Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Научная Фантастика
Показать все книги автора:
 

«Бомбы для рогатки», Роберт Уильямс

Иллюстрация к книге

— Пойдете на второй хребет, — объявил шериф двум своим помощникам. — Если он попытается пройти там, задержите его. Но помните: мы должны взять его живым, если это вообще возможно.

Я расслышал лишь половину того, что говорил шериф. Мое внимание было отвлечено собаками в Десятимильной долине под нами. Я их не видел, но слышал, как они лают в зарослях кедровника. С медлительным, мрачным лаем они искали потерянный след. По середине долины бежал ручей. Вероятно, Томми Сонофагун пересек его и сбил ищеек со следа. Томми был идиотом, но у него хватало звериной хитрости, чтобы сбить со следа свору гнавшихся за ним гончих.

На самом деле его звали не Томми Сонофагун. Звали его Томми Бриттен, но бездельники, вечно ошивающиеся в закусочной Брока, научили его говорить, что его зовут Томми Сонофагун. Им казалось, что это забавно.

Мы с шерифом глядели, как двое помощников топают вниз, в Десятимильную долину, и потеряли их из виду, когда они уже добрались до склона противоположного хребта. Вдоль того хребта тянулись стальные опоры высоковольтной линии электропередачи, а потом спускались вниз и пересекали долину. Эта линия передавала ток от большой плотины, расположенной милях в двадцати на север. Когда началась война, слегка опасались, что вражеские агенты могли повредить эту линию, но шериф большую часть времени проводил на холмах, охраняя ее.

Шериф был крупным, костлявым горцем по имени Тим Хоскинс. Любая одежда сидела на нем мешковато, он был таким длинным и худым, что с первого взгляда могло сложиться впечатление, что у него едва хватит смекалки не промокнуть под дождем, но не более того. Но со второго взгляда можно был заметить, как осторожно он подбирал слова при разговоре, и движения у него были какие-то замедленные, но чертовски точные, а если взглянуть ему в глаза, которые он никогда не отводил в сторону, то все бы решили, что рады жить в той стране, где есть такие шерифы…

— Что вы сделаете с Томми, шериф? — спросил я.

Рука у него висела на окровавленной повязке, перекинутой через шею, и, прежде чем ответить, он слегка передвинул повязку, чтобы руке было полегче. Затем покачал головой.

— Не знаю, Бен. Просто не знаю…

Меня зовут Бен Хоппер, и последние четыре года я являюсь владельцем и издателем «Саммит Пресс». Одновременно я и редактор этой газетенки, менеджер по рекламе, начальник отдела распространения, управляющий делами, корректор и посыльный. «Пресс», собственно говоря, единственная газета в этих краях, но она печатает новости, ради которых я сейчас оказался «на холмах». Новости были здесь. Даже, возможно, очень важные новости.

Я хотел спросить еще кое-что у шерифа, но меня прервал шум двигателя, я повернулся и увидел, как к нам по гравийной дороге пылит автомобиль. Это был серый «форд», и мне потребовался лишь один взгляд, чтобы увидеть, кто там за рулем. Эллен Бриско. Ее послал сюда Дядя Сэм, чтобы научить фермеров, как не вымереть с голодухи.

Леди Помощница, как называли ее местные. Она вела машину по горной дороге так, словно не знала, что существует такая вещь, как дефицит шин. Когда машина подъехала к нам, из радиатора вырывалась струйка пара. Эллен выскочила из машины, когда та еще не остановилась окончательно.

— Привет, Бен, — бросила она мне.

— Эллен, какие у тебя могут быть здесь дела? — спросил я.

Она проигнорировала вопрос. У нее везде были дела, где она хотела оказаться, а хотела она оказаться всюду, где кто-либо был в беде.

— Что все это значит, шериф? — спросила она.

Хоскинс потыкал носком сапога каменистую почву.

— Я… не знаю точно, мисс Эллен.

— Я услышала об этом в «Саммите», — сказала она, — и тут же примчалась сюда. В «Саммите» мне сказали, что вы собрали отряд и отправились ловить Томми. Шериф, что сделал Томми?

Слова-то ее были достаточно нейтральные, то тон говорил куда больше.

Шериф, наверное, стер всю кожу с носка сапога, прежде чем ответил.

— Сим Брок выписал ордер, — сказал он наконец. — У меня не было другого выбора, кроме как подчиниться ему.

— Сим Брок выписал ордер, — с неимоверным презрением повторила она. — А то вы не знаете, что бездельники в закусочной Брока вечно дразнили Томми?

— Знаю, мисс Эллен, — смущенно сказал шериф.

— Они его дразнили и довели до того, что он напал на них. И из-за этого вы послали за Томми целый отряд?

— Нет, — ответил шериф. — Может, они и дразнили его, прежде чем все произошло, не знаю. Но согласно ордеру Том-ми обвиняется в том, что взорвал сарай Брока.

— Взорвал сарай?

— Так указано в ордере, который выписал Брок.

— И вы поверили Симу Броку? — требовательно спросила Эллен. — Только не делайте вид, что вам неизвестно, что он лжец и бессовестный негодяй. Разве вы не знаете, что нельзя верить ничему, что говорит Брок?

— Да, — медленно проговорил шериф. — Но сарай-то был взорван. Я сам осматривал его. Я не верю словам Брока, но ордер выписан, и я вынужден действовать согласно ему. Вот я и отправился на поиски Томми…

— И конечно же, с оружием в руках? — резко сказала она.

Шериф посмотрел на нее, и его пристальный взгляд не дрогнул.

— Вы и сами это знаете, мисс Эллен.

Эллен вспыхнула. У нее был взрывной характер, но она постаралась его обуздать.

— Извините, — сказала она. — Что же произошло?

— Мне было нетрудно отыскать Томми, — пояснил шериф. — Он как раз шел по полю, когда я заметил его. Я остановил машину и пошел к нему, а он взял и выстрелил в меня.

Я знал, что в этой стране можно жить, как угодно, враждовать с соседями, например, но одного здесь нельзя делать никогда. Нельзя стрелять в шерифа.

— Он выстрелил в вас? — воскликнула Эллен. — Откуда же он взял револьвер?

— У него не было револьвера.

На лице Эллен появилось смятение.

— И из чего же он в вас выстрелил? — спросила она.

— Из рогатки, которую он всегда носил с собой, — ответил шериф.

Любимым оружием Томми, практически единственным его оружием, была обычная резиновая рогатка. И все, что нужно было ему для счастья, это карман, набитый камешками.

— Шериф! — снова воскликнула Эллен. — Но ведь потому, что он выстрелил в вас камешком из рогатки, еще не вытекало, что вы должны были собрать целый отряд и гоняться за ним, как за бешеной собакой?

— Нет, — согласился шериф. — Тем более что он не попал в меня.

— Он не попал в вас! А вы…

— Он попал в мою машину, — сказал шериф.

Глаза Эллен засверкали от гнева.

— И что с того? Пары лишних царапин на вашем драндулете никто и не заметит.

— Нет, мисс Эллен, — сказал шериф. — Его больше нет.

— Кого больше нет? О чем вы вообще тут бормочете?

— Машины больше нет, — вздохнул шериф. — Она взорвалась.

— Взорвалась? — воскликнула девушка.

— Взлетела в небо, — кивнул шериф. — Обломки двигателя разлетелись на четверть мили вокруг. Один раскаленный кусочек задел меня. — Он взглянул на руку, лежащую в окровавленной петле. — Вот как я был ранен.

Я уже видел то, что осталось от его машины — главным образом, воронку в земле. Даже динамит не разнес бы ее на такие кусочки.

— Я хочу поймать Томми по двум причинам, — сказал шериф. — Во-первых, я получил ордер, в котором написано, что я должен арестовать его. Во-вторых, я хочу посмотреть на те камешки, которыми он пуляет из рогатки.

И в этом можно было не сомневаться. Я тоже хотел взглянуть на те камешки. Если маленьким камешком, запущенным из рогатки, можно взорвать автомобиль, то это явно не просто кусочек скалы. А подумайте, что может тогда наделать камешек размером с бейсбольный мячик! А сколько таких бейсбольных мячиков может войти в бомбардировщик!

Чем же Томми Сонофагун стрелял из своей рогатки?

— Я просто не могу в это поверить, — сказала Эллен, немного оправившись от удивления. — Томми не может быть причиной этих взрывов. Наверное, ваша машина просто взорвалась в этот момент, и сделал это вовсе не Томми. Это… это просто невозможно…

Шериф не стал с ней спорить. И я тоже. Мы оба стали глядеть, что происходит внизу, в Десятимильной долине. Собаки, какое-то время искавшие след, внезапно нашли его.

И тут появился Томми. Он мчался через поляну в зарослях кедровника, пригнувшись, словно неуклюжий зверь. Нам он казался всего лишь небольшим черным пятнышком, но я заметил, как он оглянулся через плечо на собак.

Собаки неслись за ним. Я услышал, как они разразились лаем, увидев свою дичь, и побежали еще быстрее, ведомые уже глазами, а не носом.

Томми нырнул в кедровник.

Собаки уже неслись через поляну. Впереди было четыре пса с высунутыми языками…

И внезапно они исчезли во вспышке белого света.

Все произошло слишком быстро для осознания. На поляну вылетели еще четыре собаки, и тоже исчезли в белой вспышке. Третья вспышка, казалось, взметнула на воздух всю поляну. А четвертая…

И только тут до нас долетел звук взрыва! Вверх полетел громадный шар дыма, и кедровник аж лег на землю от ударной волны. В последующей затем тишине было слышно, как ударяются о землю падающие камни. От собак не осталось и следа. Некому было лаять.

Лицо шерифа посерело. Я от всего сердца полагаю, что он не испугался — он не знал, что такое страх, но когда раздался взрыв, его лицо стало серым. Он взглянул на Эллен, словно сказал ей, что решение послать за Томми Сонофагуном отряд было правильным. Я был с ним согласен. Затем он шагнул вперед.

— Куда мы идем? — спросил я ему в спину.

— Туда, — шериф кивнул на поляну, где только что прогремел взрыв. — Думаю, мне лучше поскорее взять Томми, если я вообще смогу это сделать.

Мы с Эллен остались на гребне и глядели вниз. Эллен не произнесла ни слова после взрыва, но по тому, как она стискивала мне руку, я понял, насколько она испугана. Я чувствовал, как она дрожит.

Шериф скрылся внизу в кедровнике, но я знал, что он где-то там преследует Томми Сонофагуна. И еще я знал, что где-то внизу есть его помощники, а вторая группа, вероятно, перекрывает долину сверху. Ловушка захлопнулась.

— Что же все это значит? — прошептала Эллен.

— Это значит, что вы должны ехать домой, — ответил я.

Но она бы не поехала. Она была Леди Помощница, а Томми был тем, кто нуждался в помощи.

День подошел к концу. Мы оставались на хребте, пока не спустилась темнота, и ждали… хоть чего-нибудь. Я вздрагивал всякий раз, когда вспоминал взрыв, убивший собак. Гранаты так не взрываются. И речи теперь не могло идти о совпадении. Собаки бежали за Томми, и он уничтожил их.

— Бен, — сказала внезапно Эллен, — мы должны найти Томми.

— Что? — до меня не сразу дошли ее слова.

— Мы должны найти его раньше отряда. Эти люди бояться его и не станут брать его живым. Даже шериф боится. Если они найдут Томми, и он попытается бежать… или то, что он сделал с собаками… они застрелят его. Бен, мы должны отыскать его, чтобы спасти ему жизнь.

Мне понадобилось какое-то время, чтобы вникнуть в ее слова. И когда я вник, они мне совсем не понравились. Я попытался отмахнуться от них, смеясь.

— Ну да, у нас есть превосходные шансы найти его, когда это не может сделать целый отряд.

— Я могу найти его. Я знаю, где он.

— Что?

— Примерно в миле отсюда у него есть пещера. Каждый раз, когда у Томми появляются проблемы, он бежит и прячется там. Он бежал наверняка туда, когда его нашли собаки. Если мы пойдем к этой пещере, то наверняка отыщем его там.

— И он превратит нас в фарш для пирога, как тех собак! — возразил я.

— Он не… Он ничего не сделает мне. Он знает меня. Мы с ним дружим!

— Глупости, милая! Никуда мы не пойдем.

— Ах, так! — вызывающе воскликнула она. — Тогда я пойду одна.

И она действительно пошла.

— О, боже! — простонал я. — Хорошо, я иду с вами. Но у вас есть преимущество, которого нет у меня.

Пещера была в склоне ущелья, ведущего из Десятимильной долины. К тому времени, как мы добрались до нее, взошла луна, но на дне ущелья все равно было слишком темно. Из кедровника повсюду торчали валуны, казавшиеся темными пятнами, за которыми могло скрываться все, что угодно. Вход в пещеру был тоже лишь темным пятном, только еще чернее.

— Т-томми! — позвала Эллен.

Никакого ответа. Я вглядывался в темноту и чертовски хотел оказаться сейчас в своем офисе, набирающим статью об этих событиях на линотипе. Эллен так цеплялась за меня, словно хотела оторвать мне руку.

Потом мне показалось, что у входа в пещеру мелькнула какая-то тень.

— Томми, — быстро сказала Эллен. — Не бойся. Томми, мы принесли тебе конфетки. Ты ведь хочешь конфетки?

Тишина, лишь ветер шептал в кедровнике, да тихонько стучали мои зубы.

— У нас с собой конфетки, Томми.

Раздался чуть заметный звук. Он шел из пещеры. Я ничуть не сомневался, что Томми Сонофагун сидит там и наблюдает за нами, сжимая в руке рогатку и пытаясь понять, не пришли ли мы, чтобы схватить его. В этот момент моя память решила напомнить мне, что случилось с собаками. Они тоже бежали за ним. И если он сейчас выстрелит, от нас также ничего не останется.

Холодный пот струился у меня по всему телу.

— Почему бы тебе не выйти и не взять конфетки, которые мы принесли тебе? — спросила Эллен.

— Мне страшно, — унылый, сдавленный голос донесся со стороны пещеры.

Значит, Томми действительно там. Он наблюдает за нами. Он хочет конфетки, но боится.

Но он и неся десятую долю не боялся так, как я! Диллинджер[?] с револьвером был бы не так опасен, как этот получеловек, прячущийся в пещере. С Диллинджером можно было бы вступить в переговоры. Он не стал бы стрелять без причины. С Томми тоже можно было разговаривать, но не было никакой уверенности, что он вас поймет.

— Тебе не нужно бояться, — продолжала Эллен. — Мы не причиним тебе вреда. Ты ведь помнишь конфетки, которые я приносила тебе? А помнишь, как я принесла тебе прошлым месяцем новый комбинезон. Разве он был плохой, Томми?

— Угу. Хороший. Я ношу его и сейчас.

Тон его не казался враждебным.

— Так выходи и возьми конфетки, — сказала Эллен, открывая сумочку.

Пять минут ей понадобилось на то, чтобы выманить его из пещеры. И для меня это были адские пять минут. В голосе Эллен не было ни тревоги, ни страха, вообще ни малейшего беспокойства. Слушая ее, можно было подумать, что у нее нет никаких забот. Вот только сила, с которой она стискивала мою руку, выдавала, насколько она испугана.

— Вот, держи, — сказала она, протягивая Томми шоколадный батончик.

Томми съел его вместе с оберткой и фольгой. На меня он не глядел. Он отлично видел меня, но не доверял мне, поэтому не смотрел в моем направлении.

— Как ты сделал такой сильный шум? — спокойно спросила Эллен.

— А? Сильный шум?

Он снова показался испуганным.

Я набрал полные легкие воздуха и приготовился прыгнуть на него.

— Большой бум, — пояснила Эллен. — Ты знаешь, как фейерверк, только немного погромче. Фейерверки же делают прекрасный бум.

— Вам нравится, да? А хотите услышать бум еще громче? Хотите бум, как в День Независимости?

Мои глаза привыкли к темноте, и я увидел, что он поднял руки, а в них была рогатка.

— Хотите большой бум? — гордо спросил он.

— Не сейчас, Томми, — быстро сказала Эллен слегка изменившимся голосом. — Дай мне посмотреть эту штучку, которая делает большой бум.

— У? — Он опустил руки, но держал рогатку наготове, а его голос снова стал подозрительным.

— Я дам тебе за твой фейерверк еще один шоколадный батончик, — продолжала Эллен.

Она открыла сумочку, и я услышал шуршание вощеной упаковочной бумаги.

— Обмениваю шоколадный батончик на фейерверк. Ты же хочешь еще один шоколадный батончик, Томми? Помнишь, какой был вкусный шоколадный батончик?

Он прекрасно это помнил. Он глаз не сводил с шоколадной конфеты, которую Эллен протягивала ему.

Я с облегчением перевел дыхание.

— Ладно, — внезапно сказал Томми. — Обмен.

Он что-то вынул из рогатки, положил Эллен на ладонь, схватил батончик и сунул его в рот.

— Фонарик, — шепнула мне Эллен, а Томми сказала: — Сейчас мы включим фонарик, чтобы посмотреть на фейерверк. Вкусный шоколадный батончик, а, Томми?

Мои руки так тряслись, что свет фонарика прыгал из стороны в сторону. Эллен держала фейерверк. Я взглянул на него и не поверил своим глазам. Он был размером с крупную горошину. Даже не с виноградину, а с горошину. И походил больше всего на маленький круглый камешек. И эти бомбы так чудовищно взрывались?

— Именно такие штучки делают большой бум? — спросила Эллен.

— Конечно, — подтвердил Томми, когда прожевал батончик настолько, что смог говорить. — Делают большой бум. Хотите еще? У меня их много. — Он полез в карман и достал целую горстку. — Хороший бум, — повторил он.

Я просто не мог в это поверить. Есть какие-то пределы, за которыми разум отказывается функционировать. Нельзя было поверить, что такой крошечный шарик может вызвать такой взрыв. Я взял у Томми рогатку, зарядил ее шариком, натянул резинку и отпустил. Я должен был сделать это сам, должен быть уверен, что сам все увидел. И я чертовски хорошо увидел это! Хотя взрыв произошел на расстоянии семидесяти пяти ярдов, меня сбило с ног. Пламя рванулось в небеса, и они ответили оглушительным громом. Томми возбужденно запрыгал.

— Большой бум! Здорово, здорово! Хотите сделать еще бум?

— Н-н-нет, — заикаясь, ответил я, вставая с земли.

— Бен, вы идиот! — рявкнула Эллен. — Шериф же услышит взрыв! Нет, Томми, сейчас больше не надо бум. Откуда ты взял эти фейерверки, Томми? Где ты их нашел?

Фейерверки, черт побери! Да это самые мощные фугасы такого размера, когда-либо существовавшие на Земле! Они гораздо сильнее динамита. В десятки раз мощнее нитроглицерина. Если шарик, весивший малую долю унции, мог сделать такой взрыв, то какой же взрыв произведет бомба весом в сто футов? Один бомбардировщик мог подкрасться в облаках и снести целый город! Снести одной только бомбой! Где же Томми Сонофагун взял эти круглые камешки, которые обладали такой мощью?

— Конфета? — вопросительно произнес он. — Еще конфета?

— Я дам тебе кило конфет, если ты покажешь нам, где взял эти камешки! — сказал я.

Мне стало плохо. Я вспомнил Пирл-Харбор, «Принца Уэльского» и «Защитника». А может, парочка подобных бомб потопила эти два громадных корабля?

Но если так, то как оказалось подобное оружие в самом сердце Америки? Откуда появились эти камешки? Очевидно, Томми где-то нашел их, но где? И кто их создал?

— Кило конфет! — воскликнул Томми. — Бож-же!..

Схватив с земли рогатку, которую я уронил, он побежал, махнув рукой, чтобы мы следовали за ним. Спотыкаясь, но ни разу не упав, он повел нас прямо к одной из опор высоковольтной линии!

— Там готовился саботаж! — запыхавшись, выкрикнул я на ходу. — Кто-то хотел взорвать высоковольтку, но бомбы не сработали. А Томми нашел их взрывчатку!

Это было разумное предположение. Если бы упала хоть одна опора высоковольтки, то остановились бы все местные оборонные предприятия, которым было нужно электричество.

— Я взял их здесь, — сказал Томми.

Он потащился прямо к ажурной стальной башне, образующей арку над головами. Он держал Эллен за одну руку, а я — за другую. Мы растянулись цепочкой. Я уже слышал тонкое гудение наверху, когда ступил под арку башни. Это был высокий, тонкий звук, напоминавший комариный писк, и он означал, что линия под напряжением. Томми шагнул под арку… и исчез. Эллен шагнула за ним и тоже исчезла! Поскольку я держал ее за руку, то мне не оставалось ничего другого, как сделать шаг вперед. И ажурная башня исчезла.

Еще секунду она была над моей головой, ажурная стальная решетка, вздымающаяся ввысь. А в следующую секунду не стало никакой башни.

Не стало ни неба, ни звезд, ни луны. Не стало склона, высоковольтной линии и даже самой ночи.

Я чуть было не подавился собственным языком.

— Ч-ч-ч-ч-что, черт возьми… — услышал я собственный каркающий голос.

Я находился в чем-то похожем на громадное помещение. С одной стороны стояла какая-то закрытая колпаком машина, которая тихо стучала сама по себе. У меня сложилось мимолетное впечатление, что эта машина работала автоматически, что сырье подавалось откуда-то сверху, а готовый продукт ссыпался в большой бункер. Прямо из стен здания, в которых не было видно никаких окон, струился мягкий синий свет. Эллен стояла прямо передо мной и хлопала глазами. Это было единственное ее движение, а вся она застыла, как жена Лота.

Я сам стоял, точно парализованный. Что, черт побери, с нами произошло? Где мы? Мысли беспорядочно носились у меня в голове. Мне казалось, что я сошел с ума. Но Томми не испугался. Он вроде бы даже не осознал, что произошло. То, что любого человека с нормальной психикой напугало бы до истерики, на него не оказало никакого влияния. Он почти ничего не знал о мире, в котором жил, и поэтому ему все казалось возможным.

Иногда у идиотов есть свое преимущество. И сейчас был как раз такой случай.

Здание, в котором мы очутились, не удивляло Томми, как и то, каким образом мы попали сюда.

Он подошел к бункеру возле машины, сунул в него обе руки и бегом вернулся к нам, держа руки перед собой.

— Фейерверки! — торжествующе заявил он.

В обеих горстях у него были круглые взрывчатые шарики. Их делала машина. Их производили здесь, прямо в этом здании без окон в Десятимильной долине! Вот где Томми нашел невероятные бомбы. Очевидно, он случайно наткнулся на это место.

Томми с надеждой взглянул на меня.

— Дашь мне кило конфет? — с надеждой спросил он.

Язык мой все еще застревал где-то в горле, словно заранее знал, что я собираюсь сказать, и никак не хотел лгать.

— К-конечно, — с трудом пролепетал я. — Я дам тебе к-конфеты, как только мы вернемся в город… Но, Томми… Где мы?

Вот это был вопрос! Где мы?

— А? — спросил Томми, затем пояснил: — Мы здесь!