Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Современные любовные романы
Показать все книги автора:
 

«Милашка», Джен Сакс

Это было чистой правдой, но сомневаюсь, что Клейтон поверил мне. Вместе с тем не думаю, что он решил, будто я пытаюсь таким образом избавиться от него навсегда. Во всяком случае, последующие события ясно показали: он так и не понял, что происходит. Клейтон позвонил мне на следующий день в редакцию и снова стал напрашиваться на свидание. Мне удалось убедить его, что сейчас у меня так много работы, что ни о какой встрече и разговора быть не может. Клейтон спокойно выслушал мое вранье и сказал, что перезвонит через пару дней.

С тех пор я потеряла покой и сон. Какого черта он пристал ко мне? Что ему надо? Я не понимала, почему он не может вести себя, как все остальные парни. Почему он не видит, что я не подарок и вообще ничем не отличаюсь от сотен других женщин? Скорее всего решил, что я влюбилась в него по уши и он делает мне большое одолжение, настаивая на очередной встрече. Не исключено также, что ему просто интересно со мной, хотя я не могу представить почему. Как бы то ни было, я стала осознавать, что совершила непростительную ошибку и теперь предстоит любой ценой исправить ее. Эта идея стала навязчивой и не покидала меня ни на минуту. Конечно, я пыталась контролировать свое отношение к нему, но старая привычка решать подобные проблемы за счет чересчур навязчивых ухажеров сделала свое дело. Вскоре я поняла, что этот упрямец обречен.

Глава 2

Сэм

Эффективность любой подслушивающей системы определяется тем, способна ли она уловить голос определенного человека в толпе. Современные микрофоны узконаправленного действия и крошечные «жучки», которые легко спрятать в любой квартире, номере гостиницы или салоне автомобиля, делают подслушивание чужих разговоров делом несложным и вполне доступным.

Однако в каком-нибудь шумном месте, например, в переполненном людьми баре выделить нужную информацию не так просто. Это проблема, решению которой я посвящаю практически все свободное от работы время. Именно в таких местах я собственноручно испытываю последние достижения цивилизации и шлифую технические характеристики нового оборудования.

Беспроволочное подслушивающее устройство, с которым я никогда не расставался, состояло из маленького наушника и легко помещавшегося на ладони приемника, который с помощью микроволнового механизма улавливал определенные звуки и усиливал их до требуемого уровня. Однако дело осложнялось тем, что в указанном баре были установлены телевизоры, магнитолы и другая звуковая аппаратура, издававшая шум громкостью не менее сотни децибел. В таких условиях мое подслушивающее устройство могло давать сбои, и я был готов к этому. Откровенно говоря, меня не смущало подобное обстоятельство, так как я знал по опыту, что ничего путного посетители баров говорить не могут, а громкость их голосов меня вполне устраивала.

Кстати, место для испытания своих приборов я выбрал далеко не случайно. Все бары в этом районе города отличались уникальным сочетанием механического шума и человеческих голосов, что давало возможность провести испытания в сложных условиях и добиться повышения эффективности новой техники.

Медленно поворачивая в кармане диск шкалы диапазона прослушивания, я не спеша оглядывал небольшое помещение бара. Парочка у самой стойки оживленно обменивалась впечатлениями и энергично жестикулировала, оба то и дело указывали на экран телевизора. По всему было видно: они получали истинное удовольствие от программы и спешили поделиться друг с другом своими восторгами. Мужчина был типичным завсегдатаем — из тех, которые проводят в барах все время и не утруждают себя поисками каких-либо других развлечений. Словом, такие люди вполне довольны своей жизнью и не пытаются ее улучшить. Он был высок, худощав, прекрасно сложен, с короткой прической и поразительно голубыми глазами, которые не шарили по всему бару, а всецело сконцентрировались на собеседнице.

Она же производила впечатление случайно зашедшей в подобное заведение. Женщина была довольно симпатичной, но при этом не пыталась понравиться ему и не лезла вон из кожи, чтобы казаться красивой. По-настоящему красивые женщины чувствуют свое превосходство над окружающими и постоянно требуют к себе внимания. Эта же вела себя иначе. В ее глазах не было холодного блеска, а в поведении отсутствовало не только превосходство, но даже вполне нормальная уверенность в себе. При первом же взгляде невозможно было не обратить внимания на ее богатую мимику. По качеству движения лицевых мышц она превосходила всех находившихся в баре женщин, а красновато-рыжие волосы подчеркивали выразительность светлых глаз. Ее лицо было круглым, мягким, необыкновенно добродушным и обаятельным. Она была невысокого роста, но при этом удивительно стройная и фигуристая, что умело подчеркивалось плотно облегающими бедра джинсами и длинной приталенной рубашкой из хлопка. Грудь и бедра были небольшими, но благодаря умело подобранной одежде казались весьма впечатляющими. Во всяком случае, ее прелести не остались незамеченными посетителями бара, хотя дама и делала вид, что не обращает внимания на плотоядные взгляды мужчин. Словом, она принадлежала к той категории женщин, которые, не будучи красавицами, оказывают на мужчин магическое действие и всегда пользуются их вниманием. В ней была какая-то необъяснимая внутренняя теплота, которой она щедро делилась с собеседником, хотя и не производила впечатления безумно очарованной им особы. Она вся светилась и казалась какой-то настоящей, что ли, — другого слова для описания этого трудноуловимого качества просто не подобрать.

Больше всего меня удивило то, что она говорила не меньше, а то и больше своего собеседника. Это выяснилось, как только я настроил прибор на нужную частоту и стал прислушиваться к их разговору. Обычно все происходит наоборот: девушка поначалу испытывает некоторую неловкость и не спешит демонстрировать свои чувства собеседнику, а тот отчаянно пытается завоевать ее расположение и часто перебарщивает с болтовней. Таким образом мужчина пытается вызвать новую знакомую на откровенность и, как объяснила мне когда-то подружка по колледжу, спровоцировать на дальнейшее развитие отношений. В данном случае было ясно, что это не ее стиль. Во всяком случае, она не старалась следовать ему безоговорочно.

Я прислушивался к их разговору чуть больше получаса, пока не появился один из ее друзей, извинился перед ее собеседником и бесцеремонно сменил тему. Искоса поглядывая в их сторону, я не мог не заметить, что мужчина, с которым она так мило болтала полчаса, вынул из кармана записную книжку, быстро записал номер ее телефона и через некоторое время покинул бар.

После его ухода поведение женщины изменилось. Она по-прежнему охотно общалась со своими знакомыми, но при этом говорила намного меньше и почти не отпускала шуток по поводу телепередачи, что с удовольствием делала несколько минут назад. В ее манерах появилось какое-то странное ребячество, жесты стали более раскованными, а улыбка на губах обрела едва заметный налет грусти.

Вскоре ее главной собеседницей стала темнокожая высокая девушка по имени Мэри — наверняка коренная жительница Нью-Йорка. Рядом переминалась с ноги на ногу еще одна девушка, чем-то напоминающая знаменитую Одри Хепберн. Собственно говоря, сходство скорее всего объяснялось ее худобой. К сожалению, я не расслышал ее имени, так как она редко вмешивалась в разговор.

Вскоре я обратил внимание на еще одну особенность этой компании. Девушки курили, причем делали это с таким неподдельным азартом, с каким обычно гробят себя жительницы Восточной Европы. Понаблюдав за ними в течение получаса, я пришел к выводу, что вся троица гораздо старше постоянных посетителей этого бара, а их одежда, прически, манера вести себя и некоторые другие признаки говорили о том, что они приехали сюда из другой части города.

Некоторое время спустя девушки вышли на улицу и тут же поймали такси. Я последовал за ними и ничуть не удивился, когда увидел, что они вышли на одной из тихих улочек восточной части города. Значит, профессиональное чутье не подвело меня и на этот раз. Вероятно, подружки случайно забрели в бар почти в другом конце города. Откровенно признаться, я считал себя профессиональным сыщиком и мог выследить любую, даже самую осторожную жертву. Слежка является неотъемлемой частью моей работы, и я могу без лишней скромности заявить, что достиг в этом деле кое-каких успехов.

Не знаю почему, но из этой троицы меня больше всего заинтересовала рыжеволосая девушка, и я решил проследить за ней до конца. Вскоре она попрощалась с приятельницами и вошла в большой кирпичный дом. Через некоторое время на одном из этажей загорелся свет, опустились шторы на окне. Значит, окна ее квартиры выходят на улицу, что значительно облегчало мою задачу. Я решил вернуться к ее дому на следующий день и довести дело до конца. Возвращаясь к себе, я думал, почему выбрал именно эту рыженькую. Она мало чем отличалась от других и вообще была не в моем вкусе. По правде говоря, она производила впечатление невинного существа, не испорченного удушливой атмосферой цивилизации. Впрочем, она показалась мне чуть интереснее, чем обычно бывают девушки ее круга и возраста. В конце концов я убедил себя, что это будет прекрасный тренинг для меня и моего изобретения. Я буду отслеживать все ее передвижения, анализировать поступки и изучать привычки, как если бы она была моей целью.

Вся интрига заключалась в том, что я никогда ранее не смешивал свои профессиональные обязанности с частным увлечением, и это обстоятельство уже само по себе волновало кровь и будоражило воображение. Во всяком случае, стоило попробовать, а если надоест, я могу бросить это в любой момент. Повторяю, она была совсем не в моем вкусе, и если бы нам когда-либо пришлось встретиться, то скорее всего просто не о чем было бы говорить. Впрочем, у меня были большие сомнения, что это когда-нибудь произойдет.

Глава 3

Грейс

Закрыв за полицейским дверь, я вернулась в комнату и легла на кровать. Здесь не было никаких призраков, только смутные воспоминания о событиях прошедшей ночи теребили мою душу. Я вспомнила, как Клейтон позвонил мне вечером, чтобы, как он выразился, «поболтать» и выяснить, куда мы смогли бы вместе сходить. Я страшно расстроилась из-за его звонка — очень не хотелось встречаться с ним в тот вечер. Однако как я ни старалась, мои возражения на него не подействовали. Более того, он сообщил, что у него есть какие-то срочные дела в моем районе и что он непременно заглянет ко мне «на минутку», чтобы повидаться и поговорить. Я не знала, как его переубедить. Отчаявшись, положила трубку и стала проклинать его за настырность, а себя за гнусное малодушие. Ну почему я не послала его ко всем чертям? Почему не сказала, что плохо себя чувствую и не хочу видеть его сегодня? Да и он тоже хорош. Не понимаю, как можно приставать к человеку, совершенно не задумываясь о том, настроен ли он с тобой общаться или нет. Фактически ему наплевать на мои чувства и на право жить так, как мне хочется. Боже, как я ненавидела его в ту минуту! Такой был хороший вечер, и вот теперь нужно переодеваться, наводить порядок в квартире и с ужасом думать о том, что вечер мне уже не принадлежит. Ну почему я не сказала: «Нет, мне что-то не хочется сегодня встречаться с тобой»? Вероятно, потому, что не хотела обижать его. На его месте я тоже испытала бы чувство обиды. Да и кто не обидится, услышав, что его не ждут и не хотят видеть?

Чертыхнувшись и проклиная все на свете, я быстро сняла с себя грязное белье, надела чистое, натянула красный свитер и джинсы, а потом уселась перед телевизором и стала терпеливо ждать звонка в дверь.

Он раздался примерно через полчаса.

— Привет, как дела? — вымученно улыбнувшись, произнесла я, увидев Клейтона. — Безумно рада видеть тебя. — В моем голосе было максимум иронии, но он, как всегда, ничего не заметил. Вместо ответа парень подошел ко мне и, обхватив своими огромными ручищами, несколько раз поцеловал в губы и в шею. Я не знала, как теперь побыстрее его спровадить от греха подальше, а он вовсе не собирался уходить. Во всяком случае, так рано. Он живо скинул пиджак и стал тискать меня, подталкивая к постели. Я сопротивлялась как могла, но этим только раззадорила его.

В конце концов он усадил меня на кровать и стал поглаживать по спине. Я пыталась вырваться из цепких рук, отворачивалась и вообще делала все возможное, чтобы отодвинуться от него. Впрочем, вполне возможно, что делала я это без особого энтузиазма, чем дала ему лишний повод уложить меня в постель.

Потеряв надежду вырваться, я обмякла и даже слегка обняла его. Клейтон воспринял это как сигнал к очередной атаке и тотчас повалил меня на кровать. Еще какое-то время я дергалась под его мускулистом телом, имитировала удовольствие, хотя на самом деле не ощущала ничего, кроме отвращения, а потом, когда все кончилось, тихо лежала рядом и проклинала его, себя и весь этот вечер.

Было уже поздно, когда он, вдоволь насладившись моим телом, крепко уснул. Я поняла, что если не решусь на отчаянный шаг, то этот тип будет преследовать меня вечно, абсолютно не считаясь с моим мнением и моими желаниями. Быстро вскочив на него, я прижала ногами его руки, схватила подушку и всем телом навалилась на его лицо. Он почти не сопротивлялся — знаете почему? Скорее всего просто не понял, что происходит, а когда понял, было уже слишком поздно. Я крепко прижимала подушку до тех пор, пока он не перестал биться в конвульсиях и затих. До сих пор мне непонятно, почему он не оказал сопротивления и позволил так легко задушить себя. Все произошло быстро и на удивление легко. Думаю, мне просто повезло.

А может, и нет, кто знает.

 

Меня давно интересовал вопрос — где проходит та незримая грань, которая отделяет мысль от действия? Сейчас мне кажется, что, когда я набросила на его лицо подушку, никаких мыслей в моей голове не было. Но откуда в таком случае взялось действие? И в чем его главные мотивы? Готова поклясться — ничего подобного я не замышляла и не продумывала каждый свой шаг. Более того, ничего страшного в этой постели не произошло. Конечно, мне не всегда было приятно, особенно в конце, но я понимала: этого недостаточно, чтобы вот так покончить с человеком.

Эти мысли не давали мне покоя всю ночь, а наутро я забылась тревожным сном и проспала Почти двадцать два часа. Разумеется, я не пошла на работу. Я встала только в субботу в семь утра.

Глава 4

Сэм

Я медленно шел по улице к ее дому, стараясь не обращать внимания на полиэтиленовый пакет, который бил по ноге, издавая неприятный шуршащий звук. Оставалось пройти еще два квартала, и все это время я пытался разобраться в своих намерениях и наконец-то понять, с какой стати я пытаюсь преследовать симпатичную девушку с копной рыжевато-красных волос. Последние две недели меня не было в городе, и я думал, что за это время забуду о ней, чего, к сожалению, не произошло. Напротив, я укрепился в желании выведать всю подноготную ее личной жизни, хотя и понимал, что ничего хорошего мне это не сулит.

Четырнадцатая улица в пять утра чем-то напоминала типичные улочки небольших европейских городов: широкие тротуары, редкие прохожие, необыкновенная тишина и почти полное отсутствие машин. К этому времени я уже осознал, чего хочу: просто пройтись мимо ее дома и ощутить ее присутствие. Командировка в Мадрид прошла весьма успешно, удалось без особых хлопот выполнить задачу, которая была возложена на меня. Правда, пришлось немного поломать голову над способом устранения клиента, но мой давний опыт в подобных делах помог справиться и с этим. Проблема заключалась в том, чтобы все выглядело естественно. Так и случилось. Гибель моего клиента была расценена властями как банальная авария. Его автомобиль просто перевернулся на крутом повороте, не оставив водителю никаких шансов. Для этого понадобилось произвести некоторые изменения в тормозной системе, что и было сделано с высочайшим мастерством.

И все это время я надеялся, что смогу забыть ту рыжеволосую девушку из бара, но этого не случилось.

Я был первым, кто увидел бездыханное тело молодого парня рядом с тем самым домом, в котором проживала рыжеволосая. Он был почти голым и при этом с заметным слоем косметики на лице. У меня мелькнула мысль о ее причастности к убийству, но в доме все было тихо, и я немного успокоился. Судя по всему, тело появилось на улице недавно, иначе его бы уже обнаружили дворники или прохожие.

Я благоразумно перешел на другую сторону улицы, укрылся за большим деревом, достал из пакета бинокль и стал внимательно рассматривать труп. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы под гримом узнать того самого парня, которого я видел в баре пару недель назад.

Мне это показалось очень странным, почти невероятным, хотя казалось, меня уже ничто не могло удивить в этом безумном мире. К примеру, я не был удивлен, когда боссы моего прежнего ведомства, того самого, которое официально не зарегистрировано и как бы вообще формально не существует, попытались прервать наш контракт и вышвырнуть меня на улицу без выходного пособия. Да это и понятно. Никто из лидеров так называемой новой демократической России не горел желанием увидеть свое имя в моих мемуарах, широко изданных на всем постсоветском пространстве.

Более того, я ничуть не удивился, узнав о внезапной трагической смерти трех моих ближайших коллег по спец-операциям. В прессе сообщалось, что они стали случайными жертвами развернувшегося в Москве криминального беспредела. На самом деле это была типичная для моих московских боссов форма устранения неугодных или отслуживших свое сотрудников. Мы давно знали, что многие из нас погибнут не своей смертью, а в результате тщательно подстроенного несчастного случая. Впрочем, подобная судьба ждала не только нас, но и многих наших боссов. В газетах то и дело появлялись сообщения о скоропостижной смерти того или иного чиновника. Кто-то стал жертвой сердечного приступа, кто-то утонул в бассейне, кто-то странным образом выпал из окна или кончил жизнь самоубийством. Удивлялись этому только люди несведущие, весьма далекие от специфики новой жизни в России. Что же до меня, то я, вплоть до своего бегства из любимого города, сам относился к числу тех специалистов, которые помогали прежним боссам отправиться в последнее путешествие. С тех пор меня не шокирует вид мертвого тела и нисколько не удивляет разнообразие приводящих к смерти причин.

Однако лежавший на земле почти голый парень вызвал у меня массу противоречивых чувств. Я давно не верю в совпадения и сразу понял, что труп оказался здесь не случайно. В противном случае пришлось бы поверить в несчастную любовь, а это было бы уже верхом безумия. Стало быть, надо повнимательнее понаблюдать за этой девушкой. Либо она сама находится в серьезной опасности, либо… Нет, не похоже, чтобы рыженькая была профессионалкой. Я занимаюсь заказными убийствами уже без малого двадцать пять лет и за все это время не встречал ничего подобного. Конечно, можно было предположить, что девушка обладает довольно редким талантом, но это маловероятно. Впрочем, кто мог бы дать гарантию, что это не так? Возможно, я пришел к такому выводу потому, что сам являюсь мастером своего дела и легко узнаю почерк коллег. Как бы там ни было, надо присмотреться к ней получше, а уж потом делать выводы.

 

Решив не искушать судьбу, я немедленно покинул место преступления. Было ясно, что скоро нагрянет полиция и учинит допрос свидетелям, что было бы для меня крайне нежелательно. В нескольких кварталах от ее дома я остановил такси и отправился к себе. Моя квартира находилась на верхнем этаже высотного жилого дома. Часть ее предназначалась для многочисленных друзей, часто навещавших меня в Нью-Йорке. Точнее, я снимал две квартиры — на последнем и предпоследнем этажах. В верхней жил сам, а нижнюю отдавал во временное распоряжение гостям либо использовал в личных целях, преимущественно в качестве тайного убежища.