Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Постапокалипсис
Показать все книги автора:
 

«Руины», Дэн Уэллс

Часть 1

Глава 1

— Это обращение ко всем жителям Лонг-Айленда.

 

Когда они услышали это сообщение в первый раз, никто не узнал голос. Но его повторяли каждый день, весь день, на протяжении недель на всех доступных частотах, чтобы каждый человек на острове наверняка услышал его. Перепуганные беженцы ютились группами или в одиночку в глуши. Они выучили сообщение наизусть; оно неустанно гремело из каждого радио, выжигая себя в их сознании и памяти. После первых нескольких недель голос стал посещать их в снах, и теперь даже во сне нельзя было укрыться от монотонного и размеренного приговора.

— Мы не хотели устраивать вторжение, но нашей рукой управляли обстоятельства.

В конце концов они узнали, что голос принадлежал ученой по имени Маккенна Морган и «мы» в ее фразе относилось к Партиалам — непобедимым суперсолдатам, созданным в лабораториях и выращенным в резервуарах, чтобы вести войну, которую люди не смогли выиграть самостоятельно. Партиалы сражались и победили, но, когда вернулись в Соединенные Штаты, оказались бездомными и ненужными. Тогда они восстали против своих создателей и развязали новую войну, Войну с Партиалами, войну, которая уничтожила мир.

Но та война, которая привела к концу света, была не последней из тех, что мир должен был увидеть, ибо двенадцать лет спустя и люди, и Партиалы оказались на грани вымирании. Обе расы были готовы уничтожить другую, ради того чтобы выжить.

— Мы ищем девушку по имени Кира Уокер, шестнадцати лет, ростом пять футов десять дюймов, весом приблизительно сто восемнадцать фунтов. Во внешности проступают индийские черты, кожа светлая, волосы угольно-черные, хоть она могла остричь их или перекрасить, чтобы помешать опознанию.

Только несколько человек на острове знали Киру Уокер лично, но абсолютно всем была известна ее репутация: Кира была медиком, и она изучала в госпитале чуму под названием РМ. Все знали Киру потому, что девушка нашла лекарство и тем самым спасла жизнь Арвен Сато, чудо-малышке — первому за долгие двенадцать лет человеческому ребенку, прожившему более трех дней.

Кира была печально известна еще и потому, что в процессе поисков лекарства она совершила два неоправданных нападения на армию Партиалов, разбудив, как думали многие, монстра, который находился в спячке с окончания Войны с Партиалами. Кира спасла мир и обрекла его. Когда сообщение передали первый раз, люде не знали, любить Киру или ненавидеть. С каждой новой смертью решить им становилось все проще.

— Приведите ее к нам, и оккупационный режим окончится. Продолжите прятать ее, и каждый день мы будем казнить по одному из вас. Пожалуйста, не заставляйте нас делать это дольше необходимого. Это сообщение будет циркулировать на всех частотах и повторяться до тех пор, пока наши указания не будут исполнены. Спасибо за внимание.

В первый день они убили старика, школьного учителя тех времен, когда дети еще посещали школу. Его звали Джон Дианатка, и он держал улей с пчелами, чтобы делать медовые сладости для своих учеников. Солдаты-Партиалы выстрелили ему в затылок в самом центре Ист-Мидоу — крупнейшего поселения на Лонг-Айленде. Тело старика осталось лежать на дороге как знак того, что захватчики не шутят.

Никто не выдал Киру, потому что в то время они были горды и не сломлены. Партиалы могли размахивать своими саблями где угодно, но люди не согнутся. Однако сообщение все повторялось, а на следующий день Партиалы убили молодую женщину, едва ли семнадцати лет отроду, а через день — пожилую леди, и еще через день — мужчину средних лет.

— Пожалуйста, не заставляйте нас делать это дольше необходимого.

Прошла неделя, и семь человек погибли. Две недели — четырнадцать человек. Тем временем Партиалы не нападали на людей, они не отправляли их в трудовые лагеря; они просто загоняли всех в Ист-Мидоу и отлавливали тех, кто пытался бежать.

Нападешь на Партиала — и ты будешь высечен или же избит; вызовешь слишком много хлопот — и ты, возможно, следующая ночная жертва. Когда человек бесследно исчезал, шепотом распространялись слухи: может быть, ты сбежал. Может быть, доктор Морган забрала тебя в свою кровавую лабораторию.

Либо тебя просто обнаружат завтра ночью на улице, стоящим на коленях перед Партиалом, а из установленных в городе громкоговорителей будет звучать бесконечное послание. В конце концов ты растянешься на дороге с пулей в том месте, где раньше у тебя был мозг. Каждый день новая казнь. Каждый час — новое сообщение, все то же, бесконечное и неумолимое.

— Мы ищем девушку по имени Кира Уокер.

По-прежнему никто не выдавал ее. Не потому, что люди оставались горды. Они просто не могли. Кира покинула остров, говорили одни, а другие утверждали, что она прячется в лесах. Конечно, мы бы выдали ее вам, если бы могли, но разве вы не видите, что ее у нас нет? Неужели вы не понимаете? Неужели не можете прекратить нас убивать? Нас, людей, осталось совсем немного, неужели вы не можете найти другой способ? Мы хотим помочь вам, но не можем.

— Шестнадцати лет… ростом пять футов десять дюймов… проступают индийские черты… волосы угольно-черные.

К концу первого месяца люди начали опасаться друг друга не меньше, чем они боялись Партиалов. Среди жителей острова, подобно отравленному ветру, пронеслась охота на ведьм: ты похожа на Киру, может, они заберут тебя, может, этого будет достаточно.

Девушки-подростки, женщины с черными волосами, все, кто мог быть похож на индийца, все, кто выглядел подозрительно. Откуда мне знать, что ты не Кира? И как узнают они? Может быть, они прекратят убивать нас, хотя бы на какое-то время. И как нам знать, что ты не скрываешь ее у себя? Я не хочу выдавать тебя, но мы умираем. Я не хочу причинять тебе вред, но они заставляют нас.

— Продолжите прятать ее, и каждый день мы будем казнить по одному из вас.

Партиалов создавали более сильными, чем люди, более быстрыми, более выносливыми и лучшими во всех остальных отношениях. Их тренировали как воинов с того дня, как извлекали из взращивающих капсул. Они сражались как львы, пока не достигали двадцатилетнего возраста, когда встроенный в их организм «срок годности» убивал их.

Они искали Киру Уокер потому, что доктору Морган была известна информация, неизвестная людям: Кира — Партиал. Модель, которую раньше никогда не встречали, о существовании которой даже не подозревали. Морган считала, что ДНК Киры поможет исцелить «срок годности». Но даже если бы люди знали об этом, им было бы все равно. Они хотели только жить.

В лесной глуши действовала горстка борцов сопротивления. Чтобы выжить, они полагались на свое знание местности и сражались в проигранной войне с истреблением. Партиалы превышали людей численностью более чем в десять раз — пятьсот тысяч против тридцать пяти — и превосходили их в искусстве боя на целый порядок. Когда они решали убить людей, последние никак не могли этому воспрепятствовать.

Пока предводительница сопротивления не подняла с потопленного миноносца ядерную боеголовку.

— Мы не хотели устраивать вторжение, — говорилось в послании, — но нашей рукой управляли обстоятельства.

Сопротивление говорило себе то же самое, тайно продвигаясь с бомбой к родине Партиалов.

Глава 2

Сенатор Оуэн Товар протяжно выдохнул.

— Как Делароса узнала, что на затонувшем корабле была ядерная бомба? — Он посмотрел на Гару Сато — солдата, который доставил новости, а затем перевел взгляд на офицера разведки острова мистера Мкеле. — И, что более важно, почему вы не знали о ней?

— Я знал про затонувший флот, — сказал Мкеле. — Но понятия не имел, что тот перевозил ядерную боеголовку.

Гару всегда считал Мкеле уверенным в себе и способным человеком: пугающим, когда он и Гару были по разные стороны; весьма надежным, когда они стали заодно. Сейчас, правда, офицер разведки казался доведенным до отчаянья и разбитым. Видеть то, как Мкеле сбивчиво отвечает на вопросы, было по-своему более тревожно, чем те ужасы, которые привели их к этой точке.

— Кто-то из отряда сопротивления Деларосы знал об этом, — произнес Гару. — Я не знаю кто. Какой-то старый моряк.

— И он столько лет держал это при себе? — спросил Товар. — Он что, хотел, чтобы это стало сюрпризом?

Сенатор Хобб постучал по столу.

— У него, вероятно, был весьма объяснимый страх, что, расскажи он кому-нибудь, этот кто-то попытается найти бомбу и использовать ее. Как и получилось.

— Доводы Деларосы заключаются в том, что Партиалы подавляют нас, — сказал Гару. Четверо мужчин находились в туннелях под бывшим Международным аэропортом им. Джона Кеннеди — сейчас заброшенными руинами, но с широким аэродром вокруг, так что приближающихся Партиалов было бы легко заметить. Это стало последним отчаянным убежищем находящегося в бегах Сената. — Не только сейчас, но и всегда — Делароса говорит, что, пока Партиалы существуют, человеческая раса никогда не сможет восстановиться. И она права, все действительно ужасно, но это не значит, что взорвавшаяся бомба улучшит что-то. Я бы остановил эту женщину, но у нее целая армия партизан, и многие из моего подразделения присоединились к ним.

Он покачал головой. Гару был самым молодым из собравшихся четверых мужчин, ему едва исполнилось двадцать три года, и он чувствовал себя сейчас ребенком больше, чем в те годы после Раскола. Гибель и хаос были ужасны сами по себе, но его ошеломило именно ощущение того, что он со всем этим знаком, что гибель и хаос уже происходили двенадцать лет назад, когда случился конец света. Сейчас он тоже был близок.

Тогда Гару был ребенком и внезапно снова им стал, чувствуя себя потерянным и запутавшимся и отчаянно желая, чтобы кто-нибудь, кто угодно, появился перед ним и сделал так, чтобы все было хорошо. Ему не нравилось это чувство, и он ненавидел себя за то, что впустил его в свое сознание. Теперь он стал отцом, первым отцом за двенадцать лет, у которого был живой, дышащий, здоровый ребенок, но девочка и ее мать оказались в ловушке посреди всего этого беспорядка. Гару должен был взять себя в руки — ради них.

— Мне Делароса нравилась больше, когда была в тюрьме, — сказал Хобб. — Вот что мы получаем за доверие к террористам. — Он бросил взгляд на Товара. — К присутствующим это, конечно, не относится.

— Нет, вы правы, — ответил Товар. — Мы взяли себе в привычку доверять фанатикам, и из этого редко выходило что-то путное. Я был достаточно грамотным террористом — достаточно для того, чтобы получить репутацию «борца за свободу» и продвинуться вверх по вертикали власти. Однако я ужасный сенатор. Нам нравятся люди, которые встают и борются, особенно когда мы согласны с ними, но действительно имеет значение лишь следующий шаг. То, что остается после драк. — Он печально улыбнулся. — Я всех подвел.

— Вторжение Партиалов не ваша вина, — сказал Мкеле.

— Последние остатки человеческой расы будет рады услышать это, — ответил Товар. — Разве что вторжение Партиалов будет пользоваться среди народа большой популярностью, в случае чего я потребую признания моего участия в нем.

— Только если Хобб не опередит вас, — сказал Гару.

Сенатор Хобб пролопотал нелепое оправдание, но Мкеле осуждающе взглянул на Гару:

— У нас есть более важные дела, чем обмен оскорблениями.

— Даже оправданными, — произнес Товар. Мкеле и Хобб одновременно посмотрели на него, но он только пожал плечами. — А что, я единственный, кто признает свои недостатки?

— По нашему острову разгуливает осужденная военная преступница с ядерным оружием, — сказал Хобб, — не говоря уже об армии суперсолдат, убивающих нас, как скот. Может быть, сосредоточимся на этом, вместо личных нападок?

— Она не собирается применять его на острове, — сказал Гару. — Даже Делароса не настолько кровожадна. Она хочет не убить Партиалов, а спасти людей — она все равно будет убивать Партиалов, это очевидно, но не за счет тех немногих из нас, кто остался.

— Хороший настрой, — заметил Мкеле, — но ядерная боеголовка — это очень неточное оружие. Откуда мы знаем, что Делароса будет использовать ее с умом? При наилучшем развитии сценария она забирает бомбу на материк, наносит удар где-то на севере от Партиалов и позволяет радиоактивным осадкам прикончить их. Хотя, скорее всего, она доставит бомбу к их базе в Уайт-Плейнс и нанесет удар оттуда, и излучение убьет не Партиалов, а всех нас.

— Это, наверное, единственный план, который работает, — сказал Хобб. — Может оказаться, что Партиалы невосприимчивы даже к радиационному заражению.

— Насколько близко Уайт-Плейнс? — спросил Товар. — У кого-нибудь есть карта?

— Всегда при мне, — сказал Мкеле и положил на стол свой портфель, парой тихих щелчков расстегивая замки. — Путешествие отсюда до Уайт-Плейнс займет не один день, потому что вам пришлось бы огибать пролив Лонг-Айленд. — Он развернул бумажную карту и разложил ее на столе перед собравшимися. — Даже если она пересекает пролив на судне, а в таком случае вероятность того, что ее перехватят, больше, это займет пару дней как минимум. Может быть, несколько месяцев, если она передвигается с большой осторожностью, стараясь остаться незамеченной. Хотя по прямой расстояние не так уж велико. От Уайт-Плейнс до Ист-Мидоу… — Он изучал карту, отметив два города и измеряя расстояние между ними с помощью потрепанной пластмассовой линейки. — Сорок миль, плюс-минус. — Мкеле поднял взгляд. — Мы знаем, какого класса у нее бомба? Какого вида боевая часть?

— Делароса сказала, что вытащила ее с корабля под названием «Салливанс», — сказал Гару. — Почему во множественном числе, я не знаю.

— Это эскадренный миноносец, — сказал Товар, — типа «Арли Бёрк» — устаревший корабль, даже двенадцать лет назад, но очень надежный; военно-морские силы использовали такие в течение многих лет. «Салливанс» был назван в честь пяти братьев, которые все умерли в одном и том же сражении в годы Второй мировой войны.

— Я думал, что вы не знали о ядерной бомбе, — сказал Хобб.

— Я и не знал, — ответил Товар, — но вы разговариваете с бывшим морским пехотинцем. Попробуйте назвать военный корабль, характеристик которого я не знаю.

— Тогда расскажите нам характеристики этого, — проговорил Мкеле. — Хотелось бы знать, вооружен ли этот тип миноносца ядерными ракетами или те люди, словно подрывники-смертники, просто везли бомбу в грузовом трюме, чтобы позже она взорвалась прямо на борту.

— Эскадренный миноносец типа «Арли Бёрк» оснащен Томагавком, — пояснил Товар. — Крылатой ракетой с ядерной боевой частью мощностью энерговыделения в двести, а то и триста килотонн. Такие ракеты предназначены для дальнего действия, но у Партиалов хватало зенитных установок, которые сбили бы бомбу прежде, чем та достигла цели. Причина, по которой боеголовка находилась прямо у побережья Лонг-Айленда, я полагаю, заключается в том, что ее доставляли как можно ближе, чтобы взорвать на месте. Флот, Нью-Йорк, Нью-Джерси и Коннектикут были бы уничтожены, но с Партиалами было бы покончено.

Гару поморщился, снова дивясь тому, насколько отчаялось, должно быть, правительство старого мира, чтобы всерьез задуматься о подобном. Хотя, вероятно, ситуация, в которой оказался сейчас он, была не менее отчаянной. Перед грядущим концом света ядерный взрыв мог показаться небольшой платой: всё в непосредственной близости будет уничтожено и территория на десятилетия станет непригодной для деятельности, но с Партиалами было бы покончено. Однако сейчас, когда последние из человеческой расы собрались лишь в сорока милях…

— Каков радиус поражения? — спросил Гару. — Весь остров погибнет?

— Не обязательно, — сказал Товар, — но, имея возможность выбирать, никто не захотел бы здесь находиться. При такой полезной нагрузке начальный огненный шар будет иметь в диаметре примерно полторы мили — это та часть, где создается температура в двести миллионов градусов, — и физическая ударная волна уничтожит все в пределах пяти-шести миль. Абсолютно все в этой зоне сгорит в огне, мгновенно, и из-за того, что это пламя разгорится так внезапно, создастся бушующий ураган, температура которого окажется столь высока, что вода вскипит. Каждое живое существо в… радиусе десяти миль погибнет в течение нескольких минут, но на расстоянии в пять или десять миль дальше от очага все будет тоже уничтожено, так что разницы нет. Здесь, на острове, у нас не будет какого-либо из этих первичных эффектов — возможно, мы почувствуем удар, и любой, кто посмотрит прямо на взрыв, будет ослеплен, но ничего худшего, скорее всего, не произойдет. Скорее всего. Пока облако из радиоактивного пепла не обеспечит нас всех лейкозом, отчего мы медленно умрем в агонии.

— И насколько велико радиоактивное облако? — спросил Гару.

— Облако радиоактивного пепла распространяется не так, как ударная волна, — ответил Мкеле. — Это распределение физической материи, поэтому все будет зависеть от погоды. В основном ветра в этом регионе дуют на северо-восток, поэтому большую часть облака отнесет в сторону, но некоторую порцию радиации мы все же получим из-за прерывистых воздушных потоков по краям облака и отдачи ветров пожара.

— Все, кто будет находиться меньше чем девяноста милях по ветру, умрут в течение двух недель, — сказал Товар. — Нам остается только надеяться, что ветер не переменится.

— Таким образом Партиалы были бы полностью уничтожены, — произнес Хобб.

— Те, что на материке, да, — ответил Мкеле, — но в такой близости к зоне ударной волны мы потеряем много людей даже при идеальных условиях.

— Да, но с Партиалами будет покончено, — повторил Хобб. — План Деларосы сработает.

— Мне кажется, вы не осознаете последствий… — сказал Гару, но Хобб оборвал его.

— Вы, как мне кажется, тоже, — огрызнулся он. — Говоря начистоту, каковы наши варианты? Вы думаете, мы сможем остановить Деларосу? Целая армия Партиалов уже много недель пытается найти ее, но не в силах сделать этого. Мы едва можем выйти из этого подземелья, чтобы по нам не началась стрельба, поэтому я совершенно уверен, что у нас найти ее тоже не выйдет. Возможно, мы сумели бы обнаружить ее ударные силы, потому что знакомы с необходимыми для этого протоколами, но группа, доставляющая боеголовку, скорее всего, уже вне досягаемости. Бомба взорвется, нравится нам это или нет, и мы должны быть готовы.

— Партиалы поймают ее, — проговорил Мкеле. — Боеголовка — нелегкая вещь для транспортировки — Деларосе придется в некоторой степени пожертвовать своей скрытностью.

— И, если это произойдет, она может просто взорвать ее, — сказал Хобб. — Пока Делароса находится не ближе чем в двадцати милях от Ист-Мидоу, наше крупнейшее поселение в безопасности, а затем ветра сдуют радиоактивные осадки на север к Уайт-Плейнс.

— Если она сумеет преодолеть двадцать миль, — заметил Гару.

Товар приподнял бровь:

— Готовы ли мы поставить судьбу человеческой расы на бесконечные «если»?

— Чем мы рискуем? — спросил Хобб. — Мы посылаем кого-то остановить ее, а все остальные эвакуируют остров — мы ничем не рискуем, если предпримем меры.

— Хобб не преувеличивал трудности перемещения по округе, — сказал Мкеле. — Гару может делать это, потому что прошел подготовку и знает остров, но как вы намерены провести массовую эвакуацию, не привлекая внимания?

— Мы сделаем это после взрыва, — сказал Хобб. — Распустите слух, подготовьте всех, и, когда бомба взорвется, а оккупационные силы отвлекутся, мы поднимемся, убьем как можно больше Партиалов и бежим на юг.

— Значит, вы планируете расправиться с превосходящей армией противника, — заметил Товар, — а затем обогнать ветер. Я рад, что все так просто.

— Мы должны эвакуироваться до того, — сказал Гару, — чтобы избежать даже периферию радиоактивных осадков.

— Мы уже пришли к выводу, что это не сработает, — произнес Хобб. — Невозможно переместить стольких людей, чтобы Партиалы не заметили и не остановили нас. — Он посмотрел на остальных. — Напомните мне, почему этот мальчик вообще здесь?

— Он доказал, что полезен, — сказал Мкеле. — Мы, уж поверьте, не в том состоянии, чтобы отворачиваться от помощи.

— По этой же самой причине вы тоже все еще здесь, — сказал Товар.