Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Научная Фантастика
Показать все книги автора:
 

«Теплица», Брайан Олдисс

Смотри, жизнь снова восстает из мертвых трав

И вновь цветет, и вновь бежит стремглав;

Все виды гибнут, чтоб насытить новый вид

(И нам само дыханье жизни смерть сулит),

Любая форма — что пузырь в обширном море,

Поднявшись, лопнет он и вновь вернется вскоре…

Александр Поп. «Опыт о человеке»

Часть 1

Глава 1

Повинуясь закону жизни, все здесь тянулось ввысь с нарастающими буйством и смелостью, заложенными уже в самом импульсе роста.

Тепло, свет, влажность — они оставались неизменными в течение миллионов лет. Никого больше не заботили некогда казавшиеся такими важными вопросы, начинавшиеся со слов «сколько» и «почему». Рассудку здесь более нет места. Этот мир создан для роста, для растительности. Теплица, да и только.

Небольшой группкой наружу выбрались дети — поиграть в напоенной солнцем зелени. С привычной настороженностью они пробежали по ветви, окликая друг дружку приглушенными голосами. Куст быстрорастущей скок-ягоды метнулся вверх, поблескивая липкой алой кожицей грозди. Этот куст готовился рассеять семена и едва ли намеревался причинить детям какой-либо вред. Они прошмыгнули мимо, не замедлив бега. Пока дети спали, у них на пути, чуть в стороне от ветви, появилась свежая поросль крапивного мха, зашевелившаяся при их приближении.

— Убейте его, — просто сказала Той, возглавлявшая группу. Ей десять; за время ее жизни фиговое дерево уже десять раз покрывалось цветами. Остальные дети, даже Грен, подчинялись Той. Выхватив из ножен палки, которые, подражая взрослым, носил каждый ребенок, они бросились на свежие побеги мха, принялись колотить по ним, стараясь размозжить отравленные кончики, и их азарт нарастал по мере расправы.

Клат, потянувшись вперед, утратила равновесие. Ей, самой младшей, было всего пять, и, упав, девочка угодила в самую гущу ядовитых стеблей. Вскрикнув, Клат перекатилась в сторону. Другие дети тоже закричали, но не бросились в мох, чтобы спасти ее.

В смятении маленькая Клат вскочила, пошатнулась и, оказавшись еще дальше от остальных, вскрикнула снова. Пальцы ее впились в твердую древесную кору… но они были слишком слабы, и Клат не удержалась на ветви.

Дети видели, как она упала на огромный, еще не совсем развернувшийся лист, сжалась на нем и замерла, дрожа в трепещущей вокруг нее зелени. Клат жалобно смотрела вверх, боясь подать голос.

— Беги за Лили-Йо, — сказала Той Грену, и тот поспешил по ветви назад. С рассерженным утробным жужжанием на него спикировал летучий тигр; взмахом кулака Грен отбросил насекомое в сторону, даже не остановившись. Девятилетний, он был редким у людей ребенком-мужчиной, уже очень храбрым и ловким, и гордым. Со всех ног мчался Грен к хижине Предводительницы.

Внизу, под ветвью, укрылась гроздь из восемнадцати гигантских орехов. Выскобленные изнутри, пустые, они были намертво приклеены к ветви очищенным соком уксусного злака. Здесь жило восемнадцать человек, принадлежащих к племени Лили-Йо, — по хижине на каждого: сама Предводительница, пять ее женщин, их мужчина и одиннадцать выживших детей.

Услышав зов, Лили-Йо выбралась наружу, вскарабкалась по лиане и оказалась на ветви, рядом с вестником.

— Клат упала! — выкрикнул Грен.

Громкими щелчками отозвались удары палки Лили-Йо о сук, и она побежала впереди ребенка.

Сигнал предназначался шестерым взрослым — женщинам Флор, Даф, Хи, Айвин и Жури, а также мужчине Харису. Все они поспешили с оружием в руках выйти из хижин, готовые атаковать или спасаться бегством.

На бегу Лили-Йо издала резкий, дрожащий свист.

Немедленно из густой листвы к ее плечу скользнул пушистый зонтик дамблера, управлявшего полетом при помощи растопыренных спиц. Дамблер закружился, приноравливаясь к бегу женщины.

И дети, и взрослые окружили Лили-Йо, когда она застыла, созерцая Клат, все еще распростертую на своем листе где-то внизу.

— Лежи смирно, Клат! Не двигайся! — сказала Лили-Йо девочке. — Я спущусь к тебе. — Клат повиновалась; ей было и больно, и страшно, но она с надеждой смотрела вверх.

Лили-Йо присела на загнутое основание зонтика, успокаивая дамблера тихим посвистыванием. Из всего племени только ей одной удалось в полной мере овладеть искусством укрощения дамблеров, лишь отчасти чувствительных плодов свистополоха. Семена украшали их топорщившиеся перьями спицы — семена настолько странной формы, что шепот легчайшего ветерка превращал их в уши, внимавшие каждому дуновению: именно это обеспечивало им условия для размножения. После долгих лет практики некоторые люди могли освоить язык, понятный этим примитивным, но чутким ушам, и пользоваться им в собственных целях, как Лили-Йо.

Дамблер заскользил вниз; Лили-Йо спешила спасти беспомощное дитя. Клат лежала на спине, наблюдая за ее приближением. Глаза девочки были обращены вверх, когда лист, на котором она лежала, внезапно пронзили бесчисленные зеленые иглы.

— Прыгай, Клат! — крикнула Лили-Йо.

У ребенка было время, чтобы перевернуться и встать на колени: растительные хищники двигаются все же не быстрее людей. Но затем зеленые зубы сомкнулись, зажимая Клат поперек туловища.

Под листом притаился быстрохват, который теперь задвигался, поудобнее захватывая жертву. Ее присутствие он почуял сквозь толщу листвы. Быстрохват — рогатое, похожее на чемодан существо: просто пара квадратных челюстей с защелкой и множеством длинных зубов. Очень сильный, шире человека, и похожий на мускулистую шею, стебель быстрохвата крепится к одному краю челюсти. Теперь он сложился, унося Клат к своей настоящей пасти, вместе с остальным телом растения остававшейся далеко внизу, на неведомой Почве леса, во тьме и смраде распада.

Лили-Йо свистом направила дамблера вверх, спеша вернуться на ветвь, служившую ее племени домом. Помочь Клат было невозможно. Таков Путь.

Остальные уже расходились. Стоять на ветви всем вместе значило навлечь на себя неприятности в лице бесчисленных лесных врагов. Кроме того, смерть Клат была отнюдь не первой, которую им пришлось увидеть.

Племя Лили-Йо некогда состояло из семи подчинявшихся ей женщин и двух мужчин. Две женщины и мужчина упали в зелень. Восемь женщин племени выносили двадцать два ребенка, пятеро из которых были детьми-мужчинами. Дети погибали часто, так было всегда. Теперь, с гибелью Клат, уже более половины всех детей упали в зелень. Лили-Йо знала: смертей слишком много, и могла винить в этом лишь себя, Предводительницу. Пусть меж ветвей скрывалось множество опасностей, все они были ей знакомы, и против каждой можно было как-то защищаться. Тем сильнее она ругала себя, поскольку лишь трое из выживших были детьми-мужчинами — Грен, Поас и Вегги. Отчего-то Предводительнице казалось, что из этих троих Грен был рожден лишь затем, чтобы притягивать к себе неприятности.

 

Лили-Йо возвращалась домой пешком, по залитой зеленым светом ветви. Дамблер рассеянно скользнул прочь, повинуясь тихому шепоту лесного ветерка, прислушиваясь, не прозвучит ли где призыв рассыпать семена. Мир еще не знал такой перенаселенности. Пустот уже не существовало, и порой дамблеры столетиями дрейфовали сквозь джунгли, ожидая знака высадить своих пассажиров, воплощая собой присущие всем растениям одиночество и отчужденность.

Дойдя до одной из хижин, Лили-Йо спустилась по лиане к одному из орехов. То было жилище Клат. Предводительница едва сумела забраться внутрь — таким маленьким было отверстие входа. Люди старались иметь как можно более узкие двери, расширяя их по мере собственного роста. Это помогало отваживать непрошеных гостей.

В орехе Клат было чистенько. Из внутренней мякоти ореха вырезана кровать; пятилетняя девочка на ней спала, сюда из неизменной лесной зелени к ней приходили сны. На кровати лежала душа Клат, и, подняв ее, Лили-Йо сунула фигурку за пояс.

Предводительница выбралась наружу, на лиану, вытащила нож и принялась бить по тому месту, где некогда был срезан лоскут древесной коры, чтобы прикрепить орех к живой плоти дерева. После нескольких ударов затвердевший клей поддался. Хижина Клат накренилась, на мгновение замерла и затем начала падение.

Когда она пропала из виду в хаосе громадных толстых листьев, зелень внизу заходила ходуном: кто-то там яростно сражался за привилегию сожрать гигантское лакомство.

Лили-Йо вскарабкалась обратно на ветку и замерла, сделав глубокий вдох. Дыхание уже не давалось ей так легко, как прежде: слишком много детей она выносила, в слишком многих охотах участвовала, билась в слишком многих сражениях. Редко дававшееся, мимолетное знание о себе самой заставило Лили-Йо опустить глаза на собственные нагие зеленые груди. Они потеряли упругость с тех пор, как она впервые взяла к себе мужчину Хариса; опустились ниже. Форма их утратила безупречность.

Инстинкт подсказал Лили-Йо, что юность ее позади. Инстинкт дал ей знание, что пришла пора Подняться Наверх.

Племя ждало ее, стоя у Впадины. Лили-Йо подбежала к ним, с виду бодрая, как и прежде, но сердце внутри все равно что умерло. Впадина напоминала перевернутую подмышку, образовавшуюся там, где ветвь отходила от ствола. Здесь, во Впадине, люди сохраняли запас воды.

Племя наблюдало за ползущей по стволу цепочкой термитов. Одно из насекомых то и дело приветствовало людей сигналом. Люди помахали в ответ. Если у человечества и остались теперь союзники, то ими были термиты. Лишь пять великих семейств выжило среди неистовства зеленой жизни. Летучие тигры, древесные пчелы, зеленые муравьи и термиты жили сообществами, могучими и выносливыми. Пятым семейством были люди, занимавшие более скромное положение, слабые и непритязательные, легкая добыча для врагов, не организованные, как насекомые, но и не пожелавшие исчезнуть — последний вид млекопитающих в вездесущем растительном мире.

Лили-Йо подошла к племени. Вместе с остальными подняла глаза, следя за движением цепочки термитов, пока те не пропали из виду среди густой зелени. Термиты могли жить на любом уровне Великого Леса — на Верхушках или внизу, на самой Почве. Они были первыми и последними из насекомых; пока существует хоть какая-то жизнь, в этом мире останутся термиты и летучие тигры.

Опустив взгляд, Лили-Йо воззвала к племени.

Когда люди обернулись на призыв, она вытащила из-за пояса душу Клат и подняла над головой, показывая остальным.

— Клат упала в зелень, — сказала Лили-Йо. — Следуя обычаю, ее душа должна отправиться на Верхушки. Мы с Флор уходим немедленно, чтобы не отстать от термитов. Даф, Хи, Айвин и Жури, останьтесь и хорошенько охраняйте мужчину Хариса и детей до нашего возвращения.

Женщины послушно кивнули. Затем все они, друг за другом, подошли, чтобы прикоснуться к душе Клат.

Грубовато вырезанная из куска дерева, ее душа имела форму женской фигуры. Когда на свет появлялся ребенок, отец вырезал для него душу-тотем, куклу, соблюдая все положенные обряды, — ибо в лесу, когда кто-то падал в зелень, едва ли оставалась хоть одна косточка, которую можно было похоронить. Всю свою жизнь люди берегли души, чтобы когда-нибудь упокоить их на Верхушках.

Коснувшись души Клат вслед за остальными, Грен безрассудно ускользнул от племени. Он был лишь немногим младше Той, столь же активен и силен. У него не просто хватало сил на бег: он мог карабкаться. Он умел плавать. Более того, у него имелась собственная воля. Не послушав дружеского окрика Вегги, Грен мигом взобрался на край Впадины и нырнул.

Открыв под водой глаза, он увидел мир не столь яркий и ясный, как тот, другой. Несколько зеленых созданий, похожих на листья клевера, вяло потянулись навстречу, намереваясь обхватить его стеблями за ноги. Грен увернулся, опускаясь еще глубже. Затем он увидел мокрозуба — прежде, чем тот увидел его самого.

Мокрозуб — водное растение, полупаразит по своей природе. Живя во впадинах и полостях, он погружает вооруженные пилкой зубов присоски в древесину, насыщаясь соком деревьев. Но верхняя его часть, шершавая и плоская, словно язык, может найти и другое пропитание. Теперь она развернулась, обхватывая левую руку Грена, и немедленно стянула свои волокна, мертвой хваткой застегиваясь на ней.

Грен ждал этого. Одним ударом ножа он рассек мокрозуба надвое и, отплывая прочь, оставил нижнюю часть растения бестолково дергаться на месте.

Прежде чем он сумел подняться к поверхности, опытная охотница Даф оказалась рядом с ним; лицо ее искажал гнев — пузырьки воздуха, словно серебряные рыбки, скользили меж ее сжатых зубов. Даф сжимала в руке нож, готовая защитить Грена от нападения.

Он улыбнулся ей, прорвав пленку воды и выбравшись на сухой берег Впадины. Беспечно встряхнулся, когда она оказалась на суше рядом с ним.

— Никто не бегает, не плавает, не карабкается в одиночку, — бросила ему Даф, цитируя один из законов. — Грен, неужели в тебе нет страха? Твоя голова — что пустой шип!

Другие женщины тоже выказали гнев, но ни одна не прикоснулась к Грену. Он был ребенком-мужчиной, табу. Ему дана магическая сила вырезать души и дарить детей… или скоро будет дана, если он немного подрастет.

— Я Грен, ребенок-мужчина! — похвастал он, стукнув себя кулаком в грудь. Глаза его поискали Хариса, который мог похвалить за смелость, но тот просто отвернулся. Теперь, когда Грен вырос, Харис уже не радовался ему, как прежде, хотя поступки мальчика все чаще говорили о его храбрости.

Немного сбитый с толку, Грен запрыгал вокруг женщин, размахивая лентой мокрозуба, все еще обернутой вокруг его левой руки. Воинственным криком он бросал женщинам вызов, показывая им свое безразличие.

— Ты все еще младенец, — прошипела Той, бывшая на год его старше. Грен замолчал. Придет время, и он покажет всем, какой он особенный.

Хмурясь, Лили-Йо сказала:

— Дети выросли, справляться с ними стало слишком сложно. Когда мы с Флор вернемся с Верхушек, схоронив там душу Клат, племя будет разделено. Пришла пора расстаться. Берегите себя и будьте начеку!

Махнув им рукой, Лили-Йо отвернулась, готовясь к восхождению; Флор — рядом с ней.

Другие покорно наблюдали, как Предводительница их покидает. Раз уж Лили-Йо решила, что племени придется расколоться, никто не поставит это под сомнение. Скоро времена покоя и счастья — так казалось им всем — уйдут, и, возможно, навсегда. Детей ждал долгий период скитаний среди тягот и опасностей леса; им самим придется заботиться о себе, прежде чем они примкнут к другим племенам. Взрослых ждали старость, суд богов и смерть: уже совсем скоро им придется Уйти Наверх, в неизвестность.

Глава 2

Лили-Йо и Флор легко поднимались по грубой коре. Для них подъем походил на восхождение по каменным, более-менее симметрично лежащим ступеням. То и дело им попадались какие-то растительные враги, иглоклык или мехострел, но то была мелюзга, без труда отдиравшаяся от коры, чтобы кануть в зеленом мареве далеко внизу. Их настоящие враги были врагами и для термитов, так что идущая впереди колонна уже успела разделаться с ними. Лили-Йо и Флор старались не отставать от насекомых, радуясь их компании.

Карабкаться пришлось довольно долго. Однажды они присели отдохнуть на пустой ветке, поймали два бродячих шипа и, расколов их, съели белую маслянистую мякоть. По пути наверх им попались одна-две группки людей; порой эти встречные сухо приветствовали их взмахом рук, порой делали вид, что не замечают. В итоге женщины забрались слишком высоко для людей.

У Верхушек их поджидали новые опасности. Люди предпочитали более спокойную жизнь на средних уровнях леса, избегая тем самым крайностей Верхушек или Почвы.

— Надо идти, — поднимаясь на ноги, сказала Лили-Йо, когда они отдохнули. — Скоро будем у самых Верхушек.

Волнение заставило обеих замолчать. Они смотрели вверх, съежившись у одного из стволов. Над головами женщин шумели листья, не умолкшие, даже когда сама смерть нанесла удар.

Охваченная бешенством или жадностью, прыгун-лиана впилась плетьми в кору и напала на колонну термитов. Корни и усики служили ей оружием. Обхватив побегами ствол, лиана бросила в атаку острые липкие язычки, настигая то одного, то другого термита.

Этому врагу, гибкому и сильному, насекомые мало чем могли ответить. Строй термитов был нарушен, но они упрямо продолжали подъем; каждый, вероятно, положился на проверенный веками закон — даже если кто-то погибнет, остальные выживут.

Для людей прыгун-лиана представляла меньшую опасность — по крайней мере когда попадалась им на ветке. Если же встретиться приходилось на стволе, лиана с легкостью могла оторвать врага от коры и сбросить его, беспомощного, вниз, в зелень.

— Дальше полезем по другому стволу, — решила Лили-Йо.

Они с Флор проворно пробежали по ветке, перепрыгнув через яркий цветок-паразит, вокруг которого басовито гудели древесные пчелы, — предвестник иного, яркоокрашенного мира над ними.

Куда более серьезное препятствие поджидало их в безвредном на вид отверстии в коре. Когда Флор и Лили-Йо приблизились, перед ними взмыл в воздух рассерженный летучий тигр. Это насекомое, наделенное и страшным оружием, и разумом, не уступало людям в росте. Оно атаковало их, движимое единственно скверным нравом; глаза тигра горели, жвалы работали, прозрачные крылья молотили воздух. Голову насекомого покрывала смесь густых волос и защитных щитков, а за тонкой талией вращалось огромное вздутое тело, раскрашенное желтыми и черными полосами, вооруженное смертельно опасным жалом на конце.

Летучий тигр нырнул между женщинами, намереваясь сбить их с ног ударами крыльев. Бросившись на ветку, они прижались к ней, и тигр промчался мимо. Раздраженное неудачей насекомое опустилось перед лежащими и снова развернулось к врагам; изогнутое золотисто-коричневое жало то появлялось, то пропадало в своих ножнах.

— Я справлюсь! — бросила Флор спутнице. Тигр убил кого-то из ее детей.

Насекомое уже спешило к замершим на месте женщинам, быстро перебирая лапами по ветви. Перегнувшись, Флор схватила его за пучок волос, заставляя попятиться. Быстро подняла меч и, опустив мощным ударом, рассекла узкую хитиновую талию.

Крылатый тигр распался на две части. Женщины побежали дальше.

Ветка под ними не становилась уже; она устремлялась вперед и вперед, пока не врастала в другой ствол. Дерево, уже очень старое, было самым долгоживущим организмом, способным существовать в этом маленьком мире, и у него было несметное множество стволов. Очень давно — два миллиарда лет назад — деревьев было много, и они делились на самые разные виды — в зависимости от почвы, климата и других условий. Когда же температура на планете начала подниматься, деревья, разрастаясь, вступили в битву друг с другом. На этом континенте смоковница, преуспевшая в душном климате благодаря сложной системе самокоренящихся ветвей, постепенно добилась превосходства над прочими видами. Под их постоянным давлением она крепла, развивалась, адаптируясь к новым условиям. Каждая смоковница отбрасывала побеги все дальше и дальше, порой делая петли и возвращаясь назад за поддержкой и защитой. Каждое новое дерево поднималось выше и забиралось дальше прежних; они защищали родительское древо по мере взросления потомства, развивали ствол за стволом, вытягивали ветку за веткой, пока наконец не научились вращивать себя в соседнюю смоковницу, создавая чащу, с которой уже не могло соперничать ни одно другое дерево. Так крепость их сплетения осталась непревзойденной, так установилось их бессмертие.

На континенте, где жили люди, теперь росло одно-единственное дерево, смоковница. Оно стало править лесом, а затем превратилось в сам этот лес. Оно покорило пустыни, и горы, и болота. Оно заполонило весь континент своими строительными мостками. Лишь перед самыми широкими реками и у границ моря, где его атаковали смертельно опасные водоросли, дерево отступало.

И у грани, отделявшей день от ночи, где все живое погибало, где царил вечный мрак, — там дерево тоже остановилось.

Теперь женщины взбирались очень медленно, опасаясь нападения и других тигров, которые могли прятаться поблизости. Повсюду играли всплески цвета — цвели растения, обосновавшиеся прямо на дереве, свисавшие с длинных стеблей или свободно парящие. Цвели лианы и грибы. Сквозь плотное кружево зелени сновали дамблеры. По мере подъема воздух становился все свежее, а цвет — все неистовей: лазурь и пурпур, желтизна и фиолет — чудесно окрашенные ловушки и западни, созданные природой.

Мокрогуб окрасил ствол багряными струйками смолы. Несколько иглоклыков, доказав всю немощь растительного разума, подкрались к самым крупным каплям, сделали по выпаду и погибли. Лили-Йо и Флор прошли по другой, чистой стороне ствола.

Встретив побеги саблелиста, они также отступили, чтобы взобраться в другом месте.

Множество фантастических растительных форм обитало здесь; одни походили на птиц, другие — на бабочек. То и дело к ним протягивались плети и лапы, спеша оборвать их полет.

— Смотри! — шепнула Флор. Она указывала куда-то прямо над головой.

В этом месте кора дерева имела едва заметный изъян, причем одна из створок проема тихонько шевелилась. Вытянув руку с зажатой в ней палкой, Флор приподнялась, чтобы коснуться прорези концом орудия. Затем сунула палку прямо в дыру.