Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Современные любовные романы
Показать все книги автора:
 

«Милашка», Джен Сакс

Глава 1

Грейс

Интересно, существует ли научное определение социопата, то есть человека с социальной патологией? И можно ли считать социопатом человека, который чуточку умнее и рассудительнее большинства других?

Если бы мне пришлось начать все сначала, я бы, конечно, не стала убивать этого парня в собственной квартире. Скорее всего я вообще не стала бы этого делать. Я бы просто сказала себе, что отложу это до следующего раза и что вообще не стоит повторять свои старые ошибки. Он тоже был симпатичным… Это очень странно. Странно прежде всего то, что парни, которые казались мне красавчиками в кино или на обложках журналов, на самом деле таковыми не являлись. Во всяком случае, у них не было той безупречной рекламной внешности, от которой все сходят с ума. Их лица выражали скорее специфические черты характера, чем красоту в привычном понимании этого слова.

И тем не менее все парни, с которыми я когда-либо встречалась, оказывались более или менее симпатичными. У меня даже появилось подозрение, что мой идеал мужской красоты — не смазливость, а что-то совсем другое. Не могу сказать точно, что именно, но наверняка узнаю такого человека при первой же встрече.

Голубые глаза Клейтона смотрели на меня с каким-то странным удивлением, словно он пытался узнать что-то важное для себя, нечто такое, что не имело никакого разумного объяснения. Его темно-каштановые волосы были такими густыми и короткими, что даже сейчас, после весьма напряженной и отчаянной борьбы, прическа не потеряла первоначальной формы. Все завитушки были на месте, ни одна прядь не выбивалась. Только сейчас мне пришло в голову, что Клейтон был первым из длинного ряда моих любовников, у которого было такое тренированное тело. Накачанный пресс чем-то напоминал стиральную доску. Все мои предыдущие мужчины либо имели плоские подтянутые животы в молодые годы, либо вообще не знали, что это такое. Еще никогда мне не приходилось убивать человека, находившегося в расцвете физических сил. Такие мужики, как правило, слишком много времени и сил отдают своей форме, чтобы быть привлекательными для меня.

Правда, Клейтон не был похож на человека, который изнурял себя ежедневными физическими упражнениями. Скорее всего он получил атлетическую фигуру от матушки-природы и с тех пор без особых усилий поддерживал форму, которой мог позавидовать даже студент колледжа.

Глядя на бездыханное тело Клейтона, изо рта которого сочилась тоненькая струйка крови, я почувствовала странную безысходность. Тело было грузным, и я не знала, что теперь с ним делать. Взгляд невольно упал на подушку, которой я его задушила. Она была помята и вся в крови. Тяжело вздохнув, какое-то время я бесцельно бродила по квартире, а потом вспомнила, что в ванной комнате лежит более сорока тюбиков губной помады, которые давно уже пора рассортировать и выбросить ненужные. Я направилась туда, достала с полки коробку с помадой и вернулась на диван, откуда можно было наблюдать за трупом. Тюбиков оказалось столько, что даже пересчитывать не хотелось. Причем некоторые я купила лет десять назад.

Я не очень увлекалась косметикой, но сам процесс наложения макияжа всегда доставлял мне какое-то странное удовольствие. Во-первых, это помогало привести себя в божеский вид, а во-вторых, что самое важное, отвлекало внимание от насущных проблем и позволяло забыться на какое-то время. Сосредоточенность на этих операциях стимулировала умственную деятельность, отчего хаос в голове уступал место некоему подобию порядка.

Минут через десять я просмотрела примерно два десятка губных помад и разложила их в определенной цветовой последовательности — розовые, красные, бежевые тона и так далее. Глядя на всю эту косметику, я не могла избавиться от чувства, что именно здесь кроется решение всех моих нынешних проблем. У меня даже губы зачесались от предчувствия. Не долго думая, я выбрала первую попавшуюся помаду и поднесла к губам. Не успела я сделать первый мазок, как в голове роем пронеслись странные мысли, и решение пришло даже быстрее, чем я ожидала.

Внимательно осмотрев тело, я без колебаний приступила к работе. Незадолго до рассвета все было закончено. Я выволокла Клейтона из квартиры, стащила вниз по ступенькам и оставила на улице в нескольких метрах от парадного входа, так как нести его дальше не было никаких сил. Полиция обнаружила тело около семи утра и после беглого осмотра пришла к выводу, что перед ними очередная жертва гомосексуальной любви. К такому выводу полицейских подтолкнули два обстоятельства. Во-первых, внешний вид жертвы — ухоженное тело атлета, на котором были только шелковые боксерские трусы, симпатичное лицо с пухлыми чувственными губами и аккуратно подстриженные волосы. И самое главное — умело наложенная косметика, не оставлявшая никаких сомнений в сексуальной ориентации погибшего. Губы его были слегка подкрашены, вокруг глаз наведены тени, а щеки покрыты тонким слоем пудры. Во-вторых, подобные преступления в Нью-Йорке в последнее время перестали быть редкостью и у полицейских выработался определенный стереотип.

Часа через два после обнаружения трупа у дверей моей квартиры появился коп. До этого он, вероятно, обошел весь дом, расспрашивая о подозрительных людях. На вопрос, не слышала ли я, случайно, чего-нибудь подозрительного, я ответила отрицательно, а потом добавила, что никогда не обращаю внимания на посторонних людей. Было видно, что коп весьма формально относится к своим служебным обязанностям и меня лично ни в чем не подозревает. Во всяком случае, не больше, чем остальных жильцов нашего дома. Удовлетворившись краткими, ничего не значащими ответами, он тут же направился к соседней двери, оставив меня в покое. Да и какие у него могли быть основания для подозрений? Даже если бы полиция обыскала мою квартиру и обнаружила в шкафу потертые джинсы Клейтона и его огромного размера майку, я бы сказала, что это мои личные вещи. И это было бы правдой, так как с некоторых пор они действительно принадлежат только мне.

Отпечатки пальцев? Разумеется, я изрядно наследила, оставив на теле Клейтона десятки, если не сотни отпечатков, но я никогда прежде не бывала в полиции, и поэтому мои отпечатки не внесены в банк данных. И тем не менее в будущем надо быть гораздо осторожнее. Зачем испытывать судьбу и давать лишний повод для подозрений?

Откровенно говоря, во всей этой истории виноват не Клейтон и даже не я, а его уязвленное самолюбие. Если бы он вел себя нормально, мне бы и в голову не пришло покончить с ним. Это решение пришло ко мне в ту самую ночь, когда мы впервые переспали.

Мы познакомились за несколько дней до этого в одном из баров, и он мне сразу понравился. Откровенно признаться, обычно я не знакомлюсь с парнями в барах или ресторанах, но тогда был особый случай. Все последнее время я ощущала страшную усталость от работы и с трудом сдерживала нервное напряжение, поэтому с удовольствием откликнулась на его заигрывания. При этом не могу сказать, что испытывала какое-то непреодолимое сексуальное влечение. Нет, все было гораздо проще. Мне нравилось, что парень обратил внимание на меня, выделил из десятка других женщин, постоянно околачивавшихся в баре с утра и до ночи, и этого было вполне достаточно для знакомства.

Мы быстро нашли общий язык, перешли к непринужденной беседе, по мере сил умничали, осыпали друг друга шутками, а потом долго обсуждали судебный процесс века — возможную причастность О. Дж. Симпсона к убийству любовника своей бывшей жены. Попутно мы выпили огромное количество коктейлей, танцевали и вообще наслаждались жизнью, не задумываясь о последствиях. Знаете, как приятно, когда два человека понимают друг друга с полуслова, когда они вдохновляют друг друга и поднимаются до небывалых высот остроумия? На нас никто не обращал внимания. Бар был заполнен до отказа, все вокруг орали, танцевали, шумели, но нам это нисколько не мешало. Мы не только слушали, но и слышали друг друга, что бывает в наше время не так уж часто.

К концу того вечера мы, устроившись в дальнем углу бара, внимательно наблюдали за телевизионным репортажем из зала суда, мыли косточки Симпсону и комментировали выступления свидетелей. Конечно, всех шуток я сейчас уже не помню, но тогда все казалось остроумным и замечательным, а мы сами — чем-то похожими на известных кинозвезд Дэвида Леттермана и Деннис Миллер.

Надо отдать должное Клейтону: он не предпринимал в тот вечер никаких попыток охмурить меня и затащить в постель. Конечно, он намекнул, что неплохо бы как-нибудь поужинать вместе, — я охотно согласилась, но дальше этого дело не пошло. Сейчас я понимаю, что допустила непростительную ошибку. Мне тогда казалось, что это всего лишь минутное увлечение, а вышло совсем не так. Некоторое время спустя я поняла, что он по уши втюрился в меня и решил во что бы то ни стало довести отношения до логического конца.

А чем я могла ему ответить? Извини, дескать, дружок, но я вовсе не намерена делить с тобой постель? Все это было лишь шуткой и не более того? Впрочем, кто знает, может быть, так было бы лучше и для него и для меня. Но тогда мне казалось, что это слишком грубо, неделикатно по отношению к человеку, с которым я провела прекрасный вечер. Может быть, когда-нибудь в будущем я освою культуру отказа, но сейчас у меня нет на это ни сил, ни желания, ни умения. Странно как-то устроена наша жизнь. Чем больше я сопротивляюсь и отказываюсь от свиданий, тем чаще пристают ко мне всякие придурки. И все хотят, чтобы я подчинялась их воле, убивала с ними время на вечеринках и в конце концов пускала к себе в постель. А мне нравится совсем другое — читать хорошие книги по вечерам, отдавать себя интересной работе и заниматься любовью с близкими друзьями, которым я доверяю.

Внутренний голос подсказывал, что все-таки надо было дать Клейтону хоть какой-то шанс. В конце концов вполне могло оказаться, что он неплохой парень и обладает кучей достоинств, которые можно выявить только в ходе длительного общения. А я видела его всего несколько раз и не смогла найти в себе достаточно сил, чтобы отвергнуть его притязания и тем самым сохранить ему жизнь. Конечно, если бы я обладала тем опытом, который накапливают женщины к зрелым годам, то спасла бы дюжину молодых парней, но сейчас у меня такого опыта нет, и я не знаю, будет ли он вообще. Короче, когда он предложил мне свидание, я не долго ломала голову и ответила: «Почему бы и нет?» Он воспринял мой ответ как согласие на более тесные отношения, за что и поплатился.

 

Есть миллион способов интересно провести время в Нью-Йорке, но Клейтону приспичило провести этот вечер в моей квартире и собственноручно приготовить ужин. Неужели он думал, что это поможет ему окончательно покорить меня и затащить в постель? Как бы то ни было, узнать это уже не суждено. Откровенно говоря, мне его идея не понравилась с самого начала. Я как будто чувствовала, что все закончится трагически, но так и не смогла отказать парню. Тем более что он долго уговаривал меня, доказывая, что приготовит совершенно фантастическую лапшу. А я, похоже, намекнула, что мне это может понравиться. Впрочем, сейчас уже не важно, что именно я ему ответила. Главное другое — я терпеть не могу посторонних людей у себя в квартире. Кому понравится быть изнасилованной в собственной постели? Мне всегда казалось, что если в моем доме появляется чужой человек, то я немедленно превращаюсь в узника, обреченного на пожизненное заключение.

К несчастью для него, я сказала «о’кей», хотя до сих пор не могу понять почему. Клейтон меня не обманул. Лапша действительно получилась превосходной, хотя не настолько, чтобы заключить в объятия малознакомого человека. Я соврала, что не делаю этого с малознакомыми людьми. Получилось не слишком убедительно, но он, кажется, поверил. Во всяком случае, в тот вечер он больше не приставал ко мне, не считая того, что в течение почти двух часов беспрестанно лапал меня, делая вид, что занимается профессиональным массажем. Вообще говоря, я с давних пор испытываю слабость к физической близости и с трудом удерживаюсь от того, чтобы не броситься на шею человеку, который мне понравился. Однако ласки Клейтона не произвели на меня впечатления, и я, измученная самозваным массажистом, выперла его из квартиры. Точнее, не выперла, а просто заявила, что ему пора уходить. Впрочем, это одно и то же.

В тот вечер он безропотно подчинился и ушел не солоно хлебавши, однако уже на следующий день позвонил и стал допытываться, когда мы встретимся. Именно с этого момента я начала страстно ненавидеть его, вдруг почувствовав, что оказалась в ловушке, которую сама себе и устроила. Конечно, поначалу он мне понравился, чего тут скрывать, но я почти сразу поняла, что мимолетное увлечение прошло и никаких серьезных чувств к этому парню я не испытываю. Хотя с другой стороны, откуда возьмутся чувства, если я провела с ним так мало времени? И как я могла сообщить ему, что он мне просто-напросто надоел, если мы так славно провели свой первый вечер? Нет, конечно, я не хочу сказать, что у меня тогда не было абсолютно никакого выбора. Я просто не знала, что делать.

Короче говоря, я динамила его несколько тягостных дней, но Клейтон оказался таким настырным, что в конце концов добил меня своими домогательствами. Скрепя сердце я согласилась встретиться с ним и сделать все возможное, чтобы не давать ему повода для каких-либо серьезных надежд. Но он снова проводил меня до двери квартиры, нагло ворвался в нее и стал осыпать меня поцелуями. Не скрою, это было приятно и, как часто случалось ранее, доставило мне немало удовольствия. Потом он начал тискать меня, и это тоже, могу признаться откровенно, не вызвало у меня неприятных ощущений.

Однако при всем том я никак не могла отделаться от мысли, что должна любой ценой остановить его, иначе будет поздно. Конечно, если бы я потребовала прекратить это безобразие, он не стал бы настаивать, но мне показалось тогда, что это слишком несправедливо по отношению к нему. Ведь, по сути дела, я позволила ему некоторые вольности, довела до крайней степени возбуждения, а потом вдруг — стоп! Каково? Вряд ли ему это было бы приятно, а мне не хотелось расстраивать парня. Да и как я могла сказать, что он мне не нравится? Чушь какая-то. Кто может сказать такое накачанному красавчику с очень милой мордашкой? А он действительно был хорош собой и к тому же без ума от меня. Что я могла поделать?

Так что я не очень сопротивлялась, когда Клейтон потащил меня к кровати. При этом я всячески успокаивала себя тем, что он образумится и не пойдет до конца. Кстати сказать, меня всегда посещают подобные мысли, когда я впервые оказываюсь в постели с малознакомым парнем. Однако на сей раз все оказалось сложнее. Мне действительно было очень приятно с ним. Во всяком случае, в физиологическом отношении. Его ласки возбуждали меня не меньше, чем его самого, а тело трепетно ожидало окончательной развязки. И вместе с тем меня ни на минуту не покидала мысль, что нужно во что бы то ни стало отделаться от него и как можно быстрее. Почему? Точно сказать не могу, но мне кажется, что все дело в его поспешности, в чрезмерной целеустремленности, в настойчивости, которая на других женщин, возможно, производит впечатление, а меня раздражает и вызывает чувство отвращения. И пока он ерзал, пыхтел и елозил руками по моему телу, я судорожно пыталась сопротивляться, не зная, как избавиться от него. Убить? Похоже, другого выхода просто не было. Конечно, в это трудно сейчас поверить, но мне действительно казалось тогда, что другого выхода нет. А с другой стороны, я даже представить себе не могла, что могу пойти на это.

*  *  *

Общепризнанная и никем, в сущности, не оспариваемая народная мудрость гласит, что парни стремятся к сексу исключительно ради плотского наслаждения и эмоциональной разгрузки, а девушки придают подобным актам слишком большое значение и сразу же начинают переживать, а затем — строить совершенно фантастические планы. Мне бы тоже хотелось так думать, но на самом деле я не нахожу сколько-нибудь серьезных оснований для подобных утверждений. Мой личный опыт свидетельствует об обратном: все попадающиеся мне парни почему-то хотят от меня гораздо большего, чем банальный оргазм. Клейтон, например, вынуждал меня смотреть ему в глаза, когда мы находились в постели. Его взгляд был не совсем обычным: глаза заметно темнели, увлажнялись и становились глубокими, как колодцы. Он как бы хотел проникнуть в мою сущность, докопаться до неведомых глубин бытия и вывернуть мою душу наизнанку. Изумительное зрелище, но только для тех женщин, которым такое нравится. Меня же это всегда настораживало и отталкивало. Я сама не могу разобраться в своей душе, а уж посторонний-то и подавно. Да и зачем превращать себя в рабыню какого-то самца?

Был у меня в жизни один-единственный печальный опыт подобного гипноза. Помнится, тогда я ответила на проникновенный мужской взгляд, раскрыла душу, впустила постороннего в святая святых и потом горько об этом пожалела. Мне тогда было шестнадцать лет, а парень был пределом моих мечтаний. С тех пор я постоянно сталкиваюсь именно с такими мужчинами и никак не могу понять, в чем причина. Так вот, он был первым, кто объяснился мне в любви как раз тогда, когда я изнемогала от его прикосновений и ни о чем подобном не думала. Мне казалось, что нам обоим просто-напросто нравится обниматься и не стоит пудрить мозги какой-то чушью из старых кинофильмов. Мы встречались почти каждый Божий день, и я с большим трудом убедила себя, что тоже люблю его. А месяца через три все кончилось так же неожиданно, как и началось. У меня остались приятные воспоминания о наших встречах, а еще — ощущение собственного ничтожества и омерзительное чувство брошенности, отверженности. Все это время я изо всех сил старалась понять — почему он клялся мне в любви, а потом вдруг бросил?

И все же трудно забыть этот магнетический взгляд. И уж конечно, я вовсе не ожидала такого от парня, с которым познакомилась всего неделю назад. Мне нужно было только одно — чтобы он оставил меня в покое. К счастью, у меня уже был определенный опыт поведения в подобных ситуациях. Этому я научилась у давнего партнера по сексу, с которым мы провели немало приятных минут. Он советовал в таких случаях: закрой глаза, отвернись и всецело сконцентрируйся на половом акте. Только так можно избежать ненужных последствий. Но Клейтон продолжал упрямо таращиться на меня и поворачивать к себе лицом, несмотря на все мои протесты. При этом он проводил пальцами по моим щекам, убирал спадавшие пряди волос, поглаживал подбородок и вообще делал все то, что обычно доставляет женщине неописуемое удовольствие, если, конечно, мужчина ей нравится.

А потом он лежал рядом со мной и молчал, вероятно, пережевывая свои недавние переживания, нежно обнимал меня обеими руками, осыпал поцелуями с ног до головы и требовал от меня того же. А я в это самое время неустанно повторяла про себя: уйди, уйди, уйди, — как заклинание, которое могло спасти меня от его назойливого присутствия. Но он не уходил. Более того, он требовал к себе все больше и больше внимания, это переходило всякие границы терпения. Он почему-то никак не мог понять, что по-прежнему остается для меня малознакомым человеком и уже в силу этого обстоятельства не может рассчитывать на большее. Скорее всего он надеялся на то, что секс поможет нам сблизиться, а для меня это означало, что мы окончательно разошлись в своих стремлениях. Это было даже не вопросом какой-то определенной техники секса или каких-либо других механизмов укрепления отношений. Просто мы находились в разных плоскостях, в различных системах координат, совместить которые было уже практически невозможно. С новыми партнерами у меня такое случалось довольно часто, и я знала, что выхода из подобной ситуации нет. Образно выражаясь, он ушел далеко вперед, а я осталась на прежнем месте. Проблема заключалась в том, что он не подозревал об этом.

— Послушай… — Я первой нарушила тишину, надеясь на его благоразумие.

Он повернул ко мне голову и не без удовольствия потянулся, чувствуя себя как дома.

— Извини, — скорее пропела, чем сказала я слащавым голосом, — но мне завтра рано вставать. — Я сознательно проигнорировала его изумленный взгляд. — Мы завтра сдаем очередной номер журнал.

— Хочешь сказать, что я не могу остаться у тебя? — недоверчиво процедил он.

— Понимаешь, дело даже не в моей работе, а в том, что я не могу уснуть, если рядом посторонний человек. Я плохо привыкаю к новым людям. Так что сегодня просто не могу позволить тебе остаться.