже мой, неужели я превращаюсь в нимфоманку? Или стала притягивать к себе мужиков как магнит? Может быть, я неотразима? Или они так неотразимы, что я просто не нахожу в себе сил отказать?

Последняя мысль мне очень не понравилась. Уж лучше чувствовать неотразимой себя, чем признаться, что не можешь отказать первому встречному. Конечно, Пит не первый встречный, но я действительно не собиралась заниматься с ним любовью. По многим причинам, и прежде всего потому, что мы работаем в одной издательской фирме и часто встречаемся по служебным делам. Я хорошо знала давнее правило: не спи с теми, с кем работаешь, и не работай с теми, с кем спишь. Кроме того, он не вызывал у меня сильных чувств. Во всяком случае, таких, чтобы можно было не задумываясь лечь с ним. А самое главное заключалось в том, что все произошло в состоянии крайнего опьянения. Если честно, я так надралась, что почти перестала контролировать свои поступки и вообще не соображала, что делала. Глупо, конечно, но уже ничего не изменишь. Были и другие причины, о которых я предпочитаю не говорить.

Впрочем, начало нашего постельного романа я помню прекрасно. Все началось довольно банально. Изрядно захмелев, Пит стал тискать меня, потом поцеловал в шею, на что я совершенно не прореагировала. Это, видимо, воодушевило его, и через несколько минут он уже осыпал поцелуями мое лицо, потом стал шарить рукой по груди. Если бы он с самого начала поцеловал меня в губы, я бы оттолкнула его, но он этого почему-то не сделал. Тем самым он выбил почву у меня из-под ног, а когда я опомнилась, было поздно. Тем более что алкоголь притуплял сознание и делал мои попытки сопротивления если не бессмысленными, то, во всяком случае, малоубедительными. На какое-то время я просто обезумела. К тому же меня преследовала мысль, что это всего лишь минутное увлечение, ничего серьезного. Другими словами, Пит не посягал на мою свободу и тем самым сохранял свою жизнь. Да и как он мог на что-то претендовать, если жил в другой стране за тысячи миль отсюда, а в Нью-Йорк приехал на несколько дней?

Короче говоря, когда мы переместились с дивана на кровать, я видела, что он возбужден до предела. Это было заметно даже невооруженным глазом, а мой глаз весьма наметан. Должна признаться, его возбуждение вызвало у меня весьма противоречивые чувства. Впрочем, Такие чувства возникают у меня всегда, когда я вижу изготовившегося мужика. С одной стороны, мне приятно думать, что он возбужден из-за меня, а с другой — я готова убить его потому, что он принял меня за похотливую шлюху. Настолько похотливую, что готова на все после минимальной прелюдии. Со своей стороны, я обычно старалась не демонстрировать свои чувства и вообще делала вид, что тот или иной мужчина мне безразличен. Повторяю, я старалась, хотя получалось это не так часто, как мне того хотелось.

Ума не приложу, почему все так получается. Несмотря на отсутствие интереса с моей стороны, они липнут ко мне как мухи, хотя я всегда стараюсь вести себя холодно, по крайней мере с малознакомыми мужчинами. Так, например, я никогда не возбуждаю их сознательно, а когда помимо моей воли это все-таки происходит, не даю повода для продолжения контакта. И тем не менее все, как правило, заканчивается в постели. А все потому, вероятно, что мне не хватает смелости отвергнуть их гнусные притязания. Кроме того, многие парни сейчас ходят в обтягивающих джинсах, так что понять, возбужден он или нет, практически невозможно. Ведь плотная джинса все равно сильнее их половых органов.

Что же до Пита, в этот ответственный момент он был в трусах, а это уже совсем другое дело. В общем, я старалась делать вид, что абсолютно ничего не замечаю, а в результате оказалась с ним в постели. А пока я раздумывала над тем, как именно вести себя, он лихорадочно стащил с себя всю оставшуюся одежду и перешел к моей. Несмотря на мое состояние, мне хватило ума подумать о противозачаточных средствах. Кстати, в этом мне очень помогли навыки общения с малознакомыми мужчинами. Я давно уже положила себе за правило ложиться в постель с кем-то только в том случае, если под рукой есть презервативы. Не помню точно, как отреагировал на это Пит, но абсолютно уверена, что все произошло так, как я хотела. Думаю, ему это не слишком понравилось, но таковы правила игры. Я уже говорила, что он нормальный парень, вполне порядочный, чтобы не устраивать скандала по поводу внезапно появившихся у меня в руках резинок. А что мне оставалось делать?

Правда, он был настолько возбужден, что не сразу понял, о чем речь. Откровенно говоря, в этот момент я с большим трудом сдержала внезапно охватившее меня раздражение. К счастью, он все понял, иначе ему угрожала бы участь Клейтона. Эта сцена была настолько примечательной, что, пожалуй, следует привести ее более подробно.

— Эй, — дернулась я под Питом, когда тот стал быстро набирать обороты, — у тебя есть что-нибудь?

— Не-а, — легкомысленно отозвался он, все сильнее вдавливая меня в постель. Потом внезапно замедлил движение и пристально посмотрел в глаза. — А что?

— Да нет, ничего, — лениво произнесла я, упрямо выскальзывая из-под него. В этот момент я поняла, что он из тех мужчин, которым наплевать на последствия. Они могут думать в такой момент о чем угодно, но только не о презервативах.

— А у тебя есть? — Слава Богу, что он удосужился спросить меня об этом.

Я жестом показала на висевшую почти над головой полку, где в чреве небольшого фарфорового клоуна всегда хранилось некоторое количество презервативов. Он протянул руку, достал клоуна, открыл крышку на голове и вынул оттуда упакованный в яркий пакетик презерватив. Внимательно изучив его, вскрыл пакетик и стал напяливать на себя нежное, пахнущее ароматом смазки изделие.

— Надеюсь, для тебя это не проблема? — подавляя чувство неловкости, спросила я. Позже сама удивлялась, как смогла задать этот простой, в сущности, вопрос. Что значит «не проблема»? Да Пит сам должен был бы поинтересоваться этим, а не ждать от меня соответствующего предложения. Во всяком случае, он должен был первым проявить заботу обо мне, но не сделал этого. Вот и пришлось мне проявить инициативу ради того, чтобы он чувствовал себя комфортно.

— Угу, никаких проблем, — промычал он сквозь зубы, полностью поглощенный своим делом. Оказалось, что все не так просто. Пит долго возился, пыхтел и, к счастью, заметно поостыл за это время. Впрочем, не настолько, чтобы позабыть о своем желании.

Зажмурившись и погрузившись в неописуемое состояние блаженства, он вошел в меня слишком грубо и быстро для деликатного на вид человека. Никогда бы не подумала, что он способен на такую страсть. Движения были слишком быстрыми, какими-то нервными… Создавалось впечатление, будто он куда-то спешил и хотел во что бы то ни стало завершить начатое в срок. У меня к этому времени уже давно сложилось представление об идеальном мужчине, который проявляет заботу о своей партнерше и старается не доставлять ей неприятных ощущений. К сожалению, Питер оказался весьма далек от этого идеала. Я обхватила его руки и крепко прижала к себе, отчаянно пытаясь хоть немного сбавить темп, но это не помогло. Потом я решила сказать ему откровенно, что он делает большую ошибку, но промолчала. Во-первых, я по опыту знала, что это может враз остудить пыл мужчины, после чего он потеряет ко мне всякий интерес. А во-вторых, я просто понятия не имела, какова будет его реакция. Мужчины бывают разные, и все по-разному относятся к разговорам во время полового акта. Да и мне было бы крайне неприятно, если бы все закончилось каким-нибудь недоразумением.