Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Исторические любовные романы
Показать все книги автора:
 

«Сага о Полдарках. Книга II. Демельза», Уинстон Грэхем

Среди сосен его настигла вся мощь бури, пришедшей с равнины Грамблера и принесшей с собой ливень из грязи, камней и дождя. Казалось, что вся рыхлая почва распахана, а молодые листья смешаны с комками грязи. Хмурые и быстро наступающие тучи, низко нависшие над головой, извергали дождь, падающий рваными лохмотьями, будто выражая неодобрение Бога

А там, внизу, в Фернморе, доктор Чоук приступал к завтраку.

Он уже покончил с зажаренными на вертеле почками и беконом и размышлял над тем, стоит ли отведать немного копченой трески, прежде чем ее унесут, чтобы сохранить теплой для его жены, которой позже подадут завтрак в постель. Ранний вызов заставил его проголодаться, и он устроил немалый переполох, когда завтрак не приготовили к его приезду. Чоук полагал, что нельзя давать спуску слугам, позволяя им толстеть и лениться.

За громыхающим ветром едва можно было расслышать стук в парадную дверь.

— Если это ко мне, Нэнси, — сказал он раздраженно, нахмурив брови, — то я ушел.

— Да, сэр.

Он все же решил попробовать треску, после того как ощутил ее аромат, и был крайне раздражен, что ему самому пришлось себя обслуживать. Положив себе кушанье, он облокотился животом об стол и, проглотив первый отрезанный кусочек, услышал за спиной извиняющийся кашель.

— Прошу прощения, сэр. Капитан Полдарк…

— Скажи ему… — доктор Чоук поднял глаза и увидел в зеркале отражение высокой вымокшей фигуры за спиной смущенной горничной.

Росс вошел в комнату. Он потерял шляпу, галун с рукава сюртука оторвался, за собой он оставлял на лучшем турецком ковре доктора Чоука мокрые следы.

Но что-то в его глазах не дало доктору Чоуку возможности сделать замечание. Полдарки были корнуоллскими дворянами уже две сотни лет, а Чоук, несмотря на напыщенный вид, имел сомнительное происхождение.

Он встал.

— Я прервал ваш завтрак, — сказал Росс.

— Мы… э… Что-то не так?

— Как вы помните, я нанял вас помочь моей жене разрешиться от бремени.

— Что ж, у нее всё идет хорошо. Я провел тщательный осмотр. Ребенок родится ближе к вечеру.

— Я нанял вас в качестве доктора, чтобы вы находились в доме, а не как странствующего разносчика.

Чоук побелел и поджал губы, а потом повернулся к разинувшей рот Нэнси.

— Налей капитану Полдарку портвейна.

Нэнси удалилась.

— На что вы жалуетесь? — Чоук попытался одернуть гостя: в конце концов, он был всего лишь безденежным юнцом. — Мы посещали вашего отца, вашего дядюшку, вашу кузину Верити. Они никогда не находили причин оспаривать наше лечение.

— Это их личное дело. Где ваш плащ?

— Слушайте, я же не могу ехать в такую бурю. Посмотрите на себя! Невозможно усидеть на лошади.

— Вам следовало об этом подумать, когда вы покидали Нампару.

Открылась дверь, и на пороге появилась Полли Чоук со шпильками в волосах и в развевающемся вишневом халате. Увидев Росса, она вскрикнула.

— О, капитан Полдалк. Я и не знала. И плавда, не ожидала. Навелху такой ветел, что любого ласстлоит! Я опасаюсь за клышу, Том, она же может упасть мне на голову, вот будет злелище!

— А зрелище еще хуже — это когда ты подсматриваешь из-за двери, — рявкнул ее раздраженный муж. — Входи или выйди, будь любезна, но уж Бога ради, что-нибудь реши.

Полли надула губки и вошла, покосившись на Росса и пригладив волосы. Дверь за ней захлопнулась.

— Никогда не могла пливыкнуть к вашим этим колнуоллским ветлам, котолые завывают как демоны. Дженкин говолит, что в буфетной лазбились пять талелок, и несомненно, будут еще. Как ваша жена, капитан Полдалк?

Чоук стянул с головы вязаную шапку и надел парик.

— Ветер его унесет, — сказал Росс.

— Ты же не собилаешься выходить, Том? Велхом невозможно, да и пешком едва ли. И подумай о том, что на тебя может свалиться какое-нибудь делево!

— Капитан Полдарк беспокоится о жене, — бесстрастно ответил Чоук.

— Но неужели и плавда такая слочность? Помню, матушка говолила мне, что на это тлебуется часов солок восемь.

— Значит, вашему мужу придется часов сорок восемь прождать, — заявил Росс. — Такая уж у меня прихоть, миссис Чоук.

Доктор раздраженно стащил бордовый утренний халат и натянул фрак, после чего протопал за своим саквояжем и плащом для поездок, чуть не сбив Нэнси, появившуюся с портвейном.

На обратном пути ветер задувал им вбок. Чоук потерял парик и шляпу, но Росс подхватил парик и засунул под плащ. К тому времени, как они одолели подъем у Уил-Мейден, оба тяжело дышали и вымокли насквозь. Добравшись до леса, они заметили впереди неясную фигуру в сером плаще.

— Верити, — сказал Росс, когда они поравнялись с ней у деревьев. — Тебе не следовало сегодня выходить.

Верити одарила его своей широкой и искренней улыбкой.

— А тебе следовало бы знать, что такое не утаишь. Бетти Мартин видела Джуда и доктора Чоука по пути к шахте и рассказала жене дворецкого, — Верити прислонила мокрое лицо к дереву. — Наш коровник рухнул, и пришлось разместить двух коров на пивоварне. На шахте Дигори сломался подъемник, но, кажется, никто не пострадал. Как она, Росс?

— Неплохо, я полагаю, — Росс взял Верити под руку, и они пошли вслед за спотыкающимся врачом в развевающемся плаще. Росс часто думал, что если бы мужчине было позволено иметь две жены, он бы сделал предложение кузине из-за ее доброты и щедрости, за то умиротворение, которое она всегда ему приносила. Он уже начал стыдиться своего гнева. Том Чоук имел свои сильные стороны и уж точно знал свое дело получше миссис Заки Мартин.

Они догнали Чоука, когда тот перебирался через свалившуюся ветку вяза. Упала пара яблонь, и Росс думал о том, что скажет Демельза, когда увидит остатки своих весенних цветов.

Когда она…

Росс ускорил шаг. Некоторое раздражение вернулось к нему при мысли о клушах, треплющих языком о том, что происходит в его доме, и о его любимой Демельзе — беспомощной и страдающей. А Чоук без единого возражения отправился в путь.

Как только они вошли, то увидели Джинни, бегущую наверх с тазом воды, от которой валил пар, часть воды она впопыхах пролила в прихожей. Джинни даже не взглянула на них.

Доктор Чоук так утомился, что войдя в гостиную, сел на первый попавшийся стул и попытался отдышаться. Он посмотрел на Росса и сказал:

— Благодарю за парик.

Росс налил три бокала бренди. Первый он протянул Верити, которая рухнула в кресло, ее пышные темные волосы контрастировали с мокрыми прядями в тех местах, где их не прикрывал капюшон.

Верити улыбнулась Россу и произнесла:

— Я поднимусь наверх, когда будет готов доктор Чоук. А потом, если всё пойдет хорошо, приготовлю что-нибудь поесть.

Чоук проглотил бренди и протянул бокал за добавкой. Росс, зная, что выпивка только увеличивает его профессиональные умения, налил еще.

— Позавтракаем вместе, — сказал Чоук, взбодрившись при мысли о еде. — Мы просто поднимемся и успокоим всех, а потом позавтракаем. Что у вас на завтрак?

Верити встала. Ее плащ упал, показав простое серое платье из канифаса, подол которого покрылся узорами грязи и дождя. Но Росс смотрел на ее лицо — у нее был такой изумленный и испуганный вид, словно она увидела призрака.

— Что такое?

— Росс, мне кажется, я слышала…

Все трое прислушались.

— О, — хрипло произнес Росс, — это ребятишки на кухне. Дети еще в кладовке и, насколько я знаю, в гардеробе. Всех возрастов и размеров.

— Тсс! — сказала Верити.

Чоук копошился в своем саквояже. Все его движения были такими неуклюжими, что он производил много шума.

— Но это же младенец! — внезапно заявила Верити. — Младенец!

Все снова прислушались.

— Нам следует отправиться к пациентке, — сказал Чоук, неожиданно робея. — Когда спустимся, как раз будет готов завтрак.

Он открыл дверь. Остальные последовали за доктором, но у подножия лестницы остановились.

На верхней ступеньке стояла Пруди, по-прежнему в ночной сорочке с наброшенным поверх плащом, ее грузная фигура раздулась, как переполненный мешок. Пруди наклонилась, чтобы посмотреть на них, ее вытянутое розовое лицо лоснилось и сияло.

— Получилось! — прокричала она зычным голосом. — Девочка. Вытащили из ней девчушку-то. Самая красивая кроха, что я видала в жизни. Слегонца пошлепали по мордашке, но она крепенькая, как только что родившийся жеребенок. Слыхали, как надрывается!

Через некоторое время Чоук прервал молчание, напыщенно откашлявшись и поставив ногу на нижнюю ступеньку. Но Росс оттолкнул его и побежал наверх первым.

Глава вторая

Если бы Джулия могла что-либо понимать, то решила бы, что родилась в странном месте.

На многие часы над окрестностями нависли гнетущие тучи. Ничто не могло укрыться от безжалостного, полного крупинок соли ветра. Молодая зеленая листва почернела и увяла, а ветер качал ее со звуком крошащегося сухого печенья. Поникли даже одуванчики и крапива. Сено и урожай картошки понесли потери, побеги бобов и гороха съежились и погибли, бутоны роз так и не раскрылись, а ручей перегородили обломки погибшей весны.

Но в Нампаре, в этом замкнутом в четырех стенах маленьком мирке с яркими портьерами и шепотом голосов, жизнь била ключом.

Как следует рассмотрев ребенка, Демельза посчитала, что малышка будет совершенной и чудесной, как только сойдут синяки с ее маленького личика. Похоже, никто не мог предугадать, как скоро это произойдет — Росс думал, что отметины могут остаться надолго, но Демельза, обладающая более жизнерадостной натурой, взглянула на синяки, а потом на опустошение за окном и решила, что природа сама рассудит, когда чудесным образом привести в порядок и то, и другое.

Крестины отложили до конца июля. У Демельзы были свои представления о крещении. Элизабет устроила по поводу крестин Джеффри Чарльза прием. Демельза на нем не присутствовала, потому что тогда, четыре года назад, в ноябре, в глазах семьи Полдарков она была пустым местом, но никогда ей не забыть рассказов Пруди об изысканных гостях, огромных охапках цветов, которые привезли из самого Труро, о пире, лившемся рекой вине и тостах. Теперь, когда дебют Демельзы в обществе, хотя и скромный, уже состоялся, не было никаких причин, почему бы им не устроить прием в честь собственного ребенка — не хуже или даже лучше.

Она решила устроить два приема, если Росс согласится, сообщив это ему через четыре недели после рождения Джулии, когда они разговаривали за чаем на лужайке у парадного входа Нампары, пока Джулия, посапывая, спала в тени сирени.

Росс посмотрел на жену озадаченно и лукаво.

— Два приема? У нас ведь не близнецы.

На мгновение он встретился взглядом с темными глазами Демельзы, а потом уставился на чаинки в своей чашке.

— Да, но есть твоя семья и моя, Росс. Дворяне и остальные. Их нельзя смешивать, как не следует смешивать сливки и лук. Но по отдельности и те, и другие милы.

— Я неравнодушен к луку, — ответил Росс, — а сливки мне кажутся слишком жирными. Давай устроим вечеринку для местных: Мартинов, Нэнфанов, Дэниэлов. Они стоят гораздо больше, чем раскормленные сквайры и их изысканные леди.

Демельза бросила кусок хлеба шныряющему поблизости нескладному псу.

— Гаррик ужасно выглядит, с тех пор как подрался с бульдогом мистера Тренеглоса, — сказала она. — Уверена, что кой-какие зубы у него остались, но он глотает пищу, как чайка, и ждет, что прожует ее желудок.

В ответ на это замечание Гаррик помахал своим куцым обрубком хвоста.

— Вот, — произнесла Демельза. — Давай-ка разберемся.

— Мы можем собрать весьма приятную компанию деревенских жителей, — сказал Росс, — Верити придет тоже. Она, так же как и мы, тепло к ним относится — или относилась бы, появись у нее такая возможность. Ты можешь даже пригласить своего отца, если хочешь. Не сомневаюсь, он уже простил меня за то, что я сбросил его в ручей.

— Полагаю, было бы здорово позвать и отца, и братьев, — сказала Демельза, — на второй день. Думаю, мы можем все устроить двадцать третьего июля, во время праздника в Соле, когда у шахтеров точно будет выходной.

Росс мысленно улыбнулся. Он наслаждался, сидя здесь на солнце, и не возражал против ее заискивающего тона. На самом деле ему действительно было интересно, как же она поступит дальше.

— Да, у него зубов предостаточно, — сказала она, — Это все обычная лень, ничего больше. А твои добрые друзья будут ли настолько добры, чтобы согласиться на ужин с дочерью шахтера?

— Если открыть ему пасть чуть пошире, — заметил Росс, — то ты туда провалишься.

— Не провалюсь, я слишком толстая. Я становлюсь на редкость тучной. Новый корсет едва на мне затягивается. Джон Тренеглос, думаю, не ответит отказом на приглашение. А может, и его косоглазая женушка придет, клюнув на тебя, как на приманку. И Джордж Уорлегган — ты говорил, его дед был кузнецом, так что он не поведет себя надменно, хотя и так богат. И Фрэнсис… мне нравится кузен Фрэнсис. И тетушка Агата со своими седыми волосками на подбородке и в лучшем парике. И Элизабет, и малыш Джеффри Чарльз. Соберется на удивление много народу. А еще, — лукаво сказала Демельза, — возможно, ты позовешь кого-то из тех друзей, кого ездишь навещать у Джорджа Уорлеггана.

Холодный ветерок пролетел между ними, приподнял подол платья Демельзы, поиграл с ним лениво и дал упасть обратно.

— Все они — игроки, — ответил Росс, — ты не захочешь видеть игроков на крестинах. Да и пара встреч за карточным столом не делает нас близкими друзьями.

Демельза отпустила слюнявые челюсти Гаррика и потянулась вытереть руки о платье. Затем опомнилась и наклонилась, чтобы обтереть их о траву. Гаррик лизнул Демельзу в щеку, и темный завиток волос упал ей на глаза. Нелегко перечить женщине, подумалось Россу, её красота вечно путает мысли. Красота Демельзы никуда не исчезла, а лишь стала более зрелой. Он помнил, как его первая любовь, Элизабет, выглядела после рождения Джеффри Чарльза — словно тонкая камелия, нежная, безупречная и слегка раскрасневшаяся.

— Если хочешь, устроим крестины дважды, — сказал он. На одно мгновение Демельза выглядела на удивление озабоченной. Воспользовавшись этой неожиданной сменой настроения, Росс посмотрел на нее с насмешкой, а затем она тихо произнесла:

— О, Росс, ты так добр ко мне.

Он засмеялся.

— Смотри не заплачь.

— Но ты и правда добр, да, — Демельза встала и поцеловала его. — Иногда, — медленно сказала она, — мне кажется, что я знатная дама, но затем я вспоминаю, что я всего лишь…

— Ты Демельза, — возразил он, целуя ее в ответ. — Господь сотворил уникальное создание.

— Это не так. В колыбельке лежит еще одно, — она внимательно на него посмотрела. — Ты серьёзно говорил перед тем, как родилась Джулия? Да, Росс?

— Я не помню, что говорил.

Она оторвалась от него и вприпрыжку отправилась по лужайке в своем нарядном платье. Вскоре она вернулась.

— Росс, давай искупаемся.

— Что за глупости. Ты всего неделю как встала с постели.

— Ну позволь хоть намочить ноги в воде. Можем пойти на пляж и пройтись по кромке воды. Сегодня спокойно.

Он наградил ее шлепком.

— За твою слабость будет расплачиваться Джулия.

— Об этом я не подумала.

Ее рвение поутихло.

— Но, — сказал он, — можно пройтись по сухому песку.

Она тут же повеселела.

— Пойду скажу Дженни присмотреть за Джулией.

Когда Демельза вернулась, они вместе отправились в дальний конец сада, где почва уже наполовину состояла из песка, пересекли пустошь, пробираясь между чертополохом и мальвами, и Росс перекинул Демельзу через рассыпающуюся каменную стену. Они прошлепали по мягкому песку на пляж Хендрона.

Стоял мягкий легкий день, белые облачка собрались на горизонте. Море было спокойным, лишь небольшие волны поднимали свои головы с белым узором над зеленой поверхностью.

Они шли рука об руку, и Росс подумал, как быстро они вернулись к прежним отношениям.

В море вышли две или три рыбацкие лодки из Падстоу и одна из Сола. Они решили, что это лодка Пэлли Роджерса, и помахали рукой, но он и не заметил, уделяя больше внимания рыбе, чем дружбе.

— Было бы замечательно, если бы Верити пришла на оба приема, — сказала Демельза. — Она нуждается в перемене обстановки и новых впечатлениях.

— Надеюсь, ты не собираешься держать ребенка в купели два дня подряд?

— Нет-нет, только в первый день. Чтобы показать светскому обществу. Простые люди удовольствуются обильным угощением. И они могут доесть то, что останется с первого приема.

— А почему бы нам еще и детский прием не устроить, — спросил Росс, — чтобы на третий день доесть то, что не удалось на второй?

Она посмотрела на него и рассмеялась.

— Ты насмехаешься надо мной, Росс. Всегда надо мной подшучиваешь.

— Это извращенная форма преклонения. Ты разве не знала?

— А если серьезно, тебе не кажется, что было бы вполне в светском духе устроить такой прием?

— Я вполне серьезен, — ответил он. — И склонен удовлетворять все твои прихоти. Разве этого не достаточно?

— Тогда мне бы хотелось, чтобы ты удовлетворил еще одну. Я так беспокоюсь за Верити.

— А что с ней?

— Росс, она не должна остаться старой девой. В ней столько тепла и любви. Ты же знаешь. Она родилась не для того, чтобы управлять Тренвитом, присматривать за фермой и домом, заботиться об Элизабет, Фрэнсисе, их ребенке и старой тетушке Агате, следить за слугами и заказывать припасы, обучать церковный хор в Соле и помогать шахтёрам. Не этим она должна заниматься.

— Именно это ей и нравится делать.

— Да, если бы она это делала по своей воле. Всё было бы по-другому, если бы она вышла замуж и имела свой собственный дом. В сентябре прошлого года, когда она месяц прожила у нас в Нампаре, она мгновенно расцвела, а теперь снова пожелтела как осенний лист и сильно исхудала. Сколько ей лет, Росс?

— Двадцать девять.

— Давно пора было что-нибудь предпринять.

Росс промолчал и бросил камень в двух ссорящихся чаек. Недалеко впереди, на вершине скалы, находились строения шахты Уил-Лежер — благодаря его многолетним ухищрениям, она работала, приносила прибыль и обеспечивала работой пятьдесят шесть человек.

— Ты уже далеко зашла, — сказал он. — Возвращайся.

Она послушно повернула назад. Прилив поднимался, понемногу захватывая песок. Довольно часто волна вторгалась дальше, а затем отступала, оставив за собой тонкую полоску пены, словно отмечая свои владения.

Он насмешливо сказал:

— Девять месяцев назад ты и слышать о Верити не желала. Считала ее чудовищем. Когда я захотел, чтобы вы встретились, ты уперлась как скала. Но едва с ней познакомившись, стала упрашивать меня найти ей мужа. Осталось только поехать на ярмарку в Саммеркорте, чтобы купить любовного зелья у старой ведьмы. Не представляю, как тебе угодить!

— Есть еще капитан Блейми, — сказала Демельза.

Он раздраженно скривился.

— Это я уже слышал. И мне это начинает немного надоедать. От добра добра не ищут, моя дорогая.

— Я никогда не стану мудрее, Росс, — сказала она после паузы. — Мне кажется, я и не хочу мудреть.

— И я не хочу, — сказал он, перенося ее через ограду.

На следующий день приехала Верити. Месяц назад она промокла и сильно простыла, но уже полностью поправилась. Она ворковала над малюткой и сказала, что девочка и похожа на обоих родителей, и в то же время нет. Выслушала план Демельзы насчет крестин и без колебаний его одобрила, и храбро ответила на пару вопросов, которые той неудобно было задавать доктору Чоуку. А еще Верити привезла с собой самолично сшитую крестильную рубашонку из тонкого кружева.

Демельза поцеловала ее и поблагодарила, а потом села, так серьезно уставившись на нее своими темными глазами, что Верити зашлась в приступе редкого для нее смеха и спросила, в чем дело.

— Ни в чем. Будешь чай?

— Да, если пришло время.

Демельза потянула за кисточку у камина.

— С тех пор как родилась Джулия, я ничем не занимаюсь, только весь день пью. И ручаюсь, чай лучше джина.

В комнату вошла рыжеволосая, светлокожая Джинни.

— Джинни, — чувствуя себя неловко сказала Демельза. — Не могла бы ты принести нам по чашке чая. Хорошего, крепкого. И вскипяти воду, прежде чем его заварить.

— Да, мэм.

— Не верится, что это я, — сказала Демельза, когда та ушла.

— Теперь скажи, что тебя беспокоит? — Верити улыбнулась.

— Ты, Верити.

— Я? Моя дорогая. Немедленно расскажи, чем я тебя обидела.

— Не обидела. Но если… Дело в том, что это я могу тебя обидеть…

— Я не смогу ничего тебе посоветовать, пока не узнаю причину.

— Верити, — начала Демельза. — Однажды, после того как я несколько часов надоедала Россу вопросами, он рассказал мне, что в прошлом ты кое-кого любила.

Верити не шелохнулась, но в улыбке стало меньше теплоты, уголки губ слегка дрогнули.

— Жаль, что это тебя беспокоит, — сказала она после паузы.

Демельза слишком далеко зашла, чтобы возражать.

— Меня мучает вопрос, правильно ли было вас разлучать подобным образом.

Желтоватые щеки Верити слегка порозовели. Она стала чопорной и ушла в себя, подумала Демельза, как тогда, когда мы впервые встретились; такая перемена, словно в ней живут два человека.

— Моя дорогая, думаю, нельзя оценивать поведение других, руководствуясь собственными суждениями. Так устроен мир. У моих… отца и брата вполне определенные взгляды на жизнь, согласно которым они и действовали. Трудно сказать, правильно ли они поступили или нет. Но сделанного не воротишь, и вообще, это осталось в далеком прошлом и почти забыто.

— Ты что-нибудь слышала о нем с тех пор?

Верити встала.

— Нет.

Демельза подошла и встала рядом с ней.

— Как же я это ненавижу. Ненавижу, — сказала она.

Верити похлопала ее по руке, словно не ей, а Демельзе причинили боль.

— Не расскажешь мне об этом? — спросила Демельза.

— Нет, — ответила Верити.

— Иногда нужно выговориться… облегчить душу, вот.

— Не сейчас, — сказала Верити. — Говорить об этом означало бы… ворошить прошлое.

Она слегка содрогнулась от переполняющих ее эмоций (или неприязни), когда Джинни принесла чай.

В тот вечер Демельза застала Джуда на кухне одного. По их поведению трудно было сказать, нравятся ли эти двое друг другу или сохраняют вооруженный нейтралитет. Демельзе так и не удалось расположить к себе Джуда так, как его жену. Долгое время он завидовал тому, что эта бегавшая когда-то по его поручениям сиротка теперь могла ему приказывать; и в то же время Джуд был уверен, что судьба во многих отношениях к нему несправедлива. При таком положении дел вместо Демельзы он предпочел бы какую-нибудь наглую госпожу, привыкшую к роскоши и окружению слуг.