Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Исторические любовные романы
Показать все книги автора:
 

«Сага о Полдарках. Книга III. Джереми Полдарк», Уинстон Грэхем

 Книга первая

Глава первая

В августе 1790 года три путника проехали по протоптанной мулами тропинке мимо шахты Грамблер и свернули в сторону разбросанных в конце деревни хижин. Наступил вечер, солнце только что скрылось за горизонтом, западный ветерок разогнал все облака, а небо, теряя свой закатный румянец, начинало бледнеть.

Даже дымоходы шахты, из которых почти два года уже не шел дым, в вечернем свете окрасились в сдержанные глубокие тона. В том, что повыше, голуби свили гнездо, и шорох хлопающих крыльев нарушал тишину, пока путешественники проезжали мимо.

Полдюжины детей в лохмотьях качались на самодельных качелях, подвешенных между двумя сараями, несколько женщин стояли у дверей хижин, скрестив руки на груди, и наблюдали за проезжающими всадниками.

Скромно, но респектабельно одетые всадники в черном, с виду чиновники, с важным видом восседали на своих конях. В последнее время редко можно было увидеть таких людей в этой полузабытой, полузаброшенной деревушке, которая была построена и существовала исключительно для обслуживания шахты, и теперь, когда ту закрыли, сама находилась в состоянии медленного упадка.

Казалось, что всадники проедут мимо, что было бы вполне ожидаемо, но едущий последним кивнул, и они осадили лошадей у самой убогой лачужки из тех, что им когда-либо доводилось видеть.

Это была одноэтажная глинобитная хибара со старой железной трубой вместо дымохода и латаной-перелатаной мешковиной и плавником крышей. У открытой двери на перевернутом ящике сидел кривоногий мужчина, стругающий какую-то деревяшку.

Человек среднего роста, крепкого телосложения, но уже в годах. На нем были старые сапоги для верховой езды, подвязанные тесемкой, желтые бриджи из свиной кожи, грязная серая фланелевая рубашка с оборванным по локоть рукавом и черная жилетка из жесткой кожи, карманы которой вздувались от никчемного барахла.

Он почти беззвучно насвистывал, но когда всадники спешились, разомкнул губы и посмотрел на них налитыми кровью глазами. Пока он разглядывал путников, его нож воткнулся в брусок.

Предводитель всадников — высокий тщедушный мужчина с настолько близко посаженными глазами, что трудно было понять выражение его лица, сказал:

— Добрый день. Вы Пэйнтер?

Нож медленно опустился, кривоногий поднял грязный указательный палец и почесал блестящую лысину.

— Можа и так.

Другой мужчина нетерпеливо махнул рукой.
— Ну же! Вы или Пэйнтер, или нет. И тут не может быть двух мнений.

— А я чтой-то в ентом не уверен. Люди свободны в том, как звать других. Можа, тут и два мнения. А можа и три. Зависит от того, чего вы от меня хотите.

— Это Пэйнтер, — сказал тот, что сзади. — Где твоя жена, Пэйнтер?

— Пошла в Марасанвос... Если подождете, она...

— Меня зовут Танкард, — резко произнес первый всадник. — Я поверенный, действующий в интересах короны в деле «Корона против Полдарка». Мы хотим задать вам пару вопросов, Пэйнтер. Это Бленкоу, мой клерк, и Гарт, заинтересованное лицо. Внутрь пустите?

Джуд Пэйнтер нахмурил побуревшую физиономию, приняв выражение оскорбленного святоши, однако под маской привычной самозащиты проглядывала неподдельная тревога.

— Чего вы ко мне привязались? Я всё выложил. Рассказал судьям, и больше ничё не знаю. Живу себе туточки христианской жизнью, как сам святой Петр, сижу перед собственной дверью, никому не мешаю. Оставьте меня в покое. 
— Закон есть закон, — сказал Танкард, ожидая, когда Джуд угомонится.

Спустя мгновение, подозрительно поглядывая то на одного, то на другого, Джуд всё же провел их внутрь. Гости уселись в темной хижине, Танкард, с отвращением осмотревшись, поднял фалды, чтобы не испачкаться. Никто из посетителей не был неженкой, однако Бленкоу, болезненно-бледный, ссутулившийся мужчина, с тоской оглянулся, любуясь приятным вечером снаружи.

— Я ничегошеньки не знаю. Не по адресу обратились, — сказал Джуд.

— У нас есть все основания полагать, — сказал Танкард, — что ваши показания, данные на предварительном слушании, до последнего слова — ложь. И если...

— Прошу меня извинить, мистер Танкард, — произнес Гарт вполголоса, — но, может, вы позволите мне переговорить с Пэйнтером наедине пару минут. Вы же помните, я говорил еще до того, как мы сюда отправились, что есть много способов...

Танкард скрестил тощие руки.
— Что ж, прекрасно.

Джуд обратил свои бульдожьи глаза на нового противника. Ему показалось, что прежде он уже видел Гарта, как тот скакал по деревне или что-то в этом духе. Наверное, что-то разнюхивал.

Гарт начал доверительно, в дружеской манере:
— Как я понимаю, когда-то вы вместе с женой были слугами капитана Полдарка, а до того много лет служили у его отца, так?

— Можа и так.

— И после стольких лет верной службы вас внезапно выгнали вон, вышвырнули из дома, ни словом не предупредив.

— Ага. И это неправильно, неподобающе, вот чего я вам скажу.

— И еще говорят, если позволите, в общем, молва такая ходит, ну вы понимаете, будто перед тем он обошелся с вами постыднейшим образом, отделал хлыстом и чуть ли не утопил под водокачкой. Это правда?

Джуд сплюнул на пол, обнажив два больших зуба.

— И это противозаконно, — вступил в разговор Танкард, сморщив свой длинный тонкий нос.— Этого человека можно обвинить в нападении и побоях. Вы могли бы выдвинуть обвинение, Пэйнтер.

— И это же не впервой, могу поручиться, — прибавил Гарт.

— Ага, так и есть, — через минуту откликнулся Джуд, причмокнув.

— Люди, в наши дни дурно обращающиеся с прислугой, не заслуживают ее иметь, — заявил Гарт. — Нынче из-за границы пришли новые веяния. Каждый человек не хуже своего соседа. Поглядите, что произошло во Франции.

— Ага, как же, знаю я, — сказал Джуд и замолчал. Не следовало выдавать этим любопытным надоедам секрет о его посещении Роскофа [?]. Это дело с Полдарком могло быть всего лишь ловушкой, чтобы выманить у него признание.

— Бленкоу, — сказал Танкард. — У вас остался бренди? Мы могли бы сделать по глоточку, и Пэйнтер, без сомнения, к нам присоединится.

Краски заката померкли, и тени в заваленной мусором хижине стали темнее.

— Помяните мое слово, — произнес Гарт, — с аристократией покончено. Ее дни сочтены. Простые люди вступят в свои права. И одно из них — право, чтобы с ними не обращались, как с собаками, и не использовали, как рабов. Вы знаете закон, мистер Пэйнтер?

— Дом англичанина — это его крепость, — ответил Джуд. — Хартия вольностей [?] и всё такое. И да не нарушай межи ближнего твоего.

— Когда кто-то преступает закон, — сказал Гарт, — как это случилось здесь в январе, слугам закона часто трудно бывает действовать, как должно. И потому они действуют, как могут. А когда случается мятеж, кораблекрушение, грабеж или что-то подобное, то вина лежит не на тех, кто следует, а на тех, кто ведет. В этом же случае зачинщика далеко искать не надо.

— Можа и так.

— Тут никаких «может» быть не должно. Лишь надежные свидетельства. Свидетельства ответственных людей вроде вас. И кстати, если закон не может доказать обвинения против зачинщика, то он смотрит вокруг и вылавливает людей помельче. Вот какова правда, мистер Пэйнтер, это такая же истина, как и то, что я сижу перед вами, так что лучше всего, чтобы перед судом предстал нужный человек.

Джуд схватил свой стакан и снова опустил его, поскольку тот был пуст. Бленкоу поспешно протянул Джуду бутылку с бренди. Когда тот опрокинул ее в себя, раздалось приятное бульканье.

— Не пойму, чего вы ко мне-то явились, меня там и вовсе не было, — сказал он по-прежнему настороженно. — У меня глаз на затылке нету.

— Слушайте, Пэйнтер, — произнес Танкард, не обращая внимания на протестующий жест Гарта. — Нам известно гораздо больше, чем вы думаете. Мы ведем расследование уже почти семь месяцев. Для вас же лучше рассказать всё, как на духу.

— И правда что ль как на духу?

— Нам известно, что вы взаимодействовали с Полдарком утром после кораблекрушения. Мы знаем, что вы были на берегу во время беспорядков в тот день и следующую ночь. Для нас не секрет, что вы сыграли главную роль в противодействии королевским офицерам, когда один из них был серьезно ранен, так что во многих смыслах вы столь же виновны, как и ваш хозяин.

— Отродясь не слыхал таких бредней! Я? Да я и близко не подходил к кораблекрушению, не сойти мне с этого места!

— Однако, как объяснил Гарт, мы готовы это пересмотреть, если вы станете свидетелем короны. У нас достаточно свидетельств против этого Полдарка, но мы хотим сделать их весомее. Вы уж точно ему ничего не должны. Вы же ведь сами только что признались, как постыдно он с вами обошелся! Давайте уже, и здравый смысл, и чувство долга подсказывают, что вам следует сказать нам правду.

С долей достоинства Джуд поднялся на ноги.

— А кроме того, — прибавил Гарт, — мы готовы оплатить ваше беспокойство.

Джуд задумчиво крутанулся на каблуках и снова медленно сел.
— Чего?

— Неофициально, конечно же. Официально этого делать не следует. Но есть и другие способы.

Джуд высунул голову за дверь и огляделся. Пруди нигде не было видно. Вечно одно и то же, когда она уходит навестить кузину. Пэйнтер исподтишка осмотрел всех находящихся в хижине, словно пытался незаметно оценить их намерения.

— Какие еще способы?

Гарт вытащил кошель и потряс им.
— Ну, вроде того, что корона получает свидетеля обвинения и готова заплатить за сведения. Разумеется, негласно. Исключительно по-дружески. Как предлагают награду за поимку, нечто вроде этого. Не так ли, мистер Танкард? Ничем от этого не отличается.

Танкард промолчал. Джуд поднял стакан и заглотнул остатки бренди.

— Поначалу угрозы, а таперича подкуп, — едва слышно пробормотал он. — Подкуп, чтоб мне пропасть! Иудины денежки. Вот как обо мне думают. Чтоб я стоял в суде супротив старого друга. Хуже Иуды, потому как тот это не втихаря делал. И чего ради? Ради тридцати сребреников. Зуб даю, даже этого мне не предложат. Дадут двадцать или десять. Это неразумно. Неподобающе. Не по-христиански. Неправильно.

Возникла небольшая заминка.

— Десять гиней сейчас и десять — после суда, — сказал Гарт.

— Ха! — бросил Джуд. — Так я и знал.

— Можно и до пятнадцати поднять.

Джуд встал, но на сей раз медленно, причмокивая и пытаясь присвистнуть сквозь зубы, но губы у него пересохли. Он подтянул штаны и сунул два пальца в карман жилета, вытащив понюшку табака.

— Не дело это — приходить к человеку вот так вот, — хмыкнул он. — У меня голова кругом идет. Возвращайтесь через месячишко.

— Слушания назначены на начало сентября.

Танкард тоже поднялся.
— Мы не требуем длинного выступления, — сказал он. — Лишь несколько слов об основных фактах, насколько они вам известны, и в нужное время их следует повторить.

— И чего я скажу? — вопрошал Джуд.

— Правду, разумеется, и присягнете в этом.

— Правду, разумеется, — нетерпеливо перебил Гарт, — но, пожалуй, прежде мы могли бы объяснить, чего хотим. Речь идет о нападении на солдат, вот о чем нам нужно свидетельство. Это произошло в ночь с седьмого на восьмое января. Вы тогда были на берегу, не так ли, мистер Пэйнтер? Без сомнений, вы всё видели.

Джуд выглядел усталым и измученным.
— Неа, ничего об том не помню.

— Если ваша память прояснится, то сможете получить двадцать гиней.

— Двадцать сейчас и двадцать опосля?

— Да.

— Эта байка того стоит.

— Мы хотим услышать правду, — нетерпеливо напомнил Танкард. — Так вы были свидетелем нападения или нет?

Гарт положил кошель на шаткий трехногий стол, когда-то принадлежавший Джошуа Полдарку, и начал отсчитывать двадцать золотых монет.

— Короче, — сказал Джуд, уставившись на деньги, — когда тому солдату проломили башку, остальные драпанули с пляжа Хендрона быстрее, чем пришли. Вот была умора. Вам это хотелось знать?

— Разумеется. И какую роль в этом сыграл капитан Полдарк.

С приближением ночи хижину наполнили тени. Монеты звенели так мелодично, и на мгновение показалось, будто весь оставшийся свет исходит от тусклого золотого островка гиней.

— Ага, — сказал Джуд, сглотнув, — я вроде как отлично всё помню. Хотя сам-то и не участвовал, ага. Болтался поблизости, — он ненадолго призадумался и сплюнул. — И чего вы мне сразу не сказали, что вам надо?

*  *  *

На следующий день через Грамблер в другую сторону проскакала девушка — мимо церкви Сола, обогнула Тренвит и вскоре по крутой тропинке спустилась в бухту Тревонанс. Наездница, темноволосая молодая женщина ростом чуть выше среднего, была в синей обтягивающей амазонке и небольшой треугольной шляпке. Ценитель не назвал бы ее по-настоящему красивой, но некоторые мужчины не проехали бы мимо, не бросив на нее второй взгляд.

Оставив позади плавильни, чьи охристые испарения отравили растительность в бухте, она подъехала с другой стороны Плейс-хауса, приземистого и прочного строения, которое, противостоя ветру и штормам, нависало над морем. Как только девушка спешилась, сразу стало ясно, что она нервничает. Ее затянутые в перчатки пальцы неустанно теребили уздечку, и когда конюх вышел придержать коня, запнулась, задавая ему вопрос.

— Сэр Джон Тревонанс, мэм? Я узнаю, здесь ли он. А кто его спрашивает?

— Госпожа Полдарк.

— Госпожа Полдарк. Кхм... да, мэм. 
Ей показалось, или конюх действительно бросил на нее косой любопытный взгляд?
— Пройдите сюда, пожалуйста.

Ее проводили в теплую маленькую комнатку, выходящую в оранжерею. Через пару минут после того, как она присела и стянула с рук перчатки, послышались шаги возвращающегося слуги, который сказал, что сэр Джон на месте и готов с ней встретиться.

Он находился в длинной комнате с видом на море, похожей на кабинет. Демельза с облегчением увидела, что Тревонанс здесь один, если не считать огромного датского дога, лежащего у его ног. Она обнаружила, что сэр Джон менее внушителен, чем Демельза себе представляла. Он оказался не намного выше ее ростом, с румяным лицом и глазами весельчака.

— К вашим услугам, мэм. Присаживайтесь, — сказал он.

Хозяин подождал, пока гостья выбрала кресло, и вновь сел за стол. Несколько минут она сидела, опустив глаза, зная, что сейчас её рассматривают, и принимала это пристальное внимание к себе как часть необходимого испытания.

— Я не имел удовольствия встречать вас раньше.

— Нет... Вы хорошо знаете моего мужа...

— Разумеется. До недавнего времени нас связывали деловые отношения.

— Росс был очень расстроен разрывом вашего союза. Он всегда им очень гордился.

— Хм! Сложившаяся ситуация оказалась для нас непреодолима, мэм. Никто не виноват в случившемся. Мы все потеряли деньги в этой сделке.

Она подняла взор и увидела, что осмотр удовлетворил Тревонанса. Одним из немногих факторов, делающих набеги Демельзы в общество более комфортными, была способность нравиться мужчинам. Она еще не видела в этом источника своего могущества, лишь опору для ускользающей храбрости. Демельза знала, что ее визит сюда нарушал любые нормы этикета — и хозяину это известно не хуже неё.

С того места, где они находились, оба могли наблюдать за медленно поднимающимся по заливу дымом от плавильных печей, и спустя некоторое время сэр Джон довольно сухо сказал:

— Вы... хм... несомненно, знаете, что у компании теперь новое руководство. Для нас было ударом, что концерн разорился, но вы понимаете, в какое положение меня поставили. Все постройки располагались на моей земле — прямо у меня под носом — я вложил туда больше всех, и было бы безумством просто позволить им сгнить. Появилась возможность получить свежий приток капитала, и каждый здравомыслящий человек ухватился бы за нее. Я верю, что капитан Полдарк понимает, как это бывает.

— Уверена, что понимает, — сказала Демельза. — Полагаю, что Росс пожелал бы вам успехов в новом деле, даже если сам не в состоянии принять в нем участие.

Глаза сэра Джона загорелись.
— Как благородно с вашей стороны так говорить. Конечно, пока мы едва покрываем расходы, но я полагаю, что положение наладится. Могу я предложить вам напитки? Может быть, бокал канарского?

— Нет, благодарю, — она помедлила, — но я бы выпила бокал портвейна, если вас не затруднит.

Иронично подняв бровь, сэр Джон встал и позвонил в колокольчик. Принесли вино, и они вели вежливую беседу, наслаждаясь напитком. Беседа шла о шахтах, коровах, повозках и испорченном лете. Демельза чувствовала себя во время беседы всё свободнее, а сэр Джон меньше осторожничал.

— Сказать по правде, — произнесла Демельза, — я думаю, что все проблемы с животиной из-за дурной погоды. У нас есть чудесная корова по имени Эмма, две недели назад она давала потрясающие надои, а сейчас всё молоко ушло в рога. То же самое и с остальными, хотя это и неудивительно.

— У меня тоже есть чудесная корова херефордской породы, стоит кучу денег, — сказал сэр Джон. — Отелилась второй раз два дня назад, а сейчас у нее паралич. Доктор Филлипс, ветеринар, осматривал корову уже более пяти раз. Мое сердце разобьется, если я ее потеряю.

— С теленком всё в порядке?

— О да, но роды прошли тяжело. А с тех пор Минта не может стоять. Что-то неладное с зубами, и хвост как будто распался на отдельные суставы. Филлипс сдался, и мой ветеринар не лучше.

— Помню, когда я жила в Иллагане, — проговорила Демельза, — случилось нечто похожее. У пастора заболела корова, и симптомы похожие. И тоже после отела.

— А он нашел лечение?

— Да, сэр, нашел.

— И какое же?

— Что ж, будет не совсем правильно сказать, что именно пастор нашел лечение. Но он не погнушался позвать старуху по имени Мегги Доус, припоминаю, она ​​жила сразу за ручьем. Мастерски лечила бородавки и золотуху. Однажды к ней заявился мальчишка с куском стекла в глазу. Жуткое дело, но она...

— Вернемся к корове, мэм.

— Ах, да. Её можно посмотреть, сэр Джон? Хотелось бы убедиться, что симптомы те же самые, что и у коровы пастора.

— Я сам вас сопровожу, если вам так угодно. Еще бокал портвейна, чтобы поддерживать вас?

Через несколько минут они пересекли мощеный двор позади дома и прошли в коровник, где лежала корова. Демельза отметила массивную каменную кладку надворных построек и пожелала, чтобы у нее были такие же. Корова молча лежала на боку с полными скорби добрыми карими глазами. С деревянного стульчика поднялся мужчина и почтительно встал у двери.

Демельза склонилась, осмотрела корову наметанным за семь лет проживания в Нампаре глазом, не говоря у же о детстве в Иллагане. Ноги животного парализовало, а половина хвоста выглядела странно безжизненной и не соединенной с оставшейся.

— Да. Симптомы те же. Мегги Доус называла это «кургузый хвост».

— И каково лечение?

— Это её лечение, не моё, понимаете?

— Да-да, понимаю.

Демельза провела кончиком языка по губам. 
— Она велела разрезать хвост вот здесь, в футе от конца, где размягчились позвонки, приложить хорошо посоленную луковицу, туго перебинтовать грубой тканью и оставить на неделю, прежде чем снять повязку. Корма давать немного — раз в день, и с настойкой, для которой в равных долях смешать розмарин, можжевельник и очищенные семена кардамона. Как сейчас помню — так она велела.

Демельза выжидающе взглянула на баронета — сэр Джон задумчиво прикусил нижнюю губу

— Что ж, — промолвил он, — никогда не слышал о подобном лечении, но и заболевание редкое. Вы, похоже, первая, кто с ним сталкивался ранее. Проклятье, думаю, что попробую. Что скажешь, Лайсон?

— Уж всяко лучше, чем просто смотреть, как животина страдает, сэр.

— Именно так и я думаю. Слышал, эти старухи творят чудеса, когда дело доходит до малоизвестных болезней. Вы не могли бы повторить указания моему слуге, миссис Полдарк?

— С удовольствием.
Спустя минуту или две они пересекли двор и вошли в дом.

— Надеюсь, капитан Полдарк не сильно обеспокоен приближающимся судом.

Как только он это произнес, то пожалел о своей неосторожности. Чувствовалось, что гостья сознательно избегает этой темы, возложив на него бремя упоминания об этом, но не подхватила её с горячностью, которой сэр Джон опасался.

— Разумеется, радости нам это не приносит. Думаю, что беспокоюсь об этом больше него. 
— Скоро всё закончится, есть хороший шанс на оправдание.

— Вы действительно так полагаете, сэр Джон? Это сильно меня утешает. Вы будете в Бодмине во время выездной сессии?

— Хм, хм. Этого я не знаю. А почему вы спрашиваете?

— Я слышала, что в сентябре пройдут выборы в парламент, а поскольку суд назначен на шестое число, то вы, вероятно, будете в Бодмине.

— Вы имеете в виду, чтобы помочь моему брату? Он вполне в состоянии позаботиться о своем кресле, — баронет недоверчиво глянул на её спокойное лицо, когда они снова вошли в большую комнату, служившую ему кабинетом. Было нелегко догадаться, о чем она думает. — Даже если бы я и находился в городе, у меня слишком много дел, чтобы присутствовать на суде. Кроме того, со всем уважением, мэм, мне бы не хотелось видеть старого друга в беде. Желаю ему успехов, конечно, но никто не захочет развлекаться, глядя на этот спектакль.

— Мы слышали, что будет двое судей, — заявила Демельза.

— Нет-нет, не двое в одном деле. Двое разделят между собой все дела, полагаю, так. Уэнтворт Листер — недурной человек, хотя мы давно не виделись. Вы получите справедливое судебное разбирательство, можете быть уверенной: британское правосудие об этом позаботится.
Датский дог подошел к нему, сэр Джон достал из ящика стола сладкое печенье и отдал собаке.