Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Юмористическая проза
Показать все книги автора:
 

«Мистер Ходди», Роальд Даль

Они выбрались из машины и подошли к парадной двери дома мистера Ходди.

— Я думаю, отец собирается вечером крупно с тобой поговорить, прошептала Клэрис.

— О чём, Клэрис?

— Обычное дело. О работе и тому подобном. И как ты собираешься содержать меня.

— Джеки собирается сделать это, — сказал Клод. — Когда Джеки победит, нам никакая работа не понадобится…

— Не вздумай даже напоминать отцу о Джеки, Клод Каббедж, или с этим делом всё будет кончено. Если и есть что-то на свете, что он терпеть не может, так это борзых. Никогда не забывай об этом.

— О, Господи, — сказал Клод.

— Ну наговори ему ещё что-нибудь… всё что угодно… лишь бы успокоить его, понимаешь? — И с этим она ввела Клода в гостиную.

Мистер Ходди был вдовец, человек с чопорным надменным ртом и с выражением вечного неодобрения на лице. Как и у Клэрис, у него были мелкие и часто посаженные зубы, такой же настороженный, обращённый внутрь взгляд, но без её свежести, жизненности, без её теплоты. Он напоминал маленькое кислое яблоко, с серой сморщенной кожей, с дюжиной или около того прядей чёрных волос, словно приклеенных к куполу лысины. И всё же это был совершенно исключительный человек, мистер Ходди, тот самый помощник бакалейщика, кто надевал на работе свой безупречный белый халат, кто управлялся с огромным количеством столь драгоценного товара, как масло и сахар, кто отпускал в долг и кому улыбались все домохозяйки деревни.

Клод Каббедж никогда не чувствовал себя раскованно в доме отца Клэрис, и это было именно то, чего добивался мистер Ходди. Они сидели у камина в гостиной с чашками чая в руках, мистер Ходди в самом удобном кресле, справа от огня, Клод и Клэрис на сoфe, в приличествующем отдалении друг от друга. А по левую руку, в тяжёлом кресле с вертикальной спинкой, сидела младшая дочь, Ада, и все составляли маленький кружок вокруг огня, маленькую безжизненную компанию с официальным чаепитием.

— Да, мистер Ходди, — говорил Клод, — вы можете быть совершенно уверенными в том, что у меня с Гордоном имеется куча прекрасных идеек про запас. Весь вопрос только во времени и в том, чтобы понять, какая из них наиболее выгодна.

— Что это за идеи? — спросил мистер Ходди, уставясь на Клода своими маленькими недоброжелательными глазками.

— Да вот хотя бы эта!.. — Клод подвинулся на софе, но без удобства для себя. Его голубой костюм был тесен ему в груди и особенно в промежности. Такая теснота доставляла ему болезненное неудобство, так что ему ужасно хотелось несколько оправить штанины.

— Этот человек, которого вы назвали Гордоном, он что, имеет где-то на стороне прибыльное дело? — сказал мистер Ходди. — Почему же он хочет перекинуться на другое?

— Совершенно верно, мистер Ходди. Потому что это — первоклассный бизнес. Но он ещё хорош, и возможность расширять его, понимаете? Поэтому нам нужны новые идеи. Я тоже кое-что придумал и возьму теперь часть прибыли.

— Так что именно?

Мистер Ходди ел кусок смородинового торта, откусывая по кругу, и его маленький рот работал, как ротик гусеницы, откусывающей крошечные изогнутые кусочки от края листа.

— Так что именно? — снова спросил он.

— Каждый день, мистер Ходди, мы с Гордоном долго и детально обсуждаем различные аспекты дела. Да.

— Так что именно? — повторил он безжалостно.

Клэрис искоса взглянула на Клода, подбодряя.

Клод перевёл взгляд своих больших тихих глаз на мистера Ходди; тот молчал. Клоду не нравилась манера мистера Ходди давить на него, расстреливая вопросами, и вглядываться, и держать себя так, словно Клод какой-нибудь паршивый адъютант или что-то в этом роде.

— Так что именно? — сказал мистер Ходди, и на этот раз Клод решил, что не взорвётся. Кроме того, инстинкт подсказывал ему, что старик пытается устроить скандал.

— Просто я, мистер Ходди, — сказал он, глубоко вздохнув, — не хочу вдаваться в детали, пока мы ещё всё как следует не проработали. Видите ли, всё, чем мы занимались до сих пор, как раз и было обдумыванием идеи…

— Всё, о чём я хотел узнать, — сказал мистер Ходди раздражённо, — так это какого сорта дело вы обдумываете? Надеюсь, оно вполне достойное?

— Помилуйте, мистер Ходди, неужели вы могли хоть на миг допустить, что мы не способны даже рассмотреть дело с точки зрения абсолютной респектабельности?

Мистер Ходди хрюкнул, медленно помешивая свой чай и наблюдая за Клодом. Клэрис сидела безмолвно и робко, уставясь в огонь.

— Я никогда не был удачлив в начинаниях, — произнёс мистер Ходди, оправдывая свою несостоятельность в этой стадии бизнеса. — Хорошая, уважаемая работа — это всё, чего следует добиваться. Уважаемая работа в уважаемом окружении. В бизнесе же, на мой взгляд, слишком много от балагана, от дешёвого трюкачества.

— Есть и это, — сказал Клод, всё острее ощущая отчаяние, — всё, что я хочу, так это обеспечить мою жену всем, что только она пожелает. Дом, обстановка, сад, стиральная машина — и всё самое лучшее. Вот что я хочу для неё, но ведь вы знаете, этого не добьёшься на обычную зарплату, не так ли? Для этого не найдёшь денег, если не заниматься бизнесом, мистер Ходди. Надеюсь, вы согласны со мной?

Мистеру Ходди, который всю жизнь работал за обычную зарплату, не очень-то пришлась по душе такая точка зрения.

— Так вы сомневаетесь, что я смог обеспечить всем необходимым мою семью, позвольте спросить?

— Ну что вы! Совсем наоборот. И более того! — пылко воскликнул Клод. Но у вас ведь исключительная работа, мистер Ходди, а это разные вещи.

— Но о какого рода бизнесе вы думаете? — упорствовал старик.

Клод приложился к чашке с чаем, выгадывая немного времени, и всё же не смог отказать себе в удовольствии представить жалкую физиономию старого ублюдка, когда просто взять бы да и выложить ему правду — мол, так и так, мистер Ходди, если вы действительно хотите знать, что у нас в наличии, так это — пара борзых, из которых одна совершеннее другой, и что мы собираемся успешно прокрутить величайшую в истории борзятников авантюру, чёрт бы её побрал. Да, он хотел бы поглядеть на физиономию старого ублюдка, ей-богу хотел…

Все ждали от Клода продолжения, посиживая с чашками чая в руках, глядя на него и ожидая, что он скажет что-нибудь дельное.

— Хорошо, — произнёс он медленно, возвращаясь из задумчивости. — Я просто размышлял о том, что бы такое придумать, даже повыгоднее подержанных автомобилей Гордона, и чтобы особенно не пускаться в расходы. «Вот так надо, — сказал он себе. — Продолжай в том же духе».

— И что же это может быть?

Нечто весьма необычное, мистер Ходди, что вряд ли и один из миллиона поверит в это.

— Хорошо, но что это? — Мистер Ходди аккуратно поставил чашку на маленький столик рядом с ним и чуть подался вперёд в знак внимания. А Клод, наблюдая за ним, был более чем уверен, что этот человек и все ему подобные его враги. Эти мистеры Ходди были опасны. Они все были одинаковы. Он знал их. Вместе с их чистыми безобразными руками, серой кожей, зловонным дыханием, с их тенденцией отращивать маленькие круглые животы, выпирающие прямо из-под жилетов; с вкрадчивым изгибом носа, слабым подбородком, с подозрительным взглядом тёмных и слишком быстрых глаз. Мистер Ходди. О, Боже.

— Хорошо, что же это?

— Это просто золотая жила, мистер Ходди, даю слово.

— Я поверю, когда услышу, что же это.

— Это настолько простая и удивительная вещь, что большинство людей просто не поймут этого. — Да, теперь у него было оно — то дело, которое он действительно обдумывал серьёзно и долго, дело, которое он всегда хотел воплощать! Он подался вперёд и осторожно опустил чашку на столик рядом с мистером Ходди, не зная, что делать со своими руками, положил их.

— Это личинки, — с любовью в голосе ответил Клод.

Мистер Ходди дёрнулся назад, словно кто-то плеснул ему в лицо воды.

— Личинки! — сказал он ошеломлённый. — Личинки? Что вы имеете в виду? Личинки! — Клод забыл, что это слово предпочитают не употреблять в некоторых респектабельных бакалейных магазинах. Ада захихикала, но Клэрис так грозно глянула на неё, что смех умер на её устах.

— Вопрос в том, где взять деньги на строительство фабрики личинок.

— Вы так шутите?

— Честное слово, мистер Ходди, может быть это звучит несколько странно, но это просто потому, что вы никогда не слышали об этом раньше, но это и есть маленькая золотая жила.

— Фабрика личинок! Да что с вами, Каббедж! Будьте благоразумны! Клэрис не нравилось, когда отец называл его Каббедж. — Вы никогда не слышали о фабрике личинок, мистер Ходди?

— Да, конечно же, нет!

— Фабрики личинок сейчас разворачиваются, настоящие компании, с менеджерами и директорами и со всем остальным, и вы знаете, что мистер Ходди? Они делают миллионы!

— Ерунда, молодой человек.

— А вы знаете, почему они делают миллионы? — Клод сделал паузу, не замечая, однако, что лицо его собеседника постепенно желтеет: — Потому что на личинок огромный спрос, мистер Ходди.

В этот момент мистер Ходди явственно слышал и другие голоса, голоса его покупателей, как бы доносящиеся до него через прилавок — госпожи Раббитс, например, когда она берёт свою порцию масла, боже! — эта Раббитс, с её коричневатыми усиками, всегда громким голосом и привычкой приговаривать: «Так, так, так…; он и сейчас слышал, как она говорит: так, так, так…, мистер Ходди, значит, ваша Клэрис вышла замуж на прошлой неделе. Это так славно, должна я сказать, а что поделывает её муж, мистер Ходди? А?» — «Он владелец фабрики личинок, миссис Раббитс». «Ну нет, покорно благодарю, сказал он себе, глядя на Клода маленькими злыми глазами. — Ну уж спасибо удружил! Нет, этого я не допущу».

— Я не могу сказать, — произнёс он натянуто, — чтобы у меня когда-нибудь была потребность в личинках. Раз вы упомянули о спросе, мистер Ходди… Я тоже не нуждаюсь в личинках. Как и многие другие. Но позвольте вас спросить ещё кое о чём. Как часто вам приходилось испытывать нужду… скажем, в коронной шестёрке или в каком-нибудь зубчатом колесе?

Это был находчивый вопрос, и Клод позволил себе замедленную приторную улыбку.

— Да что же делают с этими личинками?

— Я знаю только одно: определённые люди покупают определённые вещи. Так? Вы в своей жизни никогда не покупали коронную шестерню или зубчатое колесо, но это не говорит о том, что нет людей, которые каждый следующий миг становятся богаче из-за того, что приобрели эти вещи. То же самое и с личинками!

— Может быть, вы назовёте мне этих неприятных личностей, которые покупают личинки?

— Личинки покупают рыболовы, мистер Ходди. Любители-рыболовы. По всей стране тысячи и тысячи рыболовов каждый уик-энд отправляются на реки рыбачить, и всем им нужны личинки, и все они готовы платить за них хорошие деньги. Пройдите в воскресенье вдоль реки, где угодно, хотя бы вдоль Марлоу, и вы увидите, что берега буквально облеплены рыбаками. Они сидят друг на друге, просто облепив оба берега.

— Эти люди не покупают личинок. Они идут на зады своего садового участка и накапывают червей.

— Вот тут-то вы и не правы, мистер Ходди, если позволите мне это заметить. Тут вы абсолютно не правы. Им нужны личинки, а не черви.

— В таком случае они обзаведутся собственными личинками.

— Они не хотят, чтобы у них были собственные личинки. Только представьте, мистер Ходди, вот вы в субботу после полудня собираетесь на рыбалку, а по почте приходит прекрасная чистенькая банка с личинками, и вы бросаете её в сумку и идёте на рыбалку. И у вас не болит голова о том, чтобы накопать червей или раздобыть личинок, когда их доставляют прямо к вашему порогу за шиллинг или два, ведь так?

— А могу я спросить, как вы собираетесь развернуть вашу фабрику личинок? — Когда он произносил слово «личинок», казалось, что он выплёвывает горькую косточку.

— Простейшее дело в мире — развернуть фабрику личинок. — Клод набирался уверенности и входил во вкус своего дела.

— Всё что нужно, так это пару старых банок из-под масла и несколько кусков тухлого мяса или овечью голову; и вы кладёте их в банки, и на этом всё. Мухи сделают остальное.

Взгляни Клод на физиономию мистера Ходди в тот момент, он бы, вероятно, остановился.

— Конечно, всё не так легко, как звучит. Следующее, что вам необходимо сделать, — посадить личинок на специальную диету. Отруби и молоко. И потом, когда они станут большими и откормленными, вы помещаете их в пинтовые банки[?] и рассылаете вашим клиентам. Они пойдут по пяти шиллингов за пинту. Пять шиллингов за пинту! — воскликнул он, хлопая по коленям. — Вы только представьте себе это, мистер Ходди! А крупная муха, говорят, свободно отложит на двадцать пинтовых банок!

Он перевёл дух, но только затем, чтобы выстроить мысли в боевом порядке, так как теперь ничто ему не мешало.

— И тут наступает следующий этап, мистер Ходди. Хорошая фабрика личинок не только разводит обычные личинки, вы же знаете… но надо учитывать, что у каждого рыболова свои пристрастия. Личинки — вещь повсеместная, как и черви-пескожилы. Некоторые рыболовы не хотят ничего, кроме пескожилов. И конечно, существуют личинки разных цветов. Обычные личинки белые, но вы путём откармливания особой пищей придаёте им различные цвета. Так? Одни красные, другие зелёные, третьи чёрные, и вы даже сможете получить голубых, если будете знать, чем их кормить. Самая большая трудность в этом деле получение именно голубых личинок, мистер Ходди.

Клод остановился перевести дух. Перед ним было видение — то самое видение, которое сопровождало все его мечты о богатстве — огромная фабрика с высокими трубами, сотни счастливых рабочих движутся единым Потоком сквозь широкие Железные ворота, и сам Клод, сидящий в своём роскошном офисе и управляющий спокойно и с блестящей уверенностью.

— Люди с мозгами уже заинтересовались этим дельцем, — продолжал он. Поэтому требуется рывок, чтобы не остаться ни с чем. Это и есть секрет большого бизнеса — выстрелить быстрее других, мистер Ходди.

Клэрис, Ада и отец сидели абсолютно неподвижно, глядя прямо перед собой. Никто из них не двинулся и не произнёс ни слова. Только Клода несло.

— Как только вы увидели, что ваши личинки копошатся, вы их отправляйте. Личинки должны шевелиться. Пока они не пришли в движение, они не дозрели. Ясно? И когда мы действительно возьмёмся за дело, когда мы сколотим небольшой капиталец, вот тогда уж поставим несколько теплиц.

Другая пауза, и Клод потёр свой подбородок.

— Теперь, я полагаю, вам интересно, для чего же на фабрике личинок теплицы. Что ж — я расскажу вам. Это для мух зимой, понимаете? Это самое важное — как следует позаботиться о наших мухах зимой.

— Я полагаю, хватит, Каббедж, — вдруг сказал мистер Ходди.

Клод взглянул на мистера Ходди и какой-то миг читал выражение на его физиономии. Оно обдавало ледяным холодом.

— Я больше не хочу ничего слушать об этом, — сказал мистер Ходди.

— Всё, чего я хочу, мистер Ходди, — воскликнул Клод, — это дать вашей маленькой девочке всё, что она пожелает. Это всё, о чём я думаю день и ночь, мистер Ходди.

— Тогда предел моих надежд в том, чтобы вы смогли сделать это без помощи личинок.

— Папа! — взволнованно воскликнула Клэрис. Я бы попросила тебя не говорить так с Клодом.

— Извините, мисс, но я буду говорить так, как мне хочется.

— Я думаю, мне пора, — сказал Клод. — Спокойной ночи.