Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Эпическая фантастика
Показать все книги автора:
 

«Инквизитор Рейвенор», Дэн Абнетт

Warhammer 40000®

Сорок первое тысячелетие. Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — Повелитель Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, и ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по — настоящему.

Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.

У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы Планетарной Обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.

Быть человеком в такое время, значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.

Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.

Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие да смех жаждущих богов.

Предисловие

Гидеон Рейвенор, так же как и его бывший наставник Грегор Эйзенхорн, проживает в том уголке Вселенной Warhammer 40000, который стараниями Военных Редакторов из Black Library стал именоваться Дэниверсумом. Впрочем, как вы уже поняли, официальным это название считаться не может.

Под Дэниверсумом понимаются те области охваченной огнем Галактики, где я провел больше всего времени. Точнее, если быть честным, именно я и «создал» их. В Дэниверсуме есть три основных региона, разбросанных по бескрайним просторам Warhammer 40000: это Рифовые звезды Железных Змеев, печально известные миры Саббатты, где происходит действие книг о Гаунте, и разделенный на четыре или пять субсекторов Сектор Скарус, ставший фоном для серии, посвященной Инквизиции. Именно мои жалкие писательские потуги вдохновили Ральфа Хорсли нарисовать потрясающую своим великолепием звездную карту, которой вы можете полюбоваться на страницах этого омнибуса.

 

Иллюстрация к книге

Оригинальная трилогия об Эйзенхорне — «Ксенос», «Маллеус» и «Еретикус», — собранная теперь под одной обложкой и общим названием (что логично) «Эйзенхорн», изначально задумывалась именно как трилогия. Я собирался описать путь Грегора и затем оставить его одного во тьме, позволив дальнейшую его судьбу решать читателям и коллекционерам миниатюр. Цикл же произведений о Рейвеноре, скорее наследующий «Эйзенхорну», нежели продолжающий его, я не рассчитывал завершать так скоро.

Мне настолько нравилось работать над первой трилогией об Инквизиции, что жизнеописание Рейвенора уже планировалось как постоянно продолжающаяся серия, наподобие того, как я поступил с Гаунтом, где персонажи переходят из одной книги в другую. Какой — то сюжет мог бы растянуться на одну или две книги, за ними последовала бы самостоятельная, не связанная с ним повесть, и так далее. Первая история о Рейвеноре планировалась в виде однотомного, рассчитанного на привлечение читателей дебютного романа, дающего старт всей остальной серии. Так сказать, «пилотного эпизода».

Но подери меня варп, если история не начала вдруг просто расти… расти… расти. Дописав «Рейвенора» — первую из книг — только до половины, я уже понимал, что произведение растянется как минимум на два тома. Продумывая сюжет «Возвращения Рейвенора», я уже свыкся с мыслью о том, что придется создавать и третью книгу.

И вот, когда я наконец положил этой истории окончательный и драматичный финал в «Рейвеноре — отступнике», мне стало очевидно, что это с самого начала была трилогия. Романы были точно подогнаны друг к другу — признаться, куда более аккуратно, чем я мог ожидать или чем было в «Эйзенхорне», который с самого начала задумывался именно трилогией. Более всего я остался доволен «Рейвенором — отступником», где мне удалось свести вместе и завершить все сюжетные линии[?] первых двух книг, внеся несколько неожиданное чувство общей структуры, создав единую, связующую архитектуру произведения.

Сочтя это за знак свыше, я решил закончить работу над циклом. По всей видимости, мои романы об Инквизиции движутся словно общественный транспорт — по три зараз. «Рейвенор» так и останется трилогией, а я планирую еще до окончания «нулевых» годов начать и, быть может, даже успеть закончить еще одну и, вероятно, последнюю серию, чтобы мое повествование об Инквизиции стало трилогией трилогий. Сейчас я обкатываю в качестве рабочего названия «Биквин»[?], хотя Военные Редакторы пока что используют «Эйзенхорн vs. Рейвенор», что, как и Дэниверсум, не является официально утвержденным термином.

Итак, под обложкой этого столь красиво оформленного омнибуса вы найдете полную трилогию о Рейвеноре. Но, как и в случае с «Эйзенхорном», мы добавили еще и пару коротких рассказов, написанных во время работы над основными романами. Между двумя первыми книгами, в полном соответствии с хронологическим порядком, вставлена история, где вновь встретятся Рейвенор и его легендарный наставник. Между второй и третьей — прошу простить за нарушение хронологии — расположен ретроспективный рассказ, который, если прибегнуть к терминологии, использующейся в комиксах, вы могли бы назвать «Пэйшэнс Кюс. Начало». Кроме всего прочего, эти вставки позволят вам заранее прикоснуться к тому циклу коротких рассказов, который я собираюсь опубликовать, прежде чем браться за третью, и последнюю трилогию.

Полагаю, в «Рейвеноре» мне, как никогда прежде, удались образы злодеев — Уорна, и Орфео, и… нет, лучше не буду лишать вас удовольствия. Надеюсь, вы насладитесь их обществом так же, как наслаждался я. Не беспокойтесь, вас ждут и бесстрашные герои, и вы будете в полной безопасности под их эгидой, путешествуя по Дэниверсуму. Но все — таки соблюдайте осторожность. Как сказал один мудрый человек: «Это место не для простофиль»[?].

Дэн Абнетт

Мейдстон, 20 ноября 2008

Рейвенор

Посвящается Марку Гаскону

«Для меня комедия представляет собой

нечто вроде десантного корабля-амфибии…»

С вечной любовью и благодарностью

к Ник, за ее советы и долготерпение

Ум, не имеющий цели, обречен блуждать впотьмах.

Великая триумфальная процессия миновала Врата Спатиана, и я вместе с ней шагнул прямо в бойню. Церемониальная арка, столь прекрасная и огромная, обозначила переломный момент в моей жизни. Я прошел в нее и был преобразован, перешел из одной формы в другую.

Некоторые считают, будто я изувечен так, что утратил все человеческое. Но мне все видится иначе.

Я полагаю, что был освобожден.

Гидеон Рейвенор, вступление к «Дымному Зерцалу»

Тогда

Южный материк Зента Малхайд, 397.М41

Он отдыхал в своей палатке, когда его сон прервали крики аборигенов:

— Экох! Экох! Н'нса сктэ ме'ду!

Он быстро сел. По обнаженному торсу заструился пот. Ему приснились Кратеры Слифа. Опять это падение, долгое падение прямо в утробу ада…

— Экох! Х'энде! Н'нса сктэ ме'ду!

Разум, натренированный Когнитэ, стал подбирать перевод. Проклятое наречие дикарей. «Экох»… это означает «осторожно» или же «великолепные новости», а «х'энде» — формальное обращение, к которому он уже привык. Что дальше? «Н'нса сктэ»… разговорная форма. О спасение Трона, попробуй еще разбери… «поиски чего-то», «я нашел», «он/она/оно обнаружил(а/о)», «мы отыскали»…

Великие боги захолустья!

Он вскочил на ноги и потянулся за комбинезоном, который, словно сброшенная змеиная кожа, свисал со спинки трехногого стула. Температура снаружи уже давно перевалила за сорок градусов, и в темноте палатки виропомпа выбивалась из сил, нагнетая внутрь холодный воздух.

Полог отошел в сторону. В палатку тут же хлынула жуткая, изнуряющая жара. В проходе возник Кибанд. Его длинные, черные, мокрые от пота волосы обвисли, а уголки глаз и губ гноились там, где ему пришлось выдавливать яйца мух нте.

— Одевайся, Зиг, — произнес Кибанд. Его глаза светились от возбуждения, несмотря на воспаленную красноту. — Эти ничтожные выродки взломали его.

 

Удушливая жара заставила Зигмунта задержать дыхание. Аборигены толпились вокруг палаток, взволнованно вереща и тыча грязными пальцами в небо. Огрин Нунг отгонял их плетью. Кибанд тоже потянулся за оружием.

Молох застегнул комбинезон. Всего-то десять секунд на жаре, а по телу под прорезиненной тканью уже потекли ручейки пота.

— Где? — спросил Молох, надевая соломенную шляпу.

— Участок С, — ответил Кибанд.

Ему приходилось непрерывно отмахиваться от назойливых мух.

Участок С находился всего в десяти минутах ходьбы от лагеря, но каждый шаг давался с огромным трудом. Молох скоро пожалел, что оставил защитные очки в палатке, — глаза начали слезиться от ослепительного солнечного света. Невыносимо яркие лучи добела иссушали рыхлые минеральные отложения, сверкали на блестящих, иссиня-черных чашах и мясистых стволах местных растений.

Аборигены суетились вокруг, то и дело забегали вперед, поторапливали. Их худые загорелые тела были невосприимчивы к ужасной жаре.

— Участок С, да? — задыхаясь, выговорил Молох. — А я-то деньги на D ставил. Кто бы мог подумать?

— Не Нунг, — буркнул огрин.

Зигмунт усмехнулся. Нунг вообще мало о чем думал, если дело не касалось его самого.

Они пересекли поляну, полную смердящих, черных, гниющих стволов, и добрались до резких теней, которые отбрасывали тридцатиметровые, будто кем-то вырезанные из белого кристалла столбы. Борос Диас утверждал, что эти похожие на колонны какого-нибудь позабытого храма сооружения имеют сугубо природное происхождение. Извивающаяся между ними тропинка вела на самую вершину утеса.

Босые ноги аборигенов выбивали из дорожки облака белой пыли. Эти облака заставляли Молоха и Кибанда заходиться в кашле и отплевываться, в то время как выносливому и непривередливому Нунгу, казалось, вообще не доставляли проблем. Кладки яиц мух нте вызвали вздутие и некроз кожи на его лице от левого уха до линии глаз, но даже это, похоже, не беспокоило огрина.

На участке С поработали сервиторы-экскаваторы, и теперь рваная расселина пересекала белый утес. Воспользовавшись огнеметом, Нунг выжег остатки нависавшей над раскопками поросли. Ценой изнурительного двухнедельного труда аборигены расчистили расселину от щебня и открыли проход.

Возле входа на страже стояла Линта.

Крик аборигенов становился все громче, и Молох обернулся к Кибанду.

— Дело требует секретности, — произнес он.

Кибанд кивнул. Он выхватил болтерный пистолет из кобуры на поясе и поднял его вверх. Хоть у археологов и ушло на это немало времени, но аборигены уже успели выучить, что означает этот жест. Все они в ужасе побежали прочь, а их торжествующие возгласы сменились торопливыми испуганными вскриками.

На участке воцарилась тишина, если не считать бульканья растительных соков, гула насекомых и назойливого потрескивания зернистых минералов, иссушаемых солнцем.

— Линта?

Она подошла к ним, вытирая пот со лба. Система охлаждения в ее комбинезоне была установлена на максимум, и от худощавой фигуры поднимался пар быстро тающей изморози.

— Док говорит, что мы наконец получили это, х'энде, — произнесла она.

— Не называй меня так. Ты говоришь, как язычница.

Линта улыбнулась:

— Зигмунт, мы ведь все здесь язычники?

— Покончив с этим, Линта, мы все станем богами, — ответил он и развернулся боком, чтобы пролезть в узкую расселину.

— Зигмунт? — позвала она.

— Чего тебе?

— Когда ты собираешься сказать нам? Когда ты скажешь нам, что мы здесь ищем? Я и Кибанд… да и остальные… мы все заслуживаем этого.

Молох посмотрел в ее ярко-зеленые глаза. Взгляд был непреклонно твердым. Он понимал, что она права. У купленной верности есть свои пределы.

— Скоро, — ответил он и стал пробираться в расселину.

С головы до ног вымазавшийся в пыли, Борос Диас стоял в темной пещере в двадцати метрах от входа и раздавал приказы двум сервиторам, кропотливо трудящимся над раскопом. Вентиляторные блоки, встроенные в их раздутые шеи, гудели, направляя потоки воздуха в скальный разлом. Диас рассматривал находку, освещая ее фонариком.

— Наконец-то вы пришли, — произнес археолог.

— Что вы обнаружили?

— Сами посмотрите.

Луч фонарика скользнул по наполовину выкопанной стене.

— Вижу только царапины, забитые пылью, — сказал Молох. — Делайте то, за что я вам плачу.

Борос Диас вздохнул. Всего лишь восемнадцать месяцев назад он был магистром ксенологии в университариате Трациана и одним из самых уважаемых специалистов в своей области.

— Я нашел определенные структурные композиции, — объяснил он. — Они соответствуют огласовочным формам и вопросительным функциям.

— Это энунция? — спросил Молох.

— Думаю, да. Но я не рискнул бы озвучивать хоть что-нибудь из того, что здесь написано… без предварительного исследования.

Молох оттолкнул его в сторону.

— Вы просто трус, — объявил он.

Зигмунт угробил пять лет на то, чтобы ознакомиться с основными вокативными и нёбными звуками. Он пробежался пальцами по гравировке и попытался произнести одно из слов.

Оно звучало как «шшшфккт».

Череп сервитора, замершего возле него, разлетелся фонтаном крови, мозгового вещества и металлических осколков. Второй сервитор обезумел и начал колотиться лбом о противоположную стену. Он продолжал это делать, пока не разбил голову и не отключился.

Молох отшатнулся назад, его вырвало кровью. При этом он выплюнул один из передних зубов.

— Я же говорил, что это слишком опасно! — закричал Борос Диас.

Молох схватил его за горло.

— А я не для того так много прошел и выстрадал, чтобы теперь отступить! Черт побери, доктор! Я потерял восемнадцать отличных парней только для того, чтобы пробиться сюда через племена тау.

— Думаю, что тау знали, почему это место запретно, — перебил его Диас.

Молох ударил его кулаком в лицо. Археолог покатился в пыль.

— Запомните, док, мой основной принцип: запретов не существует. Зигмунт Молох всю жизнь ему следовал.

— Значит, Зигмунт Молох проклят, — простонал Борос Диас.

— Я никогда этого и не отрицал, — произнес Молох. — Поднимайтесь и продолжайте работать. А мне нужен глоток свежего воздуха.

 

*  *  *

 

Молох выбрался на поверхность под палящие лучи солнца.

— Что с тобой, черт возьми? — спросила Линта, увидев кровь на его губах.

— Ничего, — ответил Молох.

Кибанд и Нунг стояли неподалеку. Оба пристально всматривались в заросли. К ним подошел Эммингс. Жилистый мужчина, ветеран Имперской Гвардии покачивал на руках свою трофейную импульсную винтовку. Он начал что-то тихо шептать остальным.

— В чем дело?

— Похоже, у нас появилась компания, — оглянувшись, ответил Кибанд и указал в сторону черных мясистых стволов: — Там.

Молох проследил за его жестом и поморщился. Мир был слишком ярок.

— Нунг что-то учуял, — сказал огрин.

— Компания? Что еще за компания? — раздраженно бросил Молох.

— Плохая компания, — сказала Линта, доставая свой широкоствольный лазерный пистолет. — Агенты Трона.

— Доктору нужно время, — произнес Молох. — Поднимайте всех. Мы будем сражаться.

 

Кибанд связался с лагерем по воксу, и вскоре к ним присоединился Гехтенг. Мокрый мех на его морде свалялся, а язык из-за жары свешивался наружу. Когда он говорил на низком готике, казалось, будто слышен рык какого-нибудь падальщика, выгрызающего мозг из костей. Но Кибанд знал его достаточно долго, чтобы улавливать суть сказанного.

— Салтон и Ксабер еще слишком больны, — перевел Кибанд. — У Салтона в кишках какие-то личинки. Он истекает кровью.

— Примем к сведению, — кивнул Молох.

Гехтенг притащил из лагеря переносной прибор для слежения за дронами. Молох изучил небольшой экранчик. Ни один из сторожевых дронов, расставленных вокруг лагеря и зоны раскопок, не был потревожен.

— Тревога кажется ложной, — сказал Зигмунт. — Придется проверить все лично.

Он повел их обратно по иссушенной белой тропинке, петляющей между колоннами, к стене смердящей черной растительности. Ему очень не хватало светозащитных очков. Глаза болели. Ослепительно яркое солнце стояло высоко в бесцветном небе. Зеркальные коршуны описывали медленные круги в восходящих потоках теплого воздуха.

Они вошли в отвратительный густой смрад джунглей, кишащий роями мух нте. Солнечные лучи пробивались между переплетениями лиан и глянцево-черного трубчатника. Длинные темно-зеленые существа, лишь отдаленно напоминающие гусениц, извивались в липком соке чашевидных цветов и свисали с раздутых нектарников. В воздухе повисла гангренозная вонь. Под сапогами идущих друг за другом людей лопались и проливали на землю свои зловонные соки трубчатые растения поменьше.

Молох посмотрел наверх, на решетку из белого света и черной поросли, снял соломенную шляпу и вытер пот со своей взмокшей лысины.

Внезапная вспышка разорвала обжигающий воздух. Мир перевернулся.

Молох лежал на спине. Он чувствовал, что его лицо стало мокрым. Сознание проваливалось в тупое, изумленное оцепенение. В правом бедре саднила жаркая боль. Перед глазами повисла все та же решетка из света и тьмы. Пока Молох приходил в себя, над ним прогудели две сверкающие полосы лазерного огня.

Он мог слышать отчаянные крики, рев Нунга, возглас Кибанда и хриплое рявканье болтерного пистолета. Затем вдобавок ко всему высокий, отрывистый лязг импульсной винтовки, поставленной на автоматический режим.

Молох сел. Он увидел, что с ног до головы обрызган соком трубчатника, а в его бедре зияло окровавленное отверстие размером с горлышко бутылки. Мульчевые черви и мухи уже пытались поселиться в нем.

— О Боже-Император… — выдохнул Зигмунт.

Он отполз за толстый, покосившийся трубчатник. Мимо с визгом промчались лазерные импульсы. Несколько болтов ударило в листву, разбрызгивая сок и разбрасывая куски черной, смердящей мякоти.

Кибанд, укрывшийся поблизости, отстреливался из болтерного пистолета. Позади него Эммингс поливал заросли очередями из импульсной винтовки. Насколько Молох знал, в его списке числилось сорок пять людей, одиннадцать тау, двадцать три зеленокожих и пятеро эльдаров. И все это с разбитой длинноствольной лазерной винтовкой Имперской Гвардии. Однако с тех пор как Эммингс подобрал прекрасное оружие тау в качестве трофея, он нетерпеливо жаждал опробовать его в деле.

Нунг, наконец, почувствовал боль. Как и Молох, огрин пострадал от первого же залпа. Он взревел. Из опаленной раны в его боку хлестала кровь.

Молох решил помочь Нунгу и стал пробираться к раненому огрину под гудящими над головой выстрелами. Великан выглядел плохо. Лазер задел его вскользь, но разорвал инфицированную щеку, и оттуда на плечо и шею гиганта вываливались личинки. Молох вытащил из сумки на поясе одноразовую капсулу с иглой и вколол Нунгу транквилизатор.

— Давай же! Держись, Нунг! — сжав зубы, проговорил он.

Огрин прекратил завывать и поглядел на Молоха со странным выражением, которое, вероятно, должно было обозначать благодарность. Затем великан тяжело перекатился, встал на четвереньки и, шлепая по жиже, пополз к ближайшим зарослям. Добравшись до них, он перехватил штурмовой пулемет «Корш 50», отстегнув его от ремней на спине. Три тяжелых барабанных магазина висели на его поясе так же, как у обычного человека фляги с водой. Толстые пальцы принялись заряжать пулемет. Наконец орудие ожило. Языки огня заплясали вокруг многочисленных вращающихся стволов, извергающих рокочущий грохот, дополняемый металлическим скрежетом раскручивающего механизма. Гильзы каскадом взлетали в воздух и падали в зловонные лужи.

Очереди косили заросли перед огрином. Мясистые стволы крошились, превращаясь во влажные ошметки, взрываясь липким туманом.

Неожиданно лазерный огонь прекратился.

— Уходим! — приказал Молох. — К лагерю!