Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Исторические любовные романы
Показать все книги автора:
 

«Сага о Полдарках. Книга IV. Уорлегган», Уинстон Грэхем

Книга первая

Глава первая

В треугольнике корнуоллского побережья, образованном Труро, Сент-Агнесс и Сент-Майклом, в 1790-х годах светская жизнь протекала не слишком интенсивно. Там имелось шесть больших домов — шесть домов, населяемых людьми благородного сословия, но обстоятельства не способствовали отношениям между ними.

В одном из этих домов, Мингуз-хаусе, старейшем и самом восточном, Рут Тренеглос, урожденная Тиг, делала всё возможное, чтобы вдохнуть в него новую жизнь, но с недавних пор попала в тиски деторождения, ее грубоватый муж Джон интересовался только охотой, свекор же был слишком глух и учен, чтобы обращать внимание на тех, кто входит и выходит в парадную дверь. В Уэрри-хаусе, самом крупном и имеющем самую дурную репутацию, развалившись в кресле, рыгал как вулкан распутник сэр Хью Бодруган, а Констанс, леди Бодруган, его мачеха, годящаяся по возрасту ему в дочери, большую часть своего времени разводила собак, кормила собак и разговаривала с собаками.

С другой, западной стороны треугольника, стоял Плейс-хаус, малоподобающая дворянину резиденция в стиле неоклассицизма, построенная в начале столетия, где жил сэр Джон Тревонанс, овдовевший и бездетный баронет, и Киллуоррен — не многим более чем добротный крестьянский дом, где жил мистер Рэй Пенвенен, который был богаче, но при этом бережливее своих соседей. Что до находящихся между ними домов, одного прямо на берегу, а другого неподалеку, то от них было бы естественным ожидать больше инициативы, не только из-за расположения, но и потому, что в них обитали молодые семейные пары, от которых всегда ждут участия в светской жизни. К несчастью, обе семьи не имели денег.

Между Солом и Сент-Агнесс, на пригорке, но под защитой деревьев, возвышался Тренвит-хаус, дом елизаветинских времен, прекрасный и изысканный, где жили Фрэнсис Полдарк с женой Элизабет и восьмилетним сыном, а также двоюродная бабушка Фрэнсиса Агата, такая старая, что все уже позабыли ее возраст. В трех милях к востоку стоял самый маленький дом из всех, Нампара, построенная во времена короля Георга, причем весьма практично, хотя так и не доделанная до конца, но не лишенная индивидуальности и очарования, что, возможно, относилось и к ее владельцам. Здесь жил Росс Полдарк с женой Демельзой, их сыну Джереми только что исполнился год.

Итак, из шести домов в первых двух занимались собаками и детьми, в следующих двух имели возможность развлечься, но не имели желания, а в оставшихся двух — имели лишь желание. И потому все удивились и начали перешептываться, когда в мае 1702 года в пяти домах получили приглашение от владельца шестого на ужин двадцать четвертого числа. Сэр Джон Тревонанс написал, что воспользовался случаем, поскольку его приехала навестить сестра, а также брат Анвин, член парламента от Бодмина.

Это выглядело столь слабым основанием для нарушения многолетней привычки, что все стали гадать о более серьезных причинах. Демельза Полдарк уж точно без труда нашла одну. Когда доставили письмо, Росс был на шахте, новой шахте, где он теперь проводил почти всё время, и Демельза с нетерпением дожидалась его возвращения.

Накрывая стол для легкого перекуса — ужин будет не раньше восьми — Демельза гадала, каким станет исход этой последней и, возможно, окончательной ставки. Уил-Лежер, шахта на вершине утеса, которую Росс основал вместе с шестью партнерами в 1787 году, продолжала процветать, но в прошлом году он продал половину своей доли в ней и вложил деньги в гораздо более рискованное предприятие.

До сих пор оно не принесло результатов. Установили прекрасный новый насос, сконструированный двумя молодыми инженерами из Редрата, и если бы в шахте что-то имелось, тому уже давно нашлись бы подтверждения. Однако прошли уже уровень в тридцать саженей, куда не спускались и самые старые шахтеры, но не нашли ничего, кроме старой расщелины. На новых уровнях в сорок и пятьдесят саженей рабочие разделились, чтобы снова пробить шурфы, опять оказавшиеся непродуктивными, показав лишь бедную породу или вообще пустую. Насос работал на пределе мощности, он по-прежнему поглощал уголь, и если всё останется по-прежнему, с каждым днем становился ближе тот миг, когда долина погрузится в тишину, а механизм начнет ржаветь.

Выглянув в окно, Демельза увидела, как Росс пересекает сад в компании со своим кузеном и партнером Фрэнсисом. Они погрузились в разговор, но Демельза поняла, что речь не идет о неожиданной находке. Она часто наблюдала за лицом Росса, когда он возвращался домой.

Она подняла Джереми, который, пытаясь ходить, едва не стянул со стола скатерть, и с ребенком на руках подошла к парадной двери, чтобы встретить мужа. Ветер раздувал юбку из канифаса в зеленую полоску.

Когда они подошли поближе, Фрэнсис сказал:

— Демельза, ты никогда не состаришься, всегда выглядишь на семнадцать. Я не собирался сегодня приходить, но, черт возьми, воздух меня так взбодрил, что я подумал — чашка чая в твоем обществе довершит исцеление.

— Ты первый раз вышел из дома? Надеюсь, ты не спускался в шахту, — отозвалась она.

— Второй, и не спускался. Росс снова отправился на разведку в одиночестве и как всегда с тем же успехом. Думаю, у Джереми режется еще один зуб. Когда я видел его в последний раз, вроде было всего три?

— Семь! — ответил Росс. — Ты вступаешь на зыбкую почву.

Они рассмеялись и вошли в дом. В начале чаепития Джереми позаботился о том, чтобы всё внимание уделялось ему, но потом пришла миссис Гимлетт и забрала его, и взрослым предоставили немного покоя. Демельза налила себе вторую чашку. Она слегка запыхалась, на глаза падал выбившийся из причёски локон.

— Тебе и правда, лучше, Фрэнсис? Жара нет?

— Это была всего лишь простуда, — ответил он. — Мы все ее подхватили, но у меня оказалась самая тяжелая форма. Чоук пускал мне кровь и давал кору хинного дерева, но я всё равно поправился.

Росс потянулся, выпрямив длинные ноги.

— Почему ты не пригласил Дуайта Эниса? Он весьма сведущ, придерживается самых современных методов и знаком с последними веяниями в медицине.

Фрэнсис хмыкнул.

— Нас всегда пользовал Том Чоук. Лично я считаю всех этих шутовских лекарей одинаковыми. В любом случае, наш друг Энис возится со старым Джоном Эллери, насколько я понимаю.

— А что с ним?

— Похоже, у него заболел зуб, и Энис вырвал три, но вместе с корнями, такова его манера. Чоук удовлетворился бы тем, что отломал бы вершки, как ты знаешь. Но что-то пошло не так, и боль у Эллери до сих пор не проходит.

— Мне кажется, Дуайт выглядел немного озабоченным, когда заходил вчера, — сказала Демельза.

— Он слишком близко к сердцу принимает неудачи, — заявил Росс. — Думаю, для его профессии это серьезный недостаток.

— Это серьезный недостаток в любой профессии, — отозвалась Демельза, стараясь избежать его взгляда.

Фрэнсис иронически поднял бровь. Чтобы заполнить неловкую паузу, Демельза взяла с каминной полки конверт.

— Мы получили приглашение, Росс! Ты только представь, в эти-то непростые времена! Вы тоже, Фрэнсис? Полагаю, будет достойный прием. Интересно, как одеваться. А что об этом думает Элизабет?

— От Тревонансов? — спросил Фрэнсис, пока Росс читал. — Да, мы сегодня получили письмо. Старику седина в голову ударила, хотя, зная сэра Джона, думаю, что в его безумной выходке кроется какая-то причина.

— Ах, мне это тоже это пришло в голову, — согласилась Демельза.

— И какая причина? — поинтересовался Росс, подняв глаза от письма.

Фрэнсис посмотрел на Демельзу, но та ждала его слов. Он засмеялся.

 

— Мы с твоей женой так безжалостны, Росс. Племянница Рэя Пенвенена, Кэролайн — богатая наследница. Анвин Тревонанс давно пытается поймать ее в силки. Вероятно, они объявят о финальном выстреле.

— Не знал, что девушка снова здесь.

— Насколько я знаю, она вернулась из Оксфордшира на прошлой неделе.

— Но в таком случае, — сказала Демельза, — если они собираются объявить о помолвке, разве не мистер Пенвенен должен был устраивать прием? Мне казалось, что так полагается. Росс, когда-то ты обещал купить мне книгу по этикету, но так этого и не сделал.

— Ты лучше себя ведешь без нее. Мне нравится жена, которая ведет себя естественно, а не чопорная, соблюдающая искусственные предписания.

— В любом случае, — произнес Фрэнсис, — Рэй Пенвенен ни за что не станет устраивать прием, чтобы отпраздновать помолвку, так что мы можем и дальше продолжать гадать.

— Вы ведь, конечно, пойдете? — спросила Демельза.

— Думаю, Элизабет горела желанием пойти, когда я покинул ее нынче днем.

 

— Надеюсь, они поторопятся, если рассчитывают соединить эту пару, — заявил Росс. — Если Кэролайн Пенвенен надолго задержится поблизости, это выбьет из колеи Дуайта. Я буду рад увидеть, как она свяжет себя узами с Анвином.

— Я слышал, что между ней и Энисом что-то было в прошлый ее приезд сюда, но считал, что Дуайт достаточно разумен, чтобы в это не ввязываться.

— Мне кажется, что никакой мужчина не будет разумным, если неразумна женщина, — заметила Демельза.

Росс бросил на нее добродушный взгляд.

— Остроумное замечание. Ты говоришь это по опыту?

Демельза встретилась с ним взглядом.

— Да, Росс, по опыту. Я подумала о том, как глупо бы повел себя со мной сэр Хью Бодруган, если… если бы я ему позволила.

Росс не сразу понял двусмысленность своего вопроса, который мог относиться и к их собственному браку, и обрадовался, что жена восприняла это правильно. Он не осознал, что два года назад даже не стал бы в этом сомневаться.

Примерно в то же время, пока Фрэнсис и Росс спускались от шахты на чай, Джордж Уорлегган спешивался перед Тренвит-хаусом.

При взгляде на него никто бы и не подумал, что он внук кузнеца, из первого поколения своей семьи, получившего приличное образование, разве что его одежда приоткрывала историю, которую ей надлежало скрывать. Ни один сельский сквайр не стал бы так наряжаться ради дневного визита, даже если хотел произвести впечатление на даму, как хотел того Джордж.

После того как миссис Табб проводила его в дом и довольно поспешно бросилась искать миссис Полдарк, Джордж мерил шагами зал, похлопывая по сапогу хлыстом и рассматривая портреты предков. Бедность здесь отличалась от той, что он мог бы увидеть в Нампаре, в трех милях отсюда. Фрэнсис и Элизабет, может, находились и не в лучшем положении, чем их кузены, но прелесть дома елизаветинской постройки не уменьшится от всего нескольких лет заброшенности. Джордж выглянул в великолепное окно с сотнями маленьких кусочков стекла, и тут услышал шаги и повернулся, увидев спускающуюся по лестнице Элизабет.

Заметив его, она замедлила шаг и нерешительно преодолела последние ступени.

— Неужели это ты, Джордж? Когда миссис Табб мне сказала, я не могла поверить своим ушам.

— Что я все-таки осмелился прийти, — он вежливо склонился над ее рукой. — Я проезжал мимо и привез крестнику подарок на день рождения. Полагаю, это мне позволено.

Она взяла то, что протянул ей Джордж, по-прежнему неуверенно.

— Но день рождения Джеффри только через несколько месяцев.

— Это за прошлый год. Я опоздал, а не поторопился.

— А Фрэнсис…

— Знает ли он, что я здесь? А что, если знает? Уверен, что эта детская вражда длится слишком долго. И правда, Элизабет, мне так приятно снова тебя увидеть. Так приятно.

 

Она улыбнулась Джорджу, но не покраснела, как произошло бы несколько лет назад, хотя по-прежнему обрадовалась его восхищению. Она не знала, насколько Джордж искренен, но знала, что не врет. Элизабет отметила, что со времени их последней встречи он немного располнел, в его крупных чертах проглядывала тень того человека средних лет, в которого он превратится. Но как бы он ни поступил с Россом, а против этого она безусловно восставала, Джордж всегда был исключительно справедлив по отношению к Фрэнсису и неизменно очарователен с ней.

Тот маленький сверток, что он принес, она открыла в зимней гостиной и обнаружила, что это золотые часы. Элизабет попыталась их вернуть, обеспокоенная и, чувствуя, что он проявил излишнюю щедрость, но Джордж и слышать об этом не желал.

— Брось их на время в ящик, если считаешь его еще слишком маленьким. Он не должен стать участником нашей ссоры. К тому времени, как он подрастет, чтобы их носить, возможно, мы снова станем друзьями.

— Я уж точно не желала этой ссоры, — ответила Элизабет. — В нынешние времена мы живем очень тихо, и я рада всем друзьям. Но ты знаешь Фрэнсиса не хуже меня. Он всегда принимает всё близко к сердцу, и если бы он сейчас вошел, то наша дружба могла бы получить более серьезный удар, чем когда-либо.

— Иными словами, он попытался бы вышвырнуть меня вон, — весело произнес Джордж. — Что ж, не сомневаюсь, что ты посчитаешь меня излишне осторожным, но я послал лакея постоять на страже у церкви Сола. Если покажется Фрэнсис, он меня предупредит, так что тебе не стоит бояться стычки, — он дернул плечами. — Я бы не стал так поступать, если бы решил, что ты можешь счесть меня трусом.

Элизабет села у окна и посмотрела на огород. Джордж пристально наблюдал за ней, словно вел деловые переговоры.

— Никогда в жизни, — сказала Элизабет. — Хочу поблагодарить тебя за доброту к моим родителям. Матушка еще так нездорова, а ты пригласил их к себе.

— Я специально просил их ничего тебе не рассказывать.

— Я знаю, отец так и сказал. Но он всё равно написал о твоей любезности, пока они там находились.

— Никакого беспокойства. Мне всегда нравилась твоя матушка, я считаю ее такой храброй, с этой глазной болезнью. Не понимаю, почему они не продадут свой дом, чтобы жить здесь с тобой.

— Иногда я и сама об этом задумываюсь. Но Фрэнсис не считает, что это будет правильным решением, — она осеклась.

Джордж сел и поднес серебряный набалдашник хлыста к губам.

— Элизабет, я не жду, что ты будешь каким-либо образом непочтительна к желаниям Фрэнсиса из-за меня и нашей ссоры, но ты лично разве не считаешь, что пришло время ее забыть? Не было бы это разумным для всех нас? Фрэнсис пилит сук, на котором сидит. Ты это знаешь не хуже меня, с моей стороны не было никаких угроз, хотя я бы хоть завтра мог его обанкротить. Тебе неприятно в этом признаваться, но разве ты в этом сомневаешься?

— Не сомневаюсь, — ответила Элизабет и покраснела.

— Хотел бы я, чтобы всё стало по-другому. Я хотел бы приложить все силы, чтобы положение изменилось. Но пока длится эта вражда, я бы хотел, чтобы ты помогла мне ее излечить.

Элизабет отодвинула шпингалет и приоткрыла окно на несколько дюймов, впустив мягкий ветерок. На фоне коричневых штор вырисовывался ее четкий, как камея, профиль.

— Ты говоришь, что не просишь быть непочтительной, но все же хочешь, чтобы я выбрала сторону.

— Вовсе нет. Просто подумай.

— Ты считаешь, что мои раздумья приведут к какому-нибудь результату? Джордж, ты знаешь Фрэнсиса не хуже меня. Он полагает, что ты стоял за судебным преследованием Росса и…

— Ох, Росса…

Произнеся эти слова, он понял, что поступил неверно, но продолжил, пытаясь не выдать своего раздражения.

— Я знаю, что ты питаешь к Россу теплые чувства, Элизабет. Хотел бы я получить в твоих глазах ту же благосклонность, что и он. Но позволь мне это прояснить. Мы с Россом не виделись с глазу на глаз, с тех пор как учились в школе. Это нечто глубинное. Мы никогда друг друга не любили. Но с моей стороны нет ничего больше. А с его — это сродни заболеванию. Он с головой ныряет то в одно несчастье, то в другое и винит во всем происходящем с ним меня!

Элизабет встала.

— Лучше бы ты этого не говорил. Нечестно заставлять меня это слушать.

Она собралась отойти, но Джордж не отодвинулся, Элизабет оказалась слишком близко к нему и не смогла покинуть оконную нишу.

— Разве ты не слышала, что говорит Росс? Почему же нечестно выслушать и меня? Позволь объяснить тебе его положение и как он поступил, чтобы выпутаться.

Элизабет больше ничего не добавила. Поняв, что преодолел первый барьер, Джордж продолжил:

— Росс импульсивен, слишком упрям и безрассуден. Ты не можешь винить в этом меня. Его вина лишь в том, что он родился с деньгами и происходил из того поколения, которое всегда имело деньги. Но никто не должен вести себя, как он. Четыре года назад Росс затеял этот плохо продуманный план по плавильному предприятию в Корнуолле. Он винит меня в его крахе, но затея была обречена с самого начала. Потом, когда результат его обескуражил, он оказался слишком горд, чтобы обратиться к друзьям за помощью, и вдобавок к прочим долгам подписал долговую расписку на тысячу фунтов с грабительскими процентами — как раз недавно она попала в руки моего дядюшки, вот откуда я о ней узнал, и с тех пор Росс выплачивает эти проценты. Но он и этим не удовольствовался, а в прошлом году продал половину своей доли в прибыльной шахте и сделал Фрэнсиса партнером в Уил-Грейс, бессмысленном предприятии, которое истощилось еще при его отце двадцать лет назад! Когда капитан Полдарк вконец обнищает и разорит вас, несомненно, он обвинит меня в том, что я за одну ночь украл из его шахты всю медь!

Наконец, Элизабет выскользнула и пересекла комнату. Джордж слишком преувеличивал, защищаясь, но правда находилась где-то посередине, между его аргументами и аргументами Фрэнсиса. Она и сама не могла понять свои чувства к Россу, и в выслушивании противной стороны имелась капелька извращенного удовольствия.

Джордж не последовал за ней. Через минуту он сказал:

— Тебе ведь известно, не правда ли, что ты — одна из самых прекрасных женщин в Англии?

Часы на каминной полке пробили пять. Когда они затихли, Элизабет ответила:

— Даже если бы твои слова были правдивы лишь наполовину, с твоей стороны это была бы любезность, но раз Фрэнсиса здесь нет, мне они кажутся вольностью. Насколько я знаю…

— Если правда — это вольность, тогда я готов на нее пойти, — Джордж смахнул пылинку с вышитого жилета, чувствуя себя не вполне уверенно, но и не желая отступать, — потому что это действительно правда. Я давно вращаюсь в обществе и уверяю тебя, не пытаюсь польстить и не притворяюсь. Оглянись. Посмотри на себя в зеркало. Вероятно, ты слишком хорошо себя знаешь, чтоб это понять. А мужчины понимают. Другие мужчины, не я один. А если бы ты больше выходила в свет, если тебя чаще бы видели, то таковых оказалось бы гораздо больше. Даже нынче я слышу, как люди говорят: «Вы помните Элизабет Полдарк-Чайновет? Такая красавица. Интересно, что с ней сталось?».

— Тебе так только кажется.

— Если бы Фрэнсис мне позволил, я бы ему помог. Пусть вкладывает деньги в шахту, если уж так хочет, но это должно быть только побочным делом. Как-то раз я упоминал о синекуре. Сегодня я бы мог предложить ему две таких должности. И в этом нет никакого бесчестья. Спроси своего пастора, как он получил приход, или у майора, как он получил батальон — в нужное время друзья замолвили за них словечко. Это… это существование для вас неприемлемо. Ваша бедность не только незаслуженна, в ней нет необходимости!

Элизабет молчала. Что бы она ни думала о комплименте Джорджа, он задел больное место. Ей исполнилось двадцать восемь, и дни ее красоты сочтены. Она может на пальцах одной руки пересчитать число своих выходов в свет после двадцать пятого дня рождения.

— О, Джордж, ты весьма любезен. Не думай, что мне это неизвестно. Тем более что я ведь понимаю — ты ничего этим не выиграешь. Я…

— Напротив, — возразил Джордж, — я многое выиграю.

— Даже не знаю, что и сказать. Ты облагодетельствовал моих родителей, моего сына, даже Фрэнсиса, если бы он позволил. Хотела бы я положить конец этой ссоре, я в самом деле этого желаю. Но не обманывайся, считая это пустяковым делом, не всё так просто, как ты говоришь. Хотела бы я, чтобы было таковым. Я была бы счастлива увидеть вашу дружбу восстановленной.

Джордж подошел к камину.

— А ты готова сыграть свою роль в ее восстановлении?

— Если ты сыграешь свою.

— Как?

— Помоги убедить Росса, что ты ему не враг.

— Росс мне неинтересен.

— Да, но теперь Фрэнсис и Росс — партнеры. Невозможно убедить одного без другого.

Джордж опустил глаза на свой хлыст. Возможно, потому что этот взгляд не предназначался Элизабет.

— Ты приписываешь мне сверхъестественное могущество. Что я должен делать?

— Если ты сделаешь то, что в твоих силах, я сделаю то, что в моих, — сказала Элизабет. — Надеюсь, что смогу поддержать тебя в этой сделке.