Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Научная Фантастика
Показать все книги автора:
 

«Мир Ноль-А», Альфред Ван Вогт

I

Иллюстрация к книге

Все, кто живет в отеле, на период Игр должны в соответствии с правилами объединиться в группы защиты, формируемые на каждом этаже…

Госсейн угрюмо смотрел в полукруглое угловое окно своего номера. С тринадцатого этажа в этот погожий день Город был виден как на ладони. Город Машины, специально для нее возведенный. Внизу сверкала темной синевой река, легкий ветерок дробил поверхность воды живыми волнами. На ярком голубом небе четко рисовались силуэты невысоких горных пиков. А между горами и рекой располагались виллы, образуя широкие улицы. Их крыши яркими пятнами вспыхивали в зелени пальм и другой тропической растительности. Там и тут виднелись здания отелей и дома, назначение которых было трудно определить, глядя на них сверху. На вершине холма, на ровной большой площадке возвышалась сама Машина. Блестящей серебристой стрелой длиной в пять миль она стремительно взлетала к небу. Густой сад частично скрывал великолепный дворец президента, расположенный неподалеку от Машины, но Госсейн и не старался его разглядеть: его внимание было поглощено Машиной.

Она притягивала его ощутимо, как магнитом. Ее вид всколыхнул подавленное душевное состояние Госсейна и наполнил все его существо волнением. Наконец-то он получил возможность участвовать в Играх!

Теперь он сможет обеспечить свое будущее, если даже его ждет небольшая удача, а если он окажется в числе избранных, завоевавших высокие награды, он сможет отправиться на Венеру.

Он мечтал об этом долгие годы, но мечта сбылась только после ее смерти. «Да, — печально подумал Госсейн, за все нужно платить». Сколько ни предвкушал он этот день, ему и в голову не могло прийти, что ее не будет рядом. С самого начала они решили, что пройдут все испытания Игр вместе и начнут новую жизнь. И вот он остался один. Его больше не привлекали ни богатство, ни слава. Он хотел попасть на Венеру, потому что надеялся — там найдет забвение.

Стук в дверь прервал его размышления. Мальчик-коридорный поприветствовал Госсейна и сказал:

— Сэр, вам просили передать, что все уже собрались в зале.

Госсейн удивленно посмотрел на него:

— И что?

— Сэр, они должны создать группу защиты этого этажа.

— О! — воскликнул Госсейн. Как он мог забыть? Когда он услышал сообщение, прозвучавшее из всех громкоговорителей отеля, он подумал, что трудно представить себе ситуацию, когда в крупнейшем городе Земли, в Городе Машины, в течение месяца не будут действовать никакие законы, кроме тех, которые создадут для защиты людей сами участники Игр.

— Меня просили передать, — добавил мальчик, — что опоздавшие лишаются защиты на время Игр.

— Иду, иду, — с улыбкой ответил Госсейн. — Передай пославшим тебя, что я просто забыл. А тебе спасибо.

Он дал посыльному несколько монет, вернулся в комнату, задвинул пластиковые шторы на окнах, переключил видеофон на запись, запер дверь и вышел в коридор.

В просторном зале он сразу заметил знакомого — Нордега, владельца магазина в городе, где жил он сам. Госсейн кивнул ему и улыбнулся. Мужчина удивленно посмотрел на него, но не улыбнулся и не поздоровался. Это показалось Госсейну странным, но он тут же отвлекся, так как оказался в центре внимания всех присутствующих.

Глаза, обращенные на него, разглядывали его дружелюбно, но чуть настороженно — таково было первое впечатление Госсейна. Он сдержал улыбку. Естественно, что люди присматривались друг к другу, пытаясь определить шансы на успех своих возможных соперников в предстоящих Играх.

Немолодой человек за столом у входа знаком подозвал его.

— Я должен вас зарегистрировать, — сказал он. — Кто вы?

— Госсейн. Гилберт Госсейн. Кресс-Виллидж, Флорида. Тридцать четыре года. Рост — шесть футов один дюйм, вес — сто восемьдесят пять фунтов. Особых примет нет.

Пожилой человек улыбнулся, лукаво блеснув глазами.

— Так, — сказал он. — Если внешность не обманывает, вы далеко пойдете. — Он добавил, помолчав — Вы не сказали о вашей семье.

Госсейн вздрогнул. Он подумал об умершей жене.

— У меня нет семьи, — тихо ответил он.

— Итак, мистер Госсейн. По-моему, вы человек неглупый. Желаю вам успеха. Надеюсь, Игры покажут, что вы готовы к жизни на Венере.

— Спасибо, — сказал Госсейн.

Отойдя от стола, он увидел, что Нордег быстро подошел к регистратору и склонился над его записями. Они о чем-то горячо поспорили, но вскоре невысокий человек с улыбкой вышел на середину зала. Это был распорядитель. Он поднял руку, и все затихло.

— Леди и джентльмены, — обратился он к собравшимся. — Пора начинать. Те, кто хотел присоединиться к нам, имели достаточно времени. Таким образом, мы можем приступить к отводам, а когда эта процедура закончится, мы запремся и начнем работать. — Он помолчал. — Для тех, кто участвует в Играх впервые, я поясню подробнее, что такое отвод. Разумеется, все вы повторите данные о себе перед детектором лжи, но если у кого-нибудь из присутствующих имеются сомнения относительно окружающих, их нужно высказать сейчас. У каждого есть право дать отвод любому из находящихся в зале. Не стесняйтесь, высказывайте ваши подозрения, даже если у вас нет никаких доказательств. Имейте в виду, что группа будет встречаться каждую неделю, и отвод можно дать на любом собрании. Итак, хочет ли кто-нибудь высказаться?

— Да, — громко прозвучал чей-то голос. — Я даю отвод человеку, который назвал себя Гилбертом Госсейном.

— Что? — удивился Госсейн и уставился на Нордега.

Тот твердо встретил его взгляд и продолжал:

— Войдя в зал, Госсейн приветствовал меня как знакомого. Я посмотрел в регистрационную книгу, чтобы вспомнить, где мог с ним встречаться, и с удивлением обнаружил, что он указал свой адрес — Кресс-Виллидж, Флорида — то есть городок, в котором я живу. Леди и джентльмены, это маленький, хотя и известный городок, его население составляет всего триста человек. Как владелец одного из трех магазинов я знаком со всеми жителями не только города, но и его окрестностей. Так вот, Гилберта Госсейна среди них нет.

Шоковое состояние, в которое привели его слова Нордега, прошло очень быстро, и осталось чувство уверенности, что над ним издеваются с какой-то непонятной целью.

— Все это кажется мне по меньшей мере глупым, мистер Нордег, — сказал он и добавил: — Ведь это ваше имя?

— Конечно. Хотя я не знаю, как вы узнали его.

— Ваш магазин в Кресс-Виллидже, — продолжал Госсейн, — находится на перекрестке в крайнем здании в ряду из девяти одинаковых домов.

— Так оно и есть. Не сомневаюсь, что вы тщательно изучили городок если не лично, то по фотографиям.

Ответы Нордега раздражали Госсейна, но он спокойно продолжал:

— Примерно в миле к западу от вашего магазина расположен небольшой дом необычной архитектуры.

— «Небольшой дом», — презрительно повторил Нордег. — Загородный дом семьи Харди известен всему миру!

— Харди — девичья фамилия моей покойной жены, — сказал Госсейн. — Она умерла месяц назад. Патриция Харди. Ну как, теперь вы вспомнили?

Множество людей напряженно ждали ответа. Нордег засмеялся:

— Ну вот, леди и джентльмены. Вы слышите сами: он утверждает, что Патриция Харди — его жена. Надеюсь, мимо нас всех не прошло бы такое событие, как ее замужество. А «покойная» Патриция Харди, или Патриция Госсейн, — добавил он с улыбкой, — еще вчера утром гарцевала на белой арабской лошади, я сам это видел.

Это уже не походило на насмешку. У Патриции никогда не было лошади, не говоря уже об арабских скакунах. Они жили скромно: целый день работали в саду, а вечерами упорно занимались, готовились к Играм. Да и дом Харди в Кресс-Виллидже уж никак не мог быть известным всему миру — это была обычная, ничем не примечательная семья. Что же происходит?

Все эти мысли пронеслись вихрем в голове. Он понял, как можно окончить нелепый спор.

— Я готов, — сказал он, — повторить все, что я сообщил о себе, перед детектором лжи, и он подтвердит, что я говорю правду.

Однако детектор лжи сказал:

— Нет, вы не Гилберт Госсейн, и в Кресс-Виллидже вы никогда не жили… Вы… — Аппарат замолчал, электронные лампы замигали.

— Так кто же он? — не вытерпел распорядитель. Кто?

Аппарат ответил после длительного молчания.

— Мозг этого человека не содержит нужной информации. Он не знает своего имени. Мозг его обладает необычайной силой, но определить, кто он такой, не представляется возможным.

— В сложившейся ситуации, мистер Госсейн, — резко сказал распорядитель, — вам следует незамедлительно обратиться к психиатру. Здесь вы остаться не можете.

Госсейн шел по коридору, ничего не видя вокруг. Он не помнил, как добрался до своей комнаты. Почти машинально он набрал знакомый номер и подождал, пока его соединяли с Кресс-Виллидж. На экране появилась миловидная, но суровая молодая женщина.

— С вами говорит мисс Тричерс, секретарь Патриции Харди во Флориде. Какое у вас дело к мисс Харди?

В первый момент его потряс сам факт существования мисс Тричерс. Но Госсейн быстро оправился от удивления.

— Личное дело, — уверенно и быстро ответил он. — И я должен поговорить с ней без свидетелей. Прошу вас, соедините меня как можно скорее.

Тон его требования был достаточно авторитетным, ибо молодая особа, секунду поколебавшись, ответила:

— Я не вправе давать такую информацию, но мисс Харди сейчас в Городе Машины. Позвоните ей туда.

— Так она здесь! — воскликнул Госсейн.

Женское лицо исчезло с экрана, видеофон отключился. Госсейн машинально повесил трубку. Одна мысль занимала его целиком: Патриция жива!

Однако это не удивило его. Тренированный мозг умел воспринимать любые обстоятельства реального мира, поэтому Госсейн знал, что детектор лжи не мог ошибиться. Он сидел перед темным экраном видеофона и чувствовал себя опустошенным. Не хотелось ни звонить во дворец, ни разговаривать с женой, ни видеть ее. Возможно, он сделает это завтра — но это завтра казалось таким отдаленным!

Как во сне он услышал громкий стук в дверь. В коридоре стояли четверо. Один из них обратился к Госсейну:

— Я управляющий отелем. Прошу нас извинить, но вам придется покинуть отель. Багаж можете оставить внизу. В период, когда не действуют законы, мы не можем позволить себе сдавать номера подозрительным лицам.

Минут через двадцать Госсейн уже был на пустынной улице. Смеркалось.

II

Пока не стемнело, бояться было нечего. Хулиганы, бандиты, воры еще прятались, ожидая наступления ночи. Он увидел яркую вывеску-рекламу, предлагавшую комнаты для лишенных защиты — двадцать долларов за ночь. Госсейн раздумывал недолго: конечно, соблазнительно иметь крышу над головой, но денег хватит только на несколько дней и, кроме того, репутация у этих ночлежек была очень мрачной. Он предпочел рискнуть и провести ночь под открытым небом.

Он пошел вперед. Быстро темнело, автоматически зажигались фонари, Город Машины сверкал бесчисленными огнями. Улица, по которой он шел, тянулась на многие мили. Цепочки фонарей, стоявших как часовые, по обеим сторонам уходили вдаль и сливались на горизонте в яркое сияние. Внезапно он осознал всю отчаянность своего положения.

Он пытался проанализировать амнезию, которая его поразила. Только трезвый анализ происшедшего позволит ему избавиться от излишних эмоций и выйти из этого состояния, анализ на основе концепции ноль-А. Он, Госсейн, то есть его тело и мозг, составляющие нечто цельное, — в этот конкретный момент, в этом конкретном месте, пораженный амнезией.

Бесчисленные тренировки не пропали даром. Они позволили ему овладеть не-аристотелевым методом восприятия реальности. Уникальное достижение науки двадцатого века через четыреста лет превратилось в живую, динамичную философию расы землян. Уверенность в том, что он был женат, еще не значила, что так и было на самом деле. Подсознание передало в его нервную систему галлюцинацию. Им нужно противопоставить логику разума.

Тяжесть свалилась с его души. Сомнения и страхи исчезли, как вода в песке. Печаль оказалась ложной, ибо кто-то намеренно внедрил ее в мозг. Он был свободен.

Госсейн шел вперед и внимательно смотрел по сторонам, вглядывался в густую тень в дверных проемах домов. С особой осторожностью он подходил к перекресткам: рука его сжимала рукоятку пистолета. И все-таки он не заметил, как из боковой улицы прямо на него выбежала девушка, столкнулась с ним, и они оба едва не упали.

Несмотря на полную неожиданность происшествия, Госсейн постарался обезопасить себя. Левой рукой он крепко ухватил девушку за плечи, правой выхватил пистолет и удержался на ногах. Восстановив равновесие, он потащил девушку со света в тень, ко входу в дом. Опомнившись, она попыталась вырваться и закричать. Не выпуская пистолета, он правой рукой зажал ей рот.

— Тише, — прошептал он. — Не бойтесь…

Она перестала сопротивляться. Госсейн опустил руку, и она сказала, тяжело дыша:

— Меня преследовали. Двое. Должно быть, убежали, когда увидели вас.

Госсейн обдумывал ситуацию. Любое действие, происходящее в пространстве — времени, имеет множество неизвестных и непредвиденных причин.

Молодая женщина, одна из множества молодых женщин Вселенной и все-таки не похожая на остальных, испуганная, выбежала из боковой улицы и столкнулась с ним. Страх ее мог быть и настоящим, и притворным. Вариант, не содержащий угрозы, мозг Госсейна не интересовал. Он анализировал вариант, при котором появление девушки должно заманить его в силки. Возможно, несколько грабителей, наблюдающих за этой сценой из-за угла, ждут его, чтобы получить свою долю добычи — ведь в Городе охрана порядка не действует. Девушка представлялась ему подозрительной — почему она оказалась одна на улице ночью?

— Я лишена защиты, — ответила она на его вопрос. Голос ее срывался. — Неделю назад я потеряла работу, потому что не хотела терпеть приставаний начальника. И деньги кончились, вот хозяйка и выгнала меня утром из комнаты.

Госсейн молчал. Это объяснение, примитивно-нелепое, вызвало у него чувство неловкости. Но уже в следующий миг он засомневался: ведь история, которая произошла с ним, была еще менее правдоподобной. И все-таки прежде, чем принять ее слова за правду, а следовательно, и поступить в соответствии с этим, он спросил:

— И вам некуда пойти?

— Нет, — сказала она.

Выходит, придется взять ее под свою опеку на все время Игр. Он осторожно вывел ее за руку на середину улицы. Она не сопротивлялась.

— Мы пойдем по середине дороги, по белой линии, чтобы лучше видеть перекрестки. — Этот способ передвижения не сулил им безопасности, но он решил не запугивать девушку. — И вот что. Не бойтесь меня. Я тоже попал в трудное положение, но я порядочный человек. Будем исходить из того, что мы оба оказались загнанными в угол, и сейчас самое главное — найти безопасное место для ночлега.

У девушки вырвался какой-то звук, похожий на сдерживаемый смех. Он быстро повернулся — девушка шла с низко опущенной головой, и нельзя было понять, что это было на самом деле. В этот момент она посмотрела на него, и только теперь он смог изучить ее лицо. Оно было молодым и загорелым, худощавым, с большими темными глазами. Красоту девушки портила небрежно положенная косметика. Создавалось впечатление, что последнее время ей было не до веселья. Подозрения Госсейна рассеялись, и он вновь осознал всю тяжесть ответственности, которую принял на себя, — он стал защитником молодой особы, о которой не знал абсолютно ничего.

Госсейн остановился у заброшенной неосвещенной автомобильной стоянки, окруженной редким кустарником. Прекрасное место для засады, а с другой стороны — неплохое убежище для него и его спутницы, если незаметно пробраться туда по дорожке между домами.

Минут через десять они нашли в колючем кустарнике маленькую полянку, заросшую травой.

— Переночуем здесь, — шепнул Госсейн.

Девушка сразу опустилась на землю, не говоря ни слова. Ее покорность вновь всколыхнула подозрения Госсейна. Он прилег на траву в тревожном раздумье.

Вокруг царила темнота безлунной ночи, и прошло довольно много времени, прежде чем Госсейн стал нечетко различать ее фигурку в отраженном слабом свете далекого фонаря. Она сидела в футах пяти от него, не шевелясь и даже не изменив позу. Она была для Госсейна явлением столь же неизвестным, как и он сам. Негромкий мягкий голос прервал его раздумья.

— Меня зовут Тереза Кларк. А вас?

«Вопрос по существу, — подумал Госсейн. — Как меня зовут в самом деле?» Он не успел ответить, она заговорила снова:

— Вы хотите принять участие в Играх?

— Хочу, — ответил Госсейн после секунды колебаний. Расспрашивать должен был он, а не она. — А вы?

— Смешно звучит. — В голосе девушки слышалась горечь. — Потому что я не знаю даже, что такое ноль-А.

Самоуничижение девушки вызвало в Госсейне чувство неловкости. В то же время он уловил основную черту ее характера: чрезмерно развитое воображение и эгоизм. Она всегда довольна собой. Со стороны дороги послышался шум мотора. Разговор прервался. Вслед за первой машиной промчались еще несколько. Прошуршали шины, взвизгнули на повороте тормоза, и вновь наступила тишина. Далекий шум большого города, который он раньше не замечал, теперь обступил его со всех сторон.

Голос девушки перекрывал этот шум, но его неприятно поразила явственно прозвучавшая в нем жалость к себе.

— И вообще, для чего нужны эти Игры? Еще можно понять тех, кто останется на Земле, — у них есть шанс получить хорошую работу. Но ведь каждый год тысячи людей отправляются на Венеру. Что они там делают?

Госсейн не стал ничего объяснять.

— Что касается меня, — сказал он, — то я готов остановиться на должности президента.

Девушка засмеялась.

— Да, вам придется попотеть, — сказала она, — чтобы занять пост Харди.

Госсейн рывком сел.

— Кого?

— Президента Земли Майкла Харди.

Госсейн снова улегся на траве. Так вот что имели в виду Нордег и те, кто был с ним в гостинице! Понятно, что его рассказ они приняли за бред слабоумного: Патриция Харди, летняя резиденция президента в Кресс-Виллидж. Информация, заложенная в его мозгу, была чудовищно ложной.

Но кем она заложена? Харди?

Тереза Кларк прервала его размышления.

— Может, вы согласитесь помочь мне выиграть какую-нибудь самую простую работу? — спросила она.

— Что? — Госсейн пытался разглядеть ее в темноте. Его удивление быстро сменилось жалостью. — Не думаю, — ответил он на ее вопрос. — Чтобы принять участие в Игpax, надо обладать обширными знаниями и умениями. Это дается упорным трудом, длительными тренировками. И очень немногие из тех, кто способны полностью мобилизовать все свои умственные и физические силы, выдерживают испытания последних пятнадцати дней.

— Я говорю не о последних пятнадцати днях. Я слышала, что уже через неделю можно неплохо устроиться. Это так?

— Если вы получите работу как участница Игр, вам гарантирован минимум оплаты десять тысяч в год. Но конкурентов у вас, насколько я знаю, немало.

— Я способная, — ответила Тереза. — К тому же у меня положение безвыходное. Значит, смогу.

Госсейн сомневался, однако пожалел девушку.

— Если хотите, я коротко изложу вам основные положения.

Он замолчал, но она быстро отозвалась:

— Пожалуйста, прошу вас.

Госсейн вздохнул. Он понимал, что его попытка объяснить ей хоть что-нибудь не имеет смысла, и неохотно начал:

— Мозг человека, условно говоря, делится на две основные части: кору и таламус. Кора — это центр логической мысли, таламус — центр эмоциональных реакций нервной системы организма. Вы бывали в Институте семантики?

— Да, там очень красиво, — сказала Тереза. — Драгоценные камни, серебро, золото…

Госсейн помолчал.

— Я говорю о другом. На одной из стен в картинках рассказана история… Вы ее видели?

— Не помню. — Она почувствовала его недовольство. — Зато я видела самого директора, — как его? — с бородой.

— Лавуазье? — Госсейн нахмурился. — Разве он не погиб несколько лет назад в автомобильной катастрофе? Когда вы его видели?

— В прошлом году. Он сидел в кресле на колесах.

Госсейн задумался. Он решил сначала, что память вновь отказывает ему, но зачем неизвестный, который экспериментирует с его мозгом, скрыл, что Лавуазье все еще жив? Однако он продолжал:

— Мозг человека — и кора, и таламус — обладает необычайно широкими возможностями. Но их надо уметь реализовать. Самое главное — правильно координировать действия коры и таламуса, достигнуть их полной интеграции. Если этого не произошло — личность не может считаться полноценной. Но если интеграция достигнута — нервная система становится практически неуязвимой, она в состоянии вынести любой шок.

Госсейн замолчал, он вспомнил события этого дня.

— Что случилось? — быстро спросила девушка.

— Ничего. Продолжим утром.

Он внезапно почувствовал, что сильно устал. Но прежде чем провалиться в сон, он почему-то вспомнил, как детектор лжи сказал: «В нем чувствуется необычайная сила».