Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Научная Фантастика
Показать все книги автора:
 

«Труллион: Аластор-2262», Джек Вэнс

Иллюстрация к книге

Далеко на краю галактики прозябает почти оторвавшийся лепесток витка спирали — Аластор[?], скопление тридцати тысяч видимых звезд, занимающее пространство от двадцати до тридцати световых лет в поперечнике. Скопление окружено безднами пустоты с редкими блестками звезд-отшельниц. Извне Аластор выглядит фейерверком беспорядочно раскинутых звездных неводов с искристыми переплетениями. Сияющие россыпи светил перемежаются пылевыми облаками — поглощенные ими звезды тлеют коричневато-оранжевыми, розовыми и дымчато-янтарными угольками. Невидимые погасшие звезды блуждают среди миллионов бесформенных лун, астероидов и комет, слепленных из железа, шлака и льда — так называемых «старментов».

По скоплению разбросаны три тысячи обитаемых планет, в совокупности дающих пропитание, помимо других существ, примерно пяти триллионам людей. Миры эти разнообразны — непохожи и населяющие их народы. Тем не менее, все они говорят на одном языке и подчиняются престолу коннатига, правящего в Люсце на планете Нуменес.

Шестнадцатым коннатигом династии Айдидов стал Оман Уршт, человек заурядной внешности. Позируя художникам или присутствуя на церемониях, он надевает строгий черный мундир и черную каску, чтобы производить впечатление непреклонного всемогущества — таким он остается в воображении обитателей скопления Аластор. В частной жизни Оман Уршт отличается спокойным, рассудительным характером и предпочитает скорее не вмешиваться в дела местных правительств, нежели добиваться буквального выполнения указов. Часто размышляя о различных аспектах доставшейся ему власти, он прекрасно понимает, что малейшее проявление его воли — жест, слово, символический намек — может повлечь за собой лавину непредсказуемых последствий. Поэтому коннатиг старательно создает образ сухого, немногословного, лишенного эмоций правителя.

С точки зрения не слишком внимательного постороннего наблюдателя Аластор выглядит безмятежно процветающей конфедерацией миров. Коннатигу известна другая сторона картины. Он сознает, что всюду, где человеческие существа стремятся приобрести преимущества, существуют неравенство и неравновесие. Без своевременного высвобождения напряжение в общественной ткани становится чрезмерным и приводит к разрыву. По мнению коннатига, его функция заключается в обнаружении и безопасном устранении угрожающих социальных деформаций. Иногда он внедряет улучшения, порой прибегает к отвлекающей тактике. Когда суровые меры становятся неизбежными, коннатиг пользуется возможностями Покрова, своей космической армады. Оман Уршт морщится, наступая на насекомое — коннатиг без сожаления отдает приказ, обрекающий на смерть миллионы людей. Нередко, руководствуясь тем соображением, что любое действие приводит к противодействию, коннатиг отстраняется, опасаясь осложнять равновесие сил внесением третьей составляющей. «Не уверен — не вмешивайся»: таков один из принципов, наиболее почитаемых единоличным правителем тысяч миров.

Согласно древней традиции, коннатиг странствует инкогнито по планетам Аластора. Время от времени, чтобы восстановить справедливость, он выступает в качестве важного должностного лица. Анонимный благодетель нередко вознаграждает доброту и самопожертвование. Коннатиг живо интересуется укладом жизни своих подданных и внимательно прислушивается к их разговорам. Например…

 

Старик (обращаясь к ленивому юнцу): «Если бы у каждого было все, что душе угодно, кому пришло бы в голову работать?»

Юнец: «Уж во всяком случае не мне, это как пить дать!»

Старик: «И ты же первый взвоешь, когда погаснет свет и выключат отопление! Само собой ничего не делается. Давай-ка подтянись, не отлынивай! Терпеть не могу лодырей».

Юнец (ворчливо): «Будь я коннатигом, все было бы устроено так, чтобы каждый жил в достатке. Представь себе: никто не потеет, спину не гнет. Захотел смотреть хуссейд — пожалуйста, заходи бесплатно, занимай свободное место! Захотел прокатиться на космической яхте? Да ради бога! Новые наряды каждый день! Служанки подают лучшие деликатесы!»

Старик: «Даже если коннатиг семи пядей во лбу, как он угодит и тебе, и служанкам? Надают тебе служанки затрещин, вот и все деликатесы! Займись наконец делом».

 

Ещё одна беседа…

 

Молодой человек: «Молю тебя, забудь о поездке в Люсц! Тебя похитят и продадут в гарем коннатига!»

Девушка (игриво): «Неужели? И что тогда?»

Молодой человек: «Подниму мятеж! Стану величайшим старментером[?] всех времен, грозой Аластора! Разобью Покров в беспощадной битве, захвачу Нуменес, свергну коннатига — и ты снова будешь моей!»

Девушка: «Очень признательна… Но разве коннатигу приглянется дурнушка-простушка? Куда там! Он меня даже не заметит. В Люсце к его услугам самые пленительные красавицы Аластора».

Молодой человек: «Да уж, неплохо он устроился, нечего сказать! Хотел бы я в один прекрасный день оказаться на его месте!»

Девушка капризно фыркает и отворачивается.

Молодой человек озадачен. Оман Уршт тихо удаляется.

 

Люсц, дворец коннатига — в самом деле достопримечательное сооружение на пяти гигантских опорах, возносящееся над морем на три с лишним километра. По нижним прогулочным террасам бродят любопытствующие посетители, слетевшиеся со всех концов Аластора и сопредельных областей — Меркнущих Просторов, Примархии, Эрдического сектора и скопления Рубримар. Здесь попадаются даже гости из Ойкумены и прочих пределов Галактики, присвоенных человеком.

Над публичными террасами находятся правительственные учреждения, церемониальные залы и телекоммуникационный комплекс, а еще выше — знаменитое Кольцо Миров, где каждой обитаемой планете скопления отведен отдельный справочный кабинет. Персональные апартаменты коннатига гнездятся в шпиле, венчающем башню дворца. Шпиль скрывается в облаках, порой пронзая их насквозь и воспаряя в вечно ясное небо. Когда шпиль Люсца радужно сверкает в солнечных лучах, дворец коннатига поражает воображение — сказочное, фантастическое видение! Его нередко называют самым вдохновляющим творением человеческих рук.

Глава 1

Кабинет 2262 Кольца Миров посвящен Труллиону, одинокой планете скромной белой звезды, малозаметной в россыпи светил, вьющейся подобно струйке дыма на краю скопления. Труллион — небольшой, преимущественно покрытый водой мир с единственным узким экваториальным континентом, Мерланком[?]. Величественные гряды кучевых облаков дрейфуют из морских далей, разбиваясь о вершины центрального хребта, сотни рек возвращаются к морю по обширным долинам, где зерно и фрукты зреют в таком изобилии, что практически ничего не стоят.

Поселенцы привезли на Труллион бережливость и усердие, ранее способствовавшие выживанию в суровой, не прощающей оплошностей среде. На первых порах история триллей знаменовалась дюжиной войн, накоплением богатств сотнями удачливых семей, возникновением касты наследственных аристократов и постепенным истощением исходного запаса энергии. Трилли-простолюдины стали спрашивать себя: к чему трудиться в поте лица своего, зачем ходить вооруженными до зубов, если с таким же успехом можно беззаботно праздновать, петь и веселиться? Уже в третьем поколении старые порядки начали стираться из памяти. Ныне рядовой трилль трудится лишь постольку, поскольку это требуется, чтобы приготовить закуски к пиршеству, утолить страсть к хуссейду, выручить немного денег и купить пульсор для лодки, кухонную утварь или отрез ткани, достаточный для выкройки парая — свободного платья наподобие длинной рубахи, предпочитаемого на Труллионе как женщинами, так и мужчинами. Время от времени трилли возделывают покрытые буйной растительностью земли, рыбачат в океане, ставят сети на реках, собирают урожай диких фруктов и — когда находит настроение — добывают на горных склонах изумруды и опалы или скребут кауч[?]. Трилль работает примерно один час в день, иногда даже два или три часа, но проводит гораздо больше времени в приятных размышлениях на веранде обветшалого дома. Трилль не доверяет большинству механизмов и устройств, находя их непривлекательными, чрезмерно замысловатыми и (что важнее всего) дорогими, но брезгливо пользуется телефоном ради упорядочения и упрощения общественных связей и воспринимает пульсор своей лодки как нечто само собой разумеющееся.

Как в большинстве буколических сообществ, любой трилль имеет безошибочное представление о своем месте в социальной иерархии. На вершине — аристократия, практически отдельная раса. В самом низу — не менее обособленная каста кочевников-треваньев. На Труллионе недолюбливают все незнакомое, слишком необычное. Трилль преимущественно кроток и незлобив, но, будучи достаточно раздражен настойчивыми провокациями, способен впадать в дикую ярость. Некоторые обычаи триллей — в частности зловещий обряд, справляемый на прутаншире — отличаются почти варварской жестокостью.

Правительство Труллиона рудиментарно, и большинство триллей им почти не интересуется. Мерланк подразделен на двадцать префектур; каждая управляется несколькими учреждениями и небольшой группой должностных лиц, составляющих класс, чуть возвышающийся над рядовыми триллями, но существенно уступающий аристократии. Торговля с другими планетами скопления незначительна, в связи с чем на Труллионе известны только четыре космических порта — Порт-Гау в западной части Мерланка, Порт-Керубиан на северном берегу, Порт-Маэль на южном и Вайяменда на восточном.

В ста шестидесяти километрах к востоку от Порт-Маэля находится ярмарочный город Вельген, знаменитый прекрасным стадионом для хуссейда. За Вельгеном начинаются Низины — удивительной красоты дельта, результат слияния нескольких рек. Бесчисленные плесы, рукава и протоки делят этот край на мириады островов, местами весьма внушительных, подходящих для земледелия, но чаще настолько крошечных, что на них помещаются лишь хижина рыбака да деревце — чтобы лодку привязывать.

Всюду открываются чарующие, переходящие одна в другую дали. Серо-зеленые мены, серебристо-ржавые помандеры, черные джердины выстраиваются торжественной чередой вдоль водных путей, придавая каждому острову неповторимый силуэт. На покосившихся верандах подкрепляются домашним вином из кувшинов праздные селяне. Иногда они собираются, чтобы поиграть на гармониках, небольших пузатых гитарах и клавишных дудках-каллиопах, производящих жизнерадостные трели и глиссандо. Свет в Низинах, бледный и нежный, отливает оттенками слишком быстротечными, почти неуловимыми для глаз. По утрам туманная дымка скрывает расстояния, а пышные закаты, лимонно-зеленые и сиреневые, не слишком ярки и торжественно печальны. По воде снуют челноки и ялики, а поодаль время от времени неспешно проплывают яхта аристократа или паром, совершающий рейсы между Вельгеном и низинными деревнями.

В самой глубине Низин, в нескольких километрах от поселка Зауркаш, на острове Рэйбендери жили Джут Хульден, его жена Маруча и с ними три сына. Их остров занимал около ста акров — считая лесистую треть, заросшую меной, черным деревом, свечным орехом и семприссимой. Рэйбендери огибали Фарванский рукав с запада, Гильвежский рукав с востока и, вдоль северного берега, сонная река Заур. К югу простирался широкий Амбальский плес. На юго-западной оконечности Рэйбендери между двумя огромными древовидными мимозами приютился ветхий дом Хульденов. По столбам веранды карабкались лозы розалий, свисавшие по краю крыши и создававшие прохладную ароматную тень — здесь супруги любили дремать в старых плетеных креслах. С веранды открывался вид на юг — на Амбальский плес и остров Амбаль, площадью не больше трех акров, где росли роскошные помандеры, серебристо-охряные на фоне патетических мен, и три гигантских фанзаниля, склонившие свысока лохматые кроны-помпоны. Сквозь листву проглядывал белый фасад усадьбы, где лорд Амбаль некогда содержал любовниц. Теперь Амбаль принадлежал Джуту Хульдену, но тот не проявлял ни малейшего желания переселяться в усадьбу, опасаясь показаться выскочкой и вызвать насмешки друзей.

В молодости Джут Хульден играл в хуссейд за «Зауркашских змеев». Маручу выбрали шерлью[?] «Вельгенских ведунов». Так они встретились и поженились, в связи с чем родились трое сыновей — старший, Шайра, и близнецы Глиннес и Глэй, а также дочь Шере, украденная мерлингами[?].

Глава 2

Глиннес Хульден появился на свет плача и пинаясь. Внимательный и молчаливый Глэй присоединился к нему через час. С первого дня своей жизни они отличались и внешним видом, и темпераментом, и всеми обстоятельствами существования. Глиннес, подобно Джуту и Шайре, был дружелюбен, доверчив и покладист. Со временем из него вышел парень приятной наружности со светлым взглядом, пыльно-соломенными волосами и широко улыбающимся ртом. Глиннес наслаждался всеми радостями Низин — пирушками, любовными похождениями, звездочтениями[?], парусными гонками, хуссейдом, ночной охотой на мерлингов и просто бездельем.

Глэй поначалу не мог похвалиться крепким здоровьем. Первые шесть лет он часто капризничал и замыкался в себе. Потом он поправился, вытянулся и быстро перерос Глиннеса. На лице темноволосого Глэя обычно сохранялось выражение проницательной бдительности, взгляд его сосредоточенно останавливался на собеседнике. Глиннес воспринимал идеи и события без особого скептицизма — Глэй угрюмо отстранялся от модных веяний. Глиннес был прирожденным игроком в хуссейд, тогда как Глэй отказывался сделать шаг в направлении стадиона. Джут, человек более или менее беспристрастный, с трудом скрывал расположение к Глиннесу. Маруча, высокая, темноволосая и склонная к романтическим мечтаниям, предпочитала Глэя — ей казалось, что она замечает в нем чувствительность поэта. Маруча пыталась увлечь Глэя музыкой, объясняя, что музыка позволит ему передавать свои чувства другим и делать их понятными. Какое-то время Глэй равнодушно бренчал на гитаре, но к дальнейшим возможностям не проявил никакого интереса.

Глэй оставался тайной для самого себя. Длительные размышления не позволили ему разобраться в своих побуждениях, не помогли ему в этом и братья с родителями. С мальчишеских лет его прозвали «лордом Глэем» за суровую внешность и слегка высокомерные замашки. Случайно или нет, из всех Хульденов только Глэй не возражал против переселения в усадьбу на острове Амбаль. Даже Маруча махнула рукой на эту затею, приятно щекотавшую самолюбие, но легкомысленную.

Глэй полностью доверялся только ментору Акадию, поселившемуся в достопримечательном строении на острове Сарпассанте в нескольких километрах к северу от Рэйбендери. Тощий нескладный чудак с длинными руками, слишком большим носом, редкими кудрями табачного цвета, тусклыми голубыми глазами и постоянно дрожащим, готовым расплыться в ухмылке ртом, Акадий, как и Глэй, был своего рода отщепенцем. В отличие от Глэя, однако, Акадий умел выгодно использовать свои особенности — среди его клиентов числились даже аристократы.

Акадию платили, в частности, за выполнение функций составителя эпиграмм, поэта, каллиграфа, гуру, ценителя изящных манер, профессионального гостя (пригласить Акадия на вечеринку значило показать, что у тебя денег куры не клюют), свата, звездочета, юрисконсульта, хранителя местных традиций и источника скандальных сплетен. В устах Акадия, с его физиономией клоуна, вкрадчивым говорком и умением искусно вставлять обтекаемые намеки, унизительная сплетня становилась тем более ядовитой. Джут недолюбливал Акадия и не хотел иметь с ним ничего общего — к вящему сожалению Маручи, так и не расставшейся с надеждой занять высокое общественное положение. В глубине души Маруча не забывала, что вышла замуж за простолюдина, тогда как шерли иных команд становились супругами лордов!

В свое время Акадий побывал на других планетах. Вечерами, в часы звездочтений, он указывал на звезды и называл знакомые ему миры, описывая роскошь и поразительные привычки далеких племен. Джут Хульден проявлял полное равнодушие к путешествиям — его интерес к чужим мирам ограничивался обсуждением достоинств приезжих мастеров хуссейда и происхождением команды, выигравшей чемпионат Скопления.

Вскоре после того, как Глиннесу исполнилось шестнадцать лет, он видел звездолет старментеров. Корабль обрушился с неба за островом Амбаль, пикируя в сторону Вельгена. По радио передавали ежеминутные сообщения о набеге. Старментеры приземлились на центральной площади, мигом высыпали из корабля и ограбили банки, конторы торговцев самоцветами и склады, где хранился кауч — ценнейший товар труллионского производства. Кроме того, старментеры захватили заложниками несколько важных персон. Молниеносный набег был хорошо организован — награбленное добро и пленники оказались на борту корабля через десять минут. К несчастью для пиратов в ту минуту, когда вельгенская радиостанция передала первый сигнал тревоги, в Порт-Маэле приземлялся крейсер Покрова. Капитану ничего не стоило изменить курс и направиться к Вельгену.

Глиннес выбежал на веранду, чтобы посмотреть на пролетающий крейсер Покрова — величественно-красивый корабль, выкрашенный бежевой, пунцовой и черной эмалью. Как хищная птица, он устремился к Вельгену и скоро исчез из поля зрения. Радиокомментатор почти кричал: «…бандиты поднимаются в воздух, но корабль Покрова уже прибыл! Клянусь девятью торжествами, Покров уже здесь! Старментеры не смеют включить мах[?] — они сгорят от трения в воздухе! Им придется обороняться!»

Диктор не мог сдерживать возбуждение, голос его срывался: «Залп! Крейсер нанес удар, старментеры беспомощны — ура! Пиратский корабль дрогнул и садится на площадь… Нет, нет… о, ужас! Какой ужас! Он упал на рынок, сотни людей раздавлены! Внимание! Катера скорой помощи, все врачи и санитары! Катастрофа в Вельгене! Слышу, как жалобно кричат раненые… В корабле старментеров пробоина, но они отстреливаются… Сверкнул голубой луч. Опять. Пираты не сдаются… Нет, их орудия молчат. Все, им конец — их двигатель сгорел». Помолчав несколько секунд, комментатор снова взволновался: «Что за зрелище! Люди вне себя от гнева, толпа стекается к кораблю грабителей. Старментеров тащат наружу…» Диктор прервался на полуслове и продолжал уже спокойнее: «Вмешались констебли. Толпу заставили потесниться, старментеры арестованы. Что ж, поделом! Бандиты знают, что их ждет, и яростно вырываются. О, их ждет прутаншир. Как они извиваются, лягаются, кусаются! Предпочитают месть толпы пытке на прутаншире… Какая беда! Какое несчастье! Бедный, бедный город Вельген…»