Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Эротика
Показать все книги автора:
 

«Парижские сладости», Анонимный Автор

Глава 1

ВОЗОБНОВЛЕНИЕ ЗНАКОМСТВА С МОЕЙ МЛАДШЕЙ КУЗИНОЙ

По улице близ церкви Мадлен в Париже неспеша шла одна молоденькая и очень хорошенькая дама. Одета она была хоть и не броско, но по последней моде. Дойдя до подъезда некоего респектабельного дома, она быстро юркнула в подъезд, вбежала на второй этаж и позвонила в дверь.

Звук электрического звонка еще не успел смолкнуть, как ей открыли. Опрятно одетая служанка провела посетительницу в гостиную, обставленную с большим вкусом. Там уже ожидали две другие дамы, столь же молодые и красиво одетые, однако вид у них всех был сосредоточенный и деловитый, словно они пришли на прием к своему врачу или поверенному.

Вскоре после появления нашей дамы, как будто только ее и ждали, в гостиную вышла хозяйка дома: высокая, стройная женщина в изысканном черном шелковом платье, с элегантной прической в том стиле, что полюбился многим английским дамам определенного возраста по той простой причине, что с ней они приобретали значительный и солидный вид. Хозяйка приветливо улыбнулась своей юной гостье, когда обменивалась с ней рукопожатием, затем извинилась и повернулась к другим присутствующим женщинам.

— Ваши друзья уже ждут вас, — объявила она.

Дамы благодарно улыбнулись, поднялись с кресел и вышли из комнаты, а хозяйка дома обратила все свое внимание на свою молодую гостью.

— Дорогая моя, — произнесла она с некоторой аффектацией, — вас тоже ожидает один человек. Этот господин мой большой друг, и если вы захотите познакомиться с ним, я представлю вас с большим удовольствием.

Этим «хорошим другом» был именно я. Дом, в котором мы находились, принадлежал мадам де Сент-Эдме. Эта любезная и крайне деликатная дама занималась тем, что устраивала интимные свидания между людьми противоположных полов, которые хотели бы воспользоваться подобными услугами. Среди ее клиентов были и красотки, испытывающие финансовые затруднения или страдающие из-за собственных сексуальных аппетитов и желаний, и женщины, уже имеющие официальных любовников, но желающие увеличить свое содержание или найти дополнительные источники средств, и даже замужние дамы, которым не доставало денег, выделяемых им «на булавки», или которые были неудовлетворены своей чувственной жизнью с мужем, что так важно для обеспечения гармонии в браке. Во всех подобных случаях мадам де Сент-Эдме, имевшая помещения для тайных свиданий, предлагала дамам, оставаясь инкогнито, безопасно и самым приятным образом получить финансовую или любую другую помощь от господ.

И в той же мере господам, томимым любовной жаждой, она предоставляла все условия для удовлетворения плотских желаний. Благодаря любезности нуждающихся дам, она всегда избегала долгих поисков, а главное — сопротивления перед капитуляцией.

Кроме всего этого, женщины, любившие лесбийские забавы, находили в ее доме удобное место для встреч, где они могли наслаждаться удовлетворением своих сладчайших фантазий с желанными предметами своих влечений. А если таковых не было, то они могли беспрепятственно встречаться с девушками, предлагавшими себя взаймы, которые понимали и разделяли их вкусы и для которых величайшим наслаждением было дарить или получать ласки языком, столь драгоценные для трибад.

Само собой разумеется, что в этот дом никогда не допускались молодые люди, пока в отношении каждого из них не исчезали даже малейшие сомнения в их преданности и умении хранить тайну. Зато проверенным и надежным завсегдатаям мадам предоставляла привилегию прислуживать на лесбийско-приапических празднествах и представлениях, куда приглашались также и желающие при сем присутствовать дамы, чье умение хранить тайну было гарантировано. И все в этом веселом обществе знали, что бояться им совершенно нечего, ибо сдержанность заведомо обеспечивалась именно отсутствием сдержанности.

Девушка, которую я поджидал, по словам мадам де Сент-Эдме, была новенькой в деле распутства. До сегодняшнего дня она лишь раз почтила дом мадам своим присутствием.

— Мне хотелось бы, чтобы ты первым насладился ею, — сказала мне мадам. — Но, к сожалению, когда она наконец набралась храбрости и посетила мой дом, ты находился в деревне. А до этого она дважды вводила меня в заблуждение. Мне очень хотелось, чтобы в тот момент рядом оказался кто-то из моих лучших друзей, но, увы, таковых тогда не было. А я так боялась снова ее упустить, что свела ее с одним случайным клиентом, и она отдала ему свою невинность! Для него это была небывалая удача, и во всяком случае, теперь-то мы уж заполучили нашу маленькую птичку.

Несмотря на свои циничные и аморальные принципы, эта предупредительная женщина превосходно умела угадывать чужие предпочтения Ведь кому-то нравятся брюнеты, другим — блондины, одни в восторге от бородатых, а вторые предпочитают усатых. Горячие и страстные женщины искали в мужчинах грубую силу в сочетании с достойной внешностью. А тех, кто гнался за деньгами, гораздо больше заботила цепа, которую они могли получить за свою благосклонность. Для этих последних предварительное знакомство было всего лишь второстепенной формальностью.

Нельзя сопротивляться своим вкусам и сражаться с капризами.

Всем дамам предварительно показывали предполагаемых кавалеров, и если осмотр их удовлетворял, их тотчас проводили в специально подготовленные комнаты, где и происходило знакомство. В точности такие же привилегии и возможность тайно взглянуть на предлагаемую подругу предоставлялись и клиентам-мужчинам. Однако, как правило, эта предварительная процедура была формальностью, поскольку мадам де Сент-Эдме умело подбирала соответствующих друг другу партнеров, а также мастерски расписывала каждому достоинства другого.

Потом счастливца провожали в предназначенную для него комнату, заботливо обставленную с учетом всех и всяческих потребностей любящих пар. Дама обычно уже находилась там, делая вид, что вышивает или читает. Их знакомили, и мадам исчезала, поскольку дальнейшее ее не касалось.

Только если речь шла о девушке, впервые решившейся отдаться, мадам проявляла осмотрительность и всегда находилась неподалеку, поскольку была велика вероятность, что девушка может испугаться в самый ответственный момент.

— Нет, нет! Не сейчас! Не сегодня! — восклицали эти свеженькие цветочки в подобных случаях и выбегали из комнаты.

В таких случаях мадам де Сент-Эдме останавливала их в коридоре, успокаивала продуманными ласками и убедительными словами и уговаривала остаться и продолжить. Затем мадам уводила девушек в другие комнаты и убеждала раздеться, потом успокаивающе и подбадривая шептала:

— Теперь, дорогая, у тебя все в порядке, — успокаивающе говорила она. — Сейчас я уйду и приведу его к тебе.

Такие эпизоды обычно заканчивались вспышкой любовной страсти, еще более изысканной из-за усилий любовника по преодолению девичьего сопротивления, свидетельствовавшего, что девушка, которой он собирался насладиться, впервые собирается отдаться удовольствию.

Впрочем далеко не все начинающие заставляли беспокоиться о себе. После второго, а часто и во время первого визита большинство девушек не противились даже самым дерзким и распутным действиям со стороны любовника. Более того, зачастую вместо того чтобы прибегнуть к образу испуганной простушки, который обычно разжигает в мужчинах похоть, они достигали того же результата, наряжаясь в самые вызывающие и декольтированные одежды.

Еще одним немаловажным достоинством мадам де Сент-Эдме было умение давать дельные советы по выбору туалета, наиболее подходящего для конкретной цели. Не зря она не один год прослужила в одном из ведущих домов моды Парижа. Поэтому хотя основную часть благодарностей мадам получала за услуги «поверенной в любовных делах», она получала массу ценных подарков от клиентов и за свои советы. Таким образом мадам успела завести множество дружеских взаимоотношений, которые всегда оставались прочными.

И вот настал миг, когда меня познакомили с дамой, с которой я должен был насладиться в скором времени. Она сняла шляпку, и я почтительно сжал ее руку, пока мадам представляла нас друг другу.

— Моя дорогая, познакомься с моим другом, о котором я тебе говорила.

Тут дама подняла свое прелестное личико, чтобы поздороваться со мной, и — Бог мой! — я узнал в ней свою юную кузину. Когда мы предварительно разглядывали друг друга, то видели друг друга не вполне четко, ее лицо скрывала широкополая шляпа, а меня она очевидно не узнала из-за бороды, поскольку с тех пор, как мы виделись в последний раз, прошло уже много лет.

— Как? Это ты, Жюльетта?

Мадам сразу поняла, что невольно стала виновницей чрезвычайно неловкой ситуации. Она замерла, потрясенная происшедшим. Мне пришлось попросить ее, чтобы она оставила нас с кузиной одних.

Мы оказались в пикантном положении. Эта девушка приходилась мне «младшей кузиной», которая с ранней юности была предметом моих любовных откровений и желаний, которые так и остались нереализованными из-за ее раннего замужества, исключавшего любовные встречи. Да это и естественно, что в такое время девушка не может думать о посторонних любовных свиданиях. Теперь же моя кузина превратилась в красивую женщину, и я надеялся, что при нынешних обстоятельствах появлялась возможность вспомнить о наших юношеских влечениях и довести желаемое до страстного финала.

Кузина же была смущена и стояла, опустив глаза. Я нежно взял ее руки в свои и заверил, что ей нечего опасаться и я буду хранить ее тайну, и если она хочет уйти, то я не стану препятствовать ей ни единым словом. Но когда в ответ на мое рыцарское заявление, она промолчала, во мне пробудился обычный мужчина, который начал самоутверждаться со всей решительностью, тем более, что я видел ее бурно волнующуюся под корсетом грудь, выдающую истинные эмоции моей кузины.

— Ну же, Жюльетта! — воскликнул я. — Скажи, ты хочешь, чтобы я ушел? — Она по-прежнему молчала.

Я был озадачен и не знал, что делать. Наверное, мне следовало тотчас же проявить к кузине уважение и отказаться от любых попыток добиться от нее услуг, которые, по всей видимости, она была готова оказать любому незнакомцу, придя сюда. А может быть стоило отнестись к ней как к женщине легкого поведения и без лишних колебаний озвучить ей свои предложения, которые я сделал бы любой женщине в подобной ситуации, поскольку был бы совершенно уверен, что мои предложения будут благосклонно приняты. Но женщины до того странные создания! Их мораль, порой, не поддается никакому объяснению! Некоторые из них в подобной ситуации, не колеблясь, предались бы самому грандиозному разврату, другие же при аналогичных обстоятельствах превратились бы в неприступную крепость. Но в любом случае, дама, пришедшая в дом мадам де Сент-Эдме, едва ли могла рассчитывать, что к ней будут относиться как к нравственной особе. А ведь Жюльетта ставила себя на одну доску с ними! Тем не менее, если при обычных светских обстоятельствах наша родственная связь могла бы мне помочь, сейчас она могла стать серьезным препятствием для нас обоих. Все-таки для меня Жюльетта ассоциировалась с семьей, респектабельностью, безупречным прошлым и еще недавним своим целомудрием.

Но признаюсь, что наши воспоминания о юношеских забавах могли для нас обоих стать предлогом, чтобы оживить прошлое и соединить его с настоящим.

Во время наших развлечений нас мало волновала благопристойность — украдкой сорванные поцелуи, ласки языком, нескромно гуляющие под одеждой руки, — все это вело нас к порогу наивысшего наслаждения. Однажды мы с ней вдвоем спрятались в сарае, и она позволила моей руке добраться до ее маленькой девичьей пизденки, которую я попытался возбудить при помощи пальца. Тем временем нежные ручки Жюльетты теребили мой хуй, пока он не восстал в ее честь, налившись силой. Но наши игры не вылились ни во что более серьезное, и после того случая мы не виделись вплоть до сегодняшнего дня.

Я напомнил ей о том дне, она улыбнулась, преодолев свое смущение, было ли оно истинным или притворным.

— Давай не будем вспоминать об этом, — заявила она, — мы были такими глупыми!

— Это верно, было настоящей глупостью не воспользоваться предоставленным нам шансом! Но теперь, когда мы так неожиданно встретились…

— Скажи, когда ты вошел сюда, ты не знал, что это я?

— Честно сказать, не знал.

— Хорошо, а если бы ты узнал меня раньше, ты вошел бы?

— Скорее всего я решил бы, что для тебя будет лучше, если мы не встретимся, но я был бы очень разочарован, ведь ты такая красивая! А что насчет тебя? Что бы ты сделала, если бы узнала меня?

— Мне бы следовало убежать.

— Но почему? Ты думаешь, я не сумею по достоинству оценить твое очарование, как другой мужчина.

— Но ведь ты и любой другой мужчина это совсем не одно и то же. Ты же мой родственник. А я здесь не для того, чтобы встречаться с членом семьи.

— Я не собираюсь тебя переубеждать, — с улыбкой ответил я, смеясь, — но прошу, давай забудем, что мы родственники. Сейчас я моту думать о тебе только как об очаровательной молодой женщине, которую вижу впервые. И если ты позволишь мне объясниться в своих чувствах и сделать свое предложение, то я уверен, тебе гораздо больше захочется выслушать меня, чем подчиниться страху и внутреннему протесту.

— Это так необычно, что мы здесь, с тобой. Мне странно находиться здесь, и я чувствую, что очень рискую.

— Значит, если бы сегодняшнее свидание было продолжением нашей последней сцены в сарае, то грех, — если бы о нем вообще могла идти речь, — показался бы тебе менее тяжким и менее пикантным и даже почти позволительным, как в браке?

— Что за ерунду ты говоришь? Нет, конечно. Но оттого, что ты увидел меня здесь, мне кажется, будто все мои знакомые уже знают.

— Значит, тебе все равно, что ты занимаешься этим делом на глазах у всего белого света?

Жюльетта искренне рассмеялась, и я тут же понял, как жестоко ошибся бы и в какое глупое положение поставил бы себя, если бы начал выказывать ей излишнее почтение. Ведь эта девушка, пусть даже она являлась моей кузиной, по собственной воле пришла в дом, предназначенный исключительно для тех, кто желает удовлетворить свои чувственные страсти и желания! Да если бы на ее месте была любая другая, я бы уже давно занимался бы ее прелестями, которые она предоставила бы в мое распоряжение с величайшей охотой. А если бы моя кузина сейчас оказалась не со мной, то и она бы не стала бы скромничать перед незнакомцем, и ее счастливый партнер уже осыпал бы ее поцелуями.

— В таком случае, — заявил я, — я вас знать не знаю, и вижу в первый раз. Мадам де Сент-Эдме пообещала, что сведет меня с прелестной девушкой, которая только начинает посещать ее дом. И эта девушка оказалась гораздо красивее, чем я мог надеяться, и, как мне кажется, не менее любезная, чем другие женщины, с которыми меня знакомила мадам. И девушка эта безусловно хороша для того, чтобы развлечься здесь со мной. Позвольте узнать, как вас зовут?

— Жюльетта, — со смехом ответила она.

— Жюльетта! Какое милое имя! Хорошо. Жюльетта, позвольте мне принять у вас шляпу и накидку.

Я убрал ее одежду, а потом обхватил ее за талию, и по своему обыкновению, крепко прижав к себе, страстно поцеловал.

— Если я правильно понимаю, вы редко посещаете этот дом? — поинтересовался я. — А то раньше я вас никогда здесь не встречал.

— Это мой первый визит, месье, — ответила она, включаясь в игру.

— Неужели?! Но вы же наверняка не впервые ставите вашего супруга в неловкое положение, ибо вы ведь недавно замужем, не так ли?

— Где ваша скромность, месье?!

— Хорошо, я спрячу свое любопытство! Но хочу сказать, что в любом случае очень любезно с вашей стороны, что вы позволяете другим разделять с вашим мужем ваше очарование.

Я опустился на софу, осторожно усадил кузину себе на колени и опять поцеловал ее в губы, в то время как моя рука настойчиво гуляла по корсажу. Жюльетта засмеялась, затем воскликнула самым естественным образом:

— Ох, сударь!

Я немного опустил руку, проводя по бедрам и пытаясь проникнуть между ними сквозь платье Жюльетты. Она оттолкнула мою руку, и я покорился, но лишь за тем, чтобы приподнять ей юбку и дотронуться до обнаженного тела в тех местах, которые прощупывались через одежду! Я стал нежно ласкать ее ножки, сжимая икры, коленки, бедра.

— Ох, что вы делаете, месье?

— Всего лишь хочу узнать, как вы носите подвязки — выше колен или ниже.

— Конечно же выше!

— У вас такие нежные икры! — Моя рука понемногу продвигалась все выше и выше, добираясь до мягкой, приятной на ощупь кожи.

— О! Ох! Мне щекотно! Не надо! Не надо!

— Почему? Ведь на ваших панталонах нет разреза спереди.

— Ха-ха! Уберите вашу руку! Мне щекотно! Ох!

— Ну вот я добрался до нужного места! Ах, какие густые волосики! Даже гуще, чем тогда, в сарае.

— В каком еще сарае?

— О, простите меня! Я забылся.

И хотя я заставил ее в любовнике вновь увидеть кузена, она не остановила меня и даже не стала противиться моему деликатному изучению ее самых потайных прелестей. Эти поиски несомненно доставляли ей намного больше удовольствия, чем какая-нибудь сентиментальная благопристойность с моей стороны, да мне это нравилось гораздо сильнее! Устроив кузину у себя на коленях поудобнее, я продолжил работать рукой, исследуя восхитительные, округлые ягодицы, с восторгом находя, что они у нее полные, крепкие и упругие.

— О, мадам, — сказал я, — какие у вас прекрасные полушария, словно на карте мира! Немногие девушки могут похвастаться такой упругой ладной задницей.

— Как вы смешно сказали — карта мира! Почему?

— Потому что ваша попка как две половинки земного шара. Дайте мне взглянуть на нее. Давайте снимем ваш корсет! Какой же он у вас неудобный! Вот так! Наконец-то мы от него избавились! Бог мой! Какие красивые груди, такие же милые и упругие, как твой задик!

— Тише! Что за выражения!

— Вы сплошное очарование, сладкая моя. Я безумно рад нашему знакомству. Ни одна женщина не возбуждала во мне такого пламенного желания.

Я взял кузину за руку и положил ее ладонь на несомненное подтверждение своей страсти, разожженной ею.

— Шалун! — сказала она мне, что в устах любой женщины означает поощрение к дальнейшим действиям.

Потом она заявила, что я неисправим, хотя она-то считала меня сентиментальным! Я признался ей, что давно расстался с этим качеством, ибо сантименты между мужчинами и женщинами — пустая трата времени, мешающая перейти к радостям любви.

— А что стало с вашей сентиментальностью? — поинтересовался я.

— Ну, поскольку мы встретились с вами именно здесь, судите сами. Впрочем любая женщина, сентиментальна она или нет, рано или поздно приходит к тому же состоянию.

— Как это мило! Мне начинает казаться, что вы далеко не новичок в любовных делах.

— Хорошо, но коль скоро мы заговорили об этом, то, если я правильно понимаю, из ваших объятий я выберусь с еще большим опытом. Надеюсь, у вас есть способ преподать мне дельный урок.

Эту фразу она произнесла с такой восхитительной улыбкой и таким выражением лица, что не оставалось сомнений в том, что моя кузина знает, какое впечатление она производит на мужчину.

— Ну, а теперь позволь мне увидеть твой… — и недосказанное, но подразумеваемое слово мгновенно открыло передо мной горизонты безграничного удовольствия с моей шустренькой кузиной. Я нежно обнял ее и после долгого поцелуя стал уговаривать Жюльетту раздеться.

Я и сам помогал ей, используя каждую возможность прикоснуться к ее обнаженной плоти, все сильнее возбуждаясь от сладковатого аромата, исходящего из-под ее нижнего белья, как видно выбранного с большой тщательностью. Каждая женщина знает, что ее сокровища обладают немыслимым очарованием, и потому их красоту нужно показывать только в соответствующем обрамлении и только тем глазам, что достойны их узреть.

Вскоре она осталась в одной сорочке, и я моментально последовал ее примеру. Затем, предварительно подготовив друг друга, мы легли в постель и стиснув друг друга в объятиях, отдались сладким прелюдиям к экстазу.

— Вы ведь никому об этом не расскажете, правда? — спросила Жюльетта, уже готовая отдаться мне.

Это предупреждение было, конечно, в наших общих интересах.