Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Современные любовные романы
Показать все книги автора:
 

«Рождественские письма», Дебби Макомбер

Подпрыгивающей походкой Лавон проследовала в свою квартиру и захлопнула дверь с такой силой, что гирлянда, украшенная золотыми месяцами и серебряными звездами, едва не рухнула на пол. К.О. направилась через холл к собственной неукрашенной двери. Столь же сильно, как не одобряла героя сестры, К.О. желала сейчас рассказать Зельде главную новость.

Глава 2

Прежде чем позвонить сестре, К.О. поработала два часа. Зельда была домохозяйкой и сидела с двумя дочками-близнецами — Зоуи и Зарой. Годом раньше Зельда и Зак купили каждой дочке по собаке. Двух йоркширских терьеров, которых девочки сразу же назвали Зеро и Зорро. К.О. окрестила дом сестры — Страна З. И сейчас она просто не представляла, как Зельде удается справиться с девчонками, не говоря уже о собаках. Даже их лай звучал одинаково. Тяф. Тяф и тяф со случайным гав, когда им время от времени наскучивало собственное бесконечное тявканье.

Зельда сняла трубку на втором гудке, ее голос показался К.О. усталым, и похоже, сестра запыхалась.

— Алло? — резко произнесла она в трубку.

— А, привет.

Полное отсутствие энтузиазма налицо. Ко всем прочим неприятностям теории доктора Джеффриса способствовали возникновению холодка в отношениях двух сестер.

— Тебя тоже с Рождеством, — бодро откликнулась К.О. — Ты сейчас можешь говорить?

— Конечно.

— Девочки отдыхают?

— Нет, — пробормотала Зельда. — Они решили, что больше не станут отдыхать после обеда. На 125 странице своей книги доктор Джеффрис говорит, что надо позволить детям спать только тогда, когда они этого сами захотят. Принуждая их спать после обеда и укладывая вечером в одно и то же время, мы нарушаем их естественную природу.

— Понимаю. — К.О. с трудом сдержала желание затеять спор. — Кстати, о докторе Джеффрисе…

— Я знаю, ты не согласна с его философией, но именно так мы с Заком собираемся растить дочерей. Когда у тебя появится семья, ты сможешь сама решать, как лучше воспитывать собственных детей.

— Согласна, но…

— Извини! — завопила Зельда.

Раздался такой звук, будто она выронила телефон из рук.

Откуда-то издалека до К.О. доносился громкий голос сестры, орущей на девочек и собак. Между ее воплями вклинивалось собачье тявканье. Прошло добрых пять минут, прежде чем Зельда вернулась к телефону.

— Что случилось? — с неподдельным беспокойством спросила К.О.

— О, ничего.

— Я сказала, что видела доктора Джеффриса.

— По телевизору? — вяло поинтересовалась Зельда.

— Нет, вживую.

— Где?! — Вот теперь она полностью завладела вниманием Зельды.

— На Цветочной улице. Ты не поверишь, но он живет в моем доме.

— Доктор Джеффрис? Да ладно!

Теперь Зельда определенно заинтересовалась разговором.

— Подожди, я ведь слышала, что он переехал в Сиэтл как раз перед публикацией книги. — Зельда глубоко вздохнула. — Вау! Ты правда видела его?

— Не сомневайся.

— О господи, а ты разговаривала с ним? Он такой же красавчик в жизни, как и на фото?

Испытывая к нему весьма негативные чувства, К.О. на мгновение задумалась, прежде чем ответить.

— Он довольно симпатичный.

Конечно, это было явное преуменьшение, но внешность — не самое главное. К.О. показалось, что этот человек холоден и неприступен. Да и вообще лишен обычных человеческих чувств.

— Ты сказала ему, что мы с Заком прочитали его книгу и она полностью перевернула нашу жизнь?

— Нет, но…

— К.О., не могла бы ты… Это не покажется бесцеремонностью, если ты попросишь у него автограф? Не могла бы ты принести его пятнадцатого?

К.О. согласилась посидеть с близнецами, в то время как Зельда с Заком собирались провести вечер на рождественской вечеринке, устраиваемой компанией Зака. А после сестра и ее муж задумали провести ночь в отеле в центре города.

— Все мамаши в детском саду готовы умереть за автограф доктора Джеффриса.

— Я не разговаривала с ним, — запротестовала К.О. И у нее совсем не возникало желания основать его фан-клуб.

— Но ты только что сказала, что он живет в твоем доме.

— Да.

— Ты уверена, что это он?

— Похоже, что так. В любом случае, Лавон говорит, что это он.

Зельда радостно вскрикнула.

— Если Лавон говорит, что это он, значит, так и есть. И как ты могла жить в одном доме с доктором Джеффрисом и не подозревать об этом? — вскричала сестра, как будто К.О. специально закрывала глаза на столь важную информацию. — Это потрясающе. Я непременно должна заполучить его автограф.

— Я… посмотрю, что можно сделать, — пообещала К.О. Все это ужасно. Она надеялась найти точки соприкосновения с сестрой, но не становиться… посредником между Зельдой и этим доктором, ради того, чтобы сестра заполучила автограф своего кумира. Тоже мне кумир! Взгляды К.О. на воспитание детей были диаметрально противоположны тому, что проповедовал доктор Уин Джеффрис. Она будет чувствовать себя предательницей, если попросит у него автограф.

— И еще кое-что, — добавила Зельда, когда восторг немного поутих. — Мы больше не согласимся на обычные способы воспитания детей.

— Все так, я понимаю, что это твои дочери. — К.О. глубоко вздохнула. — И это не мое дело, как ты воспитываешь их.

— Именно, — решительно подтвердила Зельда. — Поэтому мы с Заком хотим сообщить тебе, что решили в этом году преуменьшить значение Рождества.

— Преуменьшить значение Рождества, — повторила К.О., не понимая, что это означает.

— Мы решили не ставить елку.

— Не будет рождественской елки… — бессвязно забормотала К.О., не в силах скрыть неодобрение. Она не могла себе представить праздник без украшения елки. Ее бедных племянниц собирались лишить чудесной и важной традиции.

— Я могу позволить небольшую елочку в горшке на кухонном столе.

Казалось, Зельда сомневалась, правильно ли поступает. Ей и следовало сомневаться, ведь рождественская ель всегда была частью их семейного праздника в детстве. Их родители переехали в Аризону, и К.О. все никак не могла к этому привыкнуть. В этом году они решили отправиться в тихоокеанский круиз на Рождество и Новый год. И хотя К.О. была рада, что родители наслаждаются заслуженным выходом на пенсию, она ужасно скучала по ним.

— Это еще одна идея доктора Джеффриса?

К.О. как-то на досуге полистала его книжонку и наслушалась от Зельды более чем достаточно о его теориях, чтобы сделать это предположение. Хотя она с трудом представляла, что даже сам Уин Джеффрис способен на такое. Отменить Рождество? Да он опасный человек!

— Доктор Джеффрис считает, что, обманывая детей насчет Санты, мы наносим им продолжительную и устойчивую психологическую травму.

— Так у девочек не будет и Санта-Клауса? — Это жестокое и необычное наказание. — А потом ты скажешь, что и феи молочных зубов тоже не существует.

— А что, точно. Это из той же оперы.

К.О. прекрасно понимала, что спорить с сестрой бесполезно.

— Возвращаясь к вопросу о Рождестве… — начала она.

— Да, Рождество. Как я уже говорила, мы с Заком планируем в этом году отметить сдержанно. И Санта-Клаус — запретная тема.

К счастью, сестра не видела, как К.О. закатила глаза.

— У доктора Джеффриса есть глава, посвященная этому вопросу. Она называется «Похорони Санту под Санями». Глава восьмая.

— Он собрался похоронить Санта-Клауса?

Все, с нее хватит. Лучше она лично похоронит этого доктора Джеффриса под снежным сугробом, но не позволит ему отнять Рождество у Зоуи и Зары. Во всем, что касалось ее взглядов на жизнь, его философия выглядела абсолютно неприемлемой, но отрицание Санты — вообще полный бред. Именно здесь и пролегала та черта ее терпения, прорезавшая глубокий зимний снег, черта, которую посмел переступить этот Уин Джеффрис.

— Неужели ты меня совсем не слушала? — спросила Зельда.

— К сожалению, я слишком внимательно тебя слушала.

В этот момент в дверь позвонили.

— Мне надо идти, — со вздохом сказала К.О. сестре. — Я подумаю насчет автографа.

— Да, пожалуйста, — с неподдельной благодарностью откликнулась Зельда. — Я буду на седьмом небе от счастья, если ты добудешь для меня его автограф.

Еще раз вздохнув, К.О. повесила трубку и, распахнув дверь, обнаружила стоящую на пороге Лавон. Хотя слово стоящая не вполне соответствовало действительности. Лавон подпрыгивала на одном месте.

— Мне неудобно беспокоить тебя, но я просто не могла больше ждать.

— Заходи, — пригласила ее К.О.

— Я только на минутку, — заверила ее дипломированная бухгалтерша на пенсии и перепрыгнула через порог, сжимая в объятиях Тома.

— Я сделала это! — воскликнула она. — Я увидела будущее. — Она взвизгнула от восторга и снова слегка подпрыгнула. — Я увидела твою будущую любовь, К.О. Это произошло, когда я начала менять наполнитель в кошачьем туалете.

— Наполнитель… в кошачьем туалете.

Что ж, все в точности соответствовало действительности, ведь примерно в таком месте сейчас и пребывала ее любовь. В некоем подобии туалета.

— Том как раз сделал свои дела, — продолжала Лавон, с любовью глядя на кота, — и вот тут-то на меня снизошло озарение.

— Насчет его дел? — поинтересовалась К.О.

— Нет, нет, насчет будущего. Ты знаешь, что некоторые люди, у которых есть дар предвидения, могут гадать на кофейной гуще? А я увидела будущее в лотке с кошачьим наполнителем. Я понимаю, что звучит немного странно, но это правда. Я все так ясно увидела перед собой! — воскликнула она. — Ты скоро встретишь мужчину своей мечты.

— Неужели? — К.О. не могла скрыть разочарования. — А ты, случайно, не увидела в этом кошачьем туалете что-нибудь насчет моей будущей работы?

Лавон покачала головой.

— Извини, ничего. Может, мне вернуться домой и посмотреть еще раз? Там все осталось в том же виде, — призналась она. — Как кофейная гуща.

— Наверное, не стоит. — К.О. не хотела заставлять соседку вглядываться в «дела» Тома дольше, чем необходимо.

— В следующий раз я сконцентрируюсь на твоих перспективах с работой.

— Отлично.

К.О. гораздо больше интересовала работа с постоянной занятостью, чем любовь. В свои двадцать восемь она с этим не торопилась, хотя определенно пора было призадуматься о серьезных отношениях. Кроме того, работа дома уменьшала ее шансы на знакомство с достойным мужчиной. Зельда, похоже, думала, что, занимаясь медицинскими расшифровками, К.О. могла бы встретить множество подходящих мужчин-врачей. Но, тем не менее, из этого ничего не вышло. Единственным мужчиной в белом халате, с которым у нее было свидание за последние полгода, стал дантист, но его больше интересовали ее рентгеновские снимки, чем она сама.

— Пока я не забыла, — сказала Лавон, уже собираясь уходить. — Я хочу пригласить тебя послезавтра на фуршет.

— Непременно приду. — Не так уж много встреч у нее запланировано. — Спасибо за приглашение.

— Жду тебя к шести. — Лавон вышла из квартиры.

— Попытайся предсказать мою будущую работу, — напомнила ей К.О., высовываясь в холл. — Я имею в виду, когда в следующий раз станешь убирать кошачий туалет.

Лавон кивнула:

— Непременно. — Уходя, она принялась бормотать себе что-то под нос, но К.О. уже не могла ничего разобрать.

 

На следующее утро К.О. водрузила свой ноутбук на столик у окна во Французском кафе с твердым намерением дождаться доктора Джеффриса. Теперь она чувствовала, что обязана взять у него автограф несмотря на то, что не одобряла его методов. Но что еще более важно — она непременно должна поговорить с ним о Рождестве. Этот невежественный тип лишал Рождества не только ее племянниц, но и сотни тысяч других детей.

Она вовсе не собиралась приходить к нему домой. Нет, это не входило в ее планы. Пусть все выглядит как случайная встреча. Оставалось лишь надеяться, что Уин Джеффрис жить не может без утренней чашечки латте. Поскольку они жили в Сиэтле, К.О. в этом почти не сомневалась. Похоже, все жители штата Вашингтон приобрели сильную зависимость от кофе.

Пытаясь с пользой провести время, К.О. начала сочинять рождественское письмо для Мулкахи, не переставая напоминать себе, что за это он заплатит ей двойную сумму. У нее возникло две идеи, как справиться с этой непростой ситуацией. Первая выглядела комичной и заключалась в том, чтобы преподнести правду в необычной и забавной манере и заставить читателя подумать, что это что-то вроде мрачного юмора.

«С Рождеством от Мулкахи, — написала К.О., закусила губу и откинула с лица длинную прядь светлых волос, выбившуюся из хвоста. — У нас с Биллом выдался напряженный год. Мэсон шлет всем свои поздравления из центра для содержания малолетних правонарушителей, где в настоящий момент отбывает заключение. Джули беременна, и мы очень надеемся, что она не выйдет замуж за отца ребенка. У Билла, слава богу, дела идут неплохо, хотя он и обеспокоен тем, сколько придется платить за услуги психотерапевта, которыми я сейчас пользуюсь».

К.О. застонала. В этом не было ничего забавного, письмо даже на мрачный юмор не тянуло. Нелегко превратить ужасный год Мулкахи в комедию, особенно если письмо предположительно писали они сами.

Она стерла написанное и сделала новую попытку.

«С Рождеством от Мулкахи и какой… (интересный? неожиданный? необычный?) — это был год для нашей замечательной семьи. — К.О. остановилась на словах „богатый событиями“. — Мы с Биллом так гордимся нашими детьми, особенно теперь, когда они уже почти взрослые. Как же быстро летит время.

Мэсон получил предложение, от которого не мог отказаться, и сейчас уехал учиться в другую школу. Наш сын мужает, превращаясь в чудесного молодого мужчину, который мудро внимает советам старших. Наша милая Джули учится на втором курсе колледжа. У них с ее бойфрендом очень серьезные отношения. Кто знает, возможно, в жизни нашей дочери однажды раздастся звон свадебных колоколов, а потом у них появится желанный малыш».

Она так сосредоточилась на том, чтобы хоть как-то расцветить печальные подробности прошедшего года Билла Мулкахи, что едва не пропустила Уина Джеффриса. К.О. как раз вовремя оторвалась от компьютера, чтобы увидеть, как доктор Джеффрис идет к витрине с пирожными. К.О. подскочила как ужаленная, чуть не опрокинув чашку мокко с перечной мятой, покупка которой была настоящим мотовством с ее стороны. Она дождалась, когда он взял кофе, а затем, распрямив спину, поспешила ему навстречу.

— Доктор Джеффрис? — спросила она, одарив его обаятельной улыбкой. Собираясь на очередное собеседование, она обычно тренировала эту улыбку перед зеркалом. После недавнего отбеливания зубов ее улыбка стала сияющей, и К.О. искренне надеялась, что он не ослепнет.

— Да?

— Вы доктор Джеффрис, Уин Джеффрис?

— Да, это я. — Стоя рядом с ней, он казался невероятно высоким. Она нарочно загородила ему путь к двери.

К.О. протянула ему руку:

— Я Кэтрин О’Коннор. Мы живем в одном доме.

Он улыбнулся и пожал ей руку, а затем заглянул за спину. Похоже, он собирался удрать.

— Вы и представить не можете, какой это был сюрприз, когда Лавон рассказала мне, что автор «Свободного ребенка» живет в нашем доме.

— Вы знакомы с Лавон Янг?

— Да, она моя соседка. И ваша тоже, — добавила К.О. — Не хотите присоединиться ко мне? — Она указала на свой столик. В это время нелегко найти свободный столик. Она не решилась признаться ему, что уже два часа торчала здесь в надежде поймать его.

Джеффрис взглянул на часы с таким видом, будто хотел сказать, что торопится.

— Как я понимаю, «Свободный ребенок» стоит на первом месте среди бестселлеров в нашей стране. — Лесть могла бы сработать.

Уин заколебался.

— Да, мне невероятно повезло.

Точно, но, по ее мнению, американским родителям и детям крупно не повезло. Хотя К.О. и не собиралась ему этого говорить, по крайней мере, пока.

Она выдвинула стул, понимая, что он не сможет ей отказать.

Джеффрис присоединился к ней с явной неохотой.

— Мне кажется, я вас уже видел, — заметил он и отхлебнул латте.

К.О. поразило, что он заметил и узнал ее.

— Моя сестра — ваша большая поклонница. Она пришла в восторг, узнав, что я могла бы попросить у вас автограф.

— Она очень добра.

— Ее жизнь определенно сильно изменилась с тех пор, как она прочла вашу книгу, — заметила К.О., потянувшись за своей чашкой с мокко.

Он скромно пожал плечами.

— Я уже слышал это несколько раз.

— Изменилась в худшую сторону, — пробормотала К.О.

Он смотрел на нее округлившимися глазами.

— Простите?

К.О. больше не могла сдерживаться.

— Вы хотите лишить моих племянниц Санта-Клауса! Санта-Клауса. У вас есть сердце? Вы знаете, что многие дети по всей Америке из-за вас лишились Рождества? — Ее голос становился громче благодаря нарастающей уверенности.

Уин с беспокойством огляделся.

К.О. лишь тогда поняла, насколько вошла в раж, когда люди, сидящие в кафе, замолчали и уставились в их сторону.

Уин торопливо вскочил и направился к выходу, очевидно пытаясь спастись бегством, пока она не поставила его в еще более неудобное положение.

— Вы не лучше, чем… чем Джим Керри, — завопила К.О.

Она имела в виду Гринча, который украл Рождество, но ей пришло на ум лишь имя актера, сыгравшего эту роль в кино несколько лет назад.

— Джим Керри? — Он обернулся к ней.

— Хуже. Вы… настоящий Чарльз Диккенс.

На этот раз она имела в виду Скруджа, черт его подери. И не важно, что в пылу гнева она не могла вспомнить нужные имена. Она просто хотела выбить его из колеи.

— Этот человек, — заявила она, обвиняющим жестом указывая в сторону Уина, — хочет похоронить Санта-Клауса под санями.

Не оборачиваясь, Уин распахнул дверь кафе и выскочил на улицу.

— Скатертью дорога! — крикнула К.О. ему вдогонку и снова опустилась на стул. И только теперь заметила, что все посетители кафе смотрят на нее.

— Он не верит в Рождество, — объяснила она, а затем спокойно занялась письмом Мулкахи.

Глава 3

Встреча с Уином Джеффрисом закончилась полным провалом, призналась себе К.О., стягивая джинсы и свитер. Когда Лавон пригласила ее на фуршет, К.О. не поинтересовалась, официальная ли это вечеринка или там будут только они с подругой. Не желая предстать в повседневной одежде, если окажется, что соседка пригласила и других гостей, К.О. выбрала строгие черные брюки, белую шелковую блузку и красный вельветовый пиджак с булавкой в виде рождественской ели, доставшейся ей в наследство от бабушки. Блузка была ее лучшей вещью. Обычно она стягивала волосы в тугой хвост, но в этот вечер распустила их и, откинув на одну сторону, закрепила блестящей заколкой, украшенной горным хрусталем. Немного блеска для губ и туши, и она готова к выходу.

В седьмом часу К.О. вышла в холл и позвонила в дверь Лавон. И, словно уже поджидала ее, Лавон сразу распахнула дверь.

К.О. была рада, что не поленилась переодеться. Соседка выглядела чудесно в длинной юбке и черном пиджаке, ее шею украшали многочисленные золотые цепочки, а на запястьях красовалось не меньше дюжины браслетов.

— Кэтрин! — завопила она так, будто прошло несколько недель с момента их последнего разговора. — Скорее входи и познакомься с доктором Уином Джеффрисом.

Она отступила на шаг, широко распахнула дверь и картинно взмахнула рукой, приглашая ее в квартиру.

Посреди комнаты застыл Уин Джеффрис. Он держал в руках крекер, который не успел донести до рта, его взгляд затравленно метался по сторонам. Похоже, он прикидывал, как бы быстрее ретироваться.

О господи, К.О. стало стыдно за ту сцену, что она устроила сегодня утром в кафе.

— Полагаю, мы уже знакомы, — холодно сказал Уин. Он положил крекер на салфетку и жадно уставился на дверь.

Черт побери этого типа. Он выглядел великолепно, в точности как на обложке своей книги. Это было ужасно несправедливо. Она не хотела, чтобы он нравился ей и, конечно, не хотела, чтобы ее влекло к нему, но, к сожалению все происходило именно так. Конечно, это не имело для К.О. никакого значения. Так было и раньше, а после сегодняшней утренней перепалки тем более ничего не изменилось.

— Доктор Джеффрис, — неловко пробормотала К.О., сжав ладони и входя в комнату.

Он кивнул ей и слегка переместился в сторону двери.

Очевидно не догадываясь о том, что им ужасно неловко, Лавон незаметно проскользнула к буфету, где на серебряном подносе стояли бутылки с вином и ликером. Сверкающие хрустальные бокалы ждали их решения.

— Что вам налить? — спросила она.

— Я не отказалась бы от бокала мерло, — откликнулась К.О., все еще ломая голову, как справиться с этой неловкой ситуацией.