Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Приключения: прочее
Показать все книги автора:
 

«Пятый континент», Борис Тагеев

I. Радио с Южного полюса

Иллюстрация к книге

В пятницу 29 ноября 1929 года, в 8 ч. 55 м., под куполом гигантского небоскреба газеты «Нью-Йорк Таймс» оператор Гильферти записал следующую радиограмму.

Аэроплан «Флойд Беннет». По моим расчетам, мы сейчас находимся вблизи Южного полюса, который оставили в 8 ч. 25 м. пополудни. Летим высоко над бесконечным полярным плато. Аэроплан в прекрасном состоянии. Экипаж здоров. Вскоре поверну на север.

Бэрд.

Гильферти был очень взволнован. Он только что сменил товарища, тщетно старавшегося поймать весточку от Бэрда.

Еще накануне, в 10 ч. 29 м. вечера, с главной базы экспедиции, южно-полярного лагеря «Малая Америка», была получена радиограмма, что Бэрд с тремя сотрудниками вылетел по направлению Южного полюса. Всю ночь радио-операторы не отходили от аппаратов. Заведующий станцией Мейнгольц уехал к себе домой на Лонг-Айленд только через шестнадцать часов после получения известия об отлете Бэрда. Шестнадцать часов — достаточно долгий срок для того, чтобы не сомневаться в трагическом окончании смелого полета.

Теперь приходилось ожидать печальную весть с базового судна экспедиции «Сити оф Нью-Йорк», находящегося вблизи «Малой Америки», у ледяного барьера Россова моря, за 9000 миль (15 750 километров) от Нью-Йорка. С этого судна ежедневно посылалось широковещание о достижениях антарктической экспедиции. А так как у Мейнгольца имелась на дому радио-установка, то он мог услышать о судьбе, постигшей Бэрда, у себя на квартире. Непосредственно послать запрос «Сити оф Нью-Йорк» радиостанция газеты не имела возможности.

До отъезда домой Мейнгольц приказал вызвать радиостанцию второго базового судна экспедиции — «Элинор Болинг», стоявшего в порту Дунедин в Новой Зеландии. С ним радиостанция «Нью-Йорк Таймс» находилась в постоянной связи.

С «Элинор Болинг» сообщили мало утешительного. Там также потеряли надежду на счастливое возвращение Бэрда.

Приехав домой, Мейнгольц прилег отдохнуть. Прошло около двух часов. С «Сити оф Нью-Йорк» начали обычную широковещательную передачу. Мейнгольц надел наушники, а чтобы его не отвлекали телефонные звонки, снял трубку с телефона и положил ее на стол.

Дальше произошло следующее. Оператор Гильферти, получив сенсационную радиограмму Бэрда, немедленно позвонил начальнику — Мейнгольцу. Но… трубка была повешена.

Гильферти сразу понял причину молчания начальника. Он знал привычку его снимать с аппарата телефонную трубку во время подачи широковещания с «Сити оф Нью-Йорк». Положение становилось серьезным. Без санкции заведующего полученная радиограмма выпущена быть не могла. Таков уж был строго установленный порядок. Оператору приходилось решить — или задержать такую важную депешу или доложить главному редактору об отсутствии Мейнгольца и о невозможности с ним связаться. Послать к нему на, квартиру курьера или телеграмму? На это придется потратить около часа, а за такую задержку радиограммы заведующему станцией может сильно влететь. Дорога каждая минута.

Гильферти был в дружеских отношениях с Мейнгольцем и ломал голову, как бы вывести его из неприятного положения. Вдруг счастливая мысль осенила голову оператора.

Он вызвал радиостанцию судна «Элинор Болинг»[?] и передал следующее:

Попросите «Сити оф Нью-Йорк» немедленно вкрапить в широковещание, чтобы Мейнгольц повесил на место телефонную трубку.

Оба судна поддерживали между собой непрерывную радиосвязь. Для оператора «Элинор Болинг» исполнить просьбу Гильферти было сущие пустяки. Не прошло и трех минут, как ошеломленный Мейнгольц, сидя у себя в кабинете, услышал голос из рупора:

— Мейнгольц, Мейнгольц, Мейнгольц! Повесьте на место трубку, с вами хочет говорить «Таймс».

В первый момент Мейнгольц растерялся. Невольно мелькнула мысль: как это они там, в Антарктике, знают, что он снял с аппарата телефонную трубку?

Вдруг он сообразил, в чем дело, и, схватив трубку, выслушал сенсационную новость.

Все обошлось благополучно. Историческая радиограмма Бэрда была своевременно выпущена.

Другой случай, доказавший могущество радио, имел место 12 января нынешнего года, когда заведующий советской радиостанцией на Земле Франца-Иосифа, т. Креннель, беседовал с Бэрдом, находившимся на противоположном конце земного шара. Они разговаривали в продолжение часа, отдаленные друг от друга расстоянием в 20 000 километров.

Впервые в истории человечества антиподы переговаривались между собой, да еще таким образом. Разговор происходил на коротких волнах в 41 метр.

Бэрд справлялся о судьбе пропавшего летчика Эйельсона, рассказывал о работах экспедиции и обменялся с заведующим станцией метеорологическими сведениями.

Таким образом антарктическая экспедиция Бэрда и советская арктическая радиостанция на Земле Франца-Иосифа заложили один из краеугольных камней в историю радиосвязи.

Что должен был переживать знаменитый старик Эдисон, читая сообщения о подобных рекордах? Ведь когда-то Эдисон крайне скептически относился к пригодности беспроволочного телефона для больших расстояний и категорически не допускал возможности телефонного сообщения без провода даже через Атлантический океан.

Еще во время приготовлений Бэрда к экспедиции в 1927 г., радио-эксперты считали невозможным установить прямое сообщение южно-полярной базы экспедиции с Нью-Йорком. Предполагалось посылать радиограммы сначала в Буэнос-Айрес. Между тем радиотелефон уже работает непосредственно с Антарктикой и оказался верным стражем и утешителем смелых служителей науки даже на Южном полюсе.

 

Иллюстрация к книге
Ричард Бэрд — исследователь Антарктики, в эскимосском костюме

Могильная тишина Антарктики за все время пребывания среди ее льдов экспедиции Бэрда была нарушена звуками оркестров, пением знаменитых певцов, речами ораторов и нежными обращениями родных и близких к смельчакам, заброшенным на шестой континент нашей планеты.

Знаменитый Дарвин, по возвращении в Англию в 1836 г. из пятилетнего кругосветного путешествия на корабле «Бигль», писал о достижениях человека в области его борьбы со стихией следующее:

В какие-нибудь шестьдесят лет путешествия совершенно изменили свой характер. Во времена Кука мореплаватель подвергался тяжелым лишениям. Теперь же (1831–1836 г.) можно объехать весь свет на яхте, снабженной всеми удобствами… Как не похоже положение современного путешественника, потерпевшего кораблекрушение в Тихом океане, на положение мореплавателя, испытавшего такое же бедствие во времена Кука.

Это писал Дарвин девяносто четыре года назад. Что бы сказал он в наши дни плавучих городов, гигантских дирижаблей, подводных транспортов и могучего радио.

Что бы сказали теперь Скотт и Шекльтон, узнав о том, что громадная серая металлическая птица свободно проносится над теми ледяными пустынями, по которым они с сверхчеловеческими лишениями, ощупью, на собаках и на лыжах, медленно пробирались к своим могилам.

Могли ли Скотт и Шекльтон предполагать в 1911 году, что в 1930-м Нью-Йорк получит радиограмму с летящего над Южным полюсом аэроплана, а из Антарктики будут передаваться по радио отчеты смелых исследователей и в тот же самый день печататься, заполняя целые страницы мировых газет![?]

Нет, не могли.

Бэрд и его неутомимые сотрудники в настоящее время еще на пути домой. Прибытие их в Америку ожидается не раньше конца июня. А в Нью-Йорке уже вышла в свет книга о достижениях антарктической экспедиции, продиктованная по радио с Антарктического континента корреспондентом экспедиции Бэрда, Русселем Юном, специальная брошюра выпущена также Американским географическим обществом.

II. Первые атаки

Первые попытки обследования Южного Полярного моря относятся ко второй половине XVIII столетия.

Прорвавшись. через льды, капитан Джим Кук в 1773 году достиг 70°10’ ю.ш. По его стопам в 1819-21 гг. ходил русский мореплаватель Беллингхаузен, а в 1823 году полярный путешественник Веддль открыл море, названное его именем. Вскоре другой английский мореплаватель — Джемс Росс — почти достиг южного полярного круга со стороны Австралии, исследовав неизвестное до тех пор море, получившее имя Россова моря. Дальнейшее исследование этого водного бассейна было произведено американцем Вильнюсом.

С тех пор перед учеными полярными исследователями возникает вопрос, разрешение которого должно иметь огромное значение для возможности достигнуть Южный полюс.

Существует ли в Южном Полярном море континент?

Лишь 16 января 1840 г. вопрос этот был разрешен капитаном американского флота Джоном Вильксом, который открыл огромный южный материк, получивший название Земли Вилькса.

Открытие Вилькса доказало, что, кроме пяти частей света, существует еще шестая, в центре которой и помещается Южный полюс. О новом континенте до сих пор имеются чрезвычайно скудные сведения. Известно лишь, что со стороны Австралии он омывается Россовым морем. Часть же его, обращенная к Южной Америке, выходит в так называемое Ведделево море, более или менее знакомое китоловам Огненной Земли и прилегающих к ней островов.

Представляет ли собой Антарктический континент сплошную массу суши, представляет ли он систему островов, разделенных проливами, — оставалось полнейшей загадкой.

В 1899 г.[?] Боргревик достигает 78°50′ южной широты, но недостаток средств а главное, — невозможность бороться с суровым полярным климатом, прерывают его работу. Та же участь постигает целый ряд исследователей. Одни погибают, другие возвращаются разбитыми физически настолько, что уже не способны для дальнейшей работы.

Полярные исследователи никогда не пользовались поддержкой широкой общественности. На полярные экспедиции капиталистические правительства с трудом отпускали средства. Капиталистов трудно было склонить на пожертвование необходимых сумм для такой цели. Ни на Северном полюсе, ни на Антарктическом континенте, скованном вечными льдами, они не видели для себя наживы.

Научные общества были единственным источником, где полярные путешественники могли встретить более или менее реальную поддержку. Но даже научные общества не могли оказать им полномерной помощи. Лишь только дело касалось Арктики или Антарктики, сбор пожертвований для нужд ученых экспедиций шел вяло и часто затягивался на многие годы.

С другой стороны, делу исследования шестой части света сильно мешал крайний национализм ученых работников капиталистических государств. На словах они всегда проповедовали, что наука интернациональна. На словах все они были готовы поддерживать один другого для «блага человечества». Но объединиться для общей работы они не могли, или, вернее — не хотели. Каждый из них всеми силами старался вырвать из рук соперника лавры победителя — или из-за личного тщеславия или из-за болезненного нелепого патриотизма. Вот почему атака на Южный полюс и исследование Антарктического континента получили такой затяжной характер.

Полеты — Бэрда на аэроплане и одновременно Амундсена на дирижабле «Норвегия» над Северным полюсом в 1926 г. служат тому лучшей иллюстрацией.

В 1902 г. капитану английского флота Роберту Скотту наконец удалось склонить английское адмиралтейство снарядить экспедицию для исследования Антарктического континента. На основании материалов, собранных разными антарктическими исследователями, капитан Скотт убедил морского министра и нескольких капиталистов в том, что Антарктический континент без сомнения представляет собой неисчерпаемый источник угля.

Малейший запах угля или нефти сейчас же пробуждает аппетит у английского капиталиста.

Более или менее достаточная сумма денег была собрана сравнительно скоро, и Роберт Скотт отправился в экспедицию.

Двигаясь от Земли Виктории к югу, Скотт дошел до горного хребта, покрытого чудовищными ледниками. Геологические работы исследователя подтвердили предположения о богатых месторождениях угля в горных системах шестого континента. Было установлено, что в свое время он был весь окутан низкорослым хвойным кустарником. Другая антарктическая ученая экспедиция — шведа Норденекиолда — также утверждала, что исследования американской стороны Земли Грагэма дали неопровержимый материал, подтверждающий, что в более или менее отдаленную эпоху Антарктический континент был покрыт не только кустарником, но и богатой растительностью, так как периодически с него исчезли весь лед и снег.

Процесс утоньшения ледяного покрова отмечен и в настоящее время. Сопоставляя современную его толщину с данными ранних наблюдений, видим, что толщина его сократилась примерно на 300 метров.

Скотт был первым из исследователей Антарктического континента, заявившим, что эта часть земли является самой суровой, холодной и вряд ли доступной для человека.

Что побуждало Скотта сделать такое заявление, когда он готовился к новой антарктической экспедиции, — осталось его тайной.

Тем не менее это заявление не испугало других исследователей, в распоряжение которых капиталисты теперь начали охотнее давать деньги.

В 1907–1909 гг. экспедиция Эрнеста Шекльтона сделала попытку пробиться к Южному полюсу. В сущности, Шекльтоном и была проложена к полюсу первая верная тропа. Без нее вряд ли Амундсену и Скотту удалось бы позднее дойти до Южного полюса. Геолог экспедиции Шекльтона, Франк Уайльд, не только подтвердил наблюдения Скотта, но обнаружил в голове ледника Бирдмора семь огромных угольных прослоек, из которых по крайней мере одна доступна для немедленной разработки[?].

Шекльтон прошел расстояние от 82°17′ до 88°21′ ю.ш., произведя научную работу огромной ценности. Он вынужден был вернуться, не дойдя до полюса всего лишь 160 километров.

III. Взапуски к Южному полюсу

В сентябре 1909 г. с далекого Севера прилетело известие: капитан американского флота Пири открыл Северный полюс!

Ученый мир торжествовал новую победу человека над стихией.

Этот успех смелого полярного исследователя как громом поразил Роальда Амундсена. Сенсационная новость застала его в самый разгар приготовлений к третьей экспедиции на знаменитом «Фраме»[?], для исследования Северного Полярного моря.

На этот раз Амундсен рассчитывал, наконец осуществить сбою заветную мечту — первым открыть Северный полюс.

И вдруг… американец Пири опередил его, норвежца…

Там, где Амундсен должен был водрузить норвежский флаг, уже развевается американский.

Национальное чувство ученого капиталистической страны было до того сильно задето, что он, не колеблясь, решил вырвать лавры победителя на Южном полюсе у своего английского коллеги капитана Скотта.

Всему миру было уже известно, что Ричард Скотт снаряжает экспедицию в Антарктику с целью достичь южную оконечность земного шара. Газеты подробно описывали снаряжение этой экспедиции. Не мало говорилось о двух гусеничных моторных санях — последнем слове современной техники, о маньчжурских пони и о какой-то особой одежде, а также о сборных домах, которые грузятся на полярное судно «Терра Нова».

На этот раз экспедиция Скотта, казалось, была снабжена всеми техническими средствами, долженствующими обеспечить ее успех. За то же говорили и прежние исследовательские труды на Антарктическом континенте самого ее руководителя.

Каких бы неоценимых результатов достигли эти два смелых ученых исследователя, если бы они предприняли совместную работу!.. Если бы между ними не лежала непреодолимым препятствием бездна капиталистического соревнования.

Но ни Амундсен, ни Скотт не могли действовать сообща. Они не имели права даже согласовать своей научной работы. Оба всецело находились в зависимости, с одной стороны — от своих правительств, а с другой стороны — от капиталистов, давших им деньги для. выполнения намеченных планов.

Амундсен понимал, что выступать так неожиданно конкурентом Скотта не вполне этично. Он сам высказывался, что за принятое им решение повернуть на Юг многие бросят ему упрек. Он знал также, что его стремление опередить англичан не даст ни ему, ни сопернику возможности полномерно проделать ту научную работу, которая должна была быть выполнена. Форсированный марш к Южному полюсу не мог ей содействовать ни в каком случае.

«Неужели англичане опередят нас, норвежцев?»

Эта мысль, как черный призрак, все время преследовала Амундсена. Он долго хранил в тайне свое намерение даже от близких ему помощников. Весь мир был уварен, что «Фрам» пойдет в Северное Полярное море. А между тем его путь уже был предрешен.

Атлантический океан должен быть пройден с севера на юг, и к 15 января 1911 г., пробившись сквозь плавающие ледяные глыбы Россова моря, «Фрам» войдет в Китовую бухту ледяной антарктической равнины, носящей название Ледяного барьера.

Китовая бухта лежит на целый градус южнее пролива Мак-Мурдо, где Скотт наметил для своей экспедиции исходную базу. Поэтому и путь до Южного полюса из Китовой бухты значительно был короче. Наконец, в Китовой бухте водится много тюленей, пингвинов и разновидности китовых пород. Это обеспечивало экспедицию неограниченным запасом свежего мяса и жира.

Все это было учтено осторожным норвежцем.

— Скотт, — говорил он своим товарищам, — прежде всего рассчитывает на моторные сани и на маньчжурских пони, которые несомненно сильнее собак. Поэтому он взял с собой всего тридцать три собаки. По газетным описаниям, его нарты (сани) не того типа, который в данном случае необходим; их полозья чересчур узки и будут врезываться в снежный покров. Скотт недостаточно знаком с одеждой эскимосов, со способами питания в стране вечных льдов, с типом подходящего жилья и со множеством мелочей, имеющих первостепенное значение для полярного путешественника…

Амундсен брал с собой девяносто семь лучших гренландских собак. Он знал, что они легко и свободно переходят через трещины в ледниках, угрожающие смертью полярным исследователям. Он был в совершенстве знаком с обхождением и управлением этими собаками. Покрой одежды для членов своей экспедиции он заказывал по моделям, взятым у эскимосов, но из такого материала, который не пришел бы никому в голову: из толстых шерстяных одеял. Амундсен взял с собой и аэроплан, но воспользоваться им не пришлось. Все до мельчайших деталей было предусмотрено опытным полярным исследователем, и в этом отношении он неоспоримо стоял выше Скотта.

Словом, Амундсен отправился на Юг с такой же уверенностью, с какой ходил на Север.

Только в начале сентября 1910 г., через месяц после выхода «Фрама» из Христиании, на острове Мадейре Амундсен впервые посвятил всех своих спутников в тайну задуманного им плана. Он объявил им также, что послал телеграмму капитану Скотту о решении идти к Южному полюсу.

— Товарищеский долг выполнен, — прибавил Амундсен. — Теперь остается ждать: кто победит — англичане или мы.

В феврале, когда «Фрам» уже находился в Китовой бухте, в нее зашло судно Скотта «Терра Нова», по пути из пролива Мак-Мурдо на Север. Амундсен не на шутку встревожился. От английских офицеров он узнал, что Скотт уже готовится к походу на Юг.

Появление норвежцев в Китовой бухте не могло, в свою очередь, не встревожить англичан и больше всех, конечно, самого Скотта. С этого момента темп его работы был уже нарушен. Приходилось торопиться тогда, когда нужна была выдержка, и только суровые климатические условия страны сдерживали и регулировали стремление на Юг Скотта.

Только 22 августа должна была закончиться суровая полярная зима и впервые показаться солнце. Как в норвежском, так и в английском лагерях, с одинаковым нетерпением ожидали этого момента. Лишь с наступлением его можно было тронуться в путь.

И вот — этот момент наконец настал.