Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Природа и животные
Показать все книги автора:
 

«Последний подарок», Майкл Бирн

Булли с трудом повернул голову, чтобы глотнуть воздуха, глянул вниз и увидел щель в ботинке Джейкса. Все знали, что в носке его обуви спрятан штырь. Если верить Крису и Тиггсу, однажды Дженкс отделал им одного жирного верзилу, не проявившего должного уважения. В представлении Булли это происходило так, как делала его мама, запекая картофель: прежде чем сунуть блюдо в микроволновку, она протыкала картофелины вилкой: тык, тык, тык.

– Сколько она тебе дала?

– Двадцатку… – пробормотал Булли в ноги Дженксу – и тут же услышал собачий визг.

– Что ж, повезло тебе, приятель. Ровно столько ты мне и должен.

– Слушай, приятель… – взмолился Булли.

– Ты к кому это обращаешься? Я тебе не приятель.

Рука Дженкса стиснула ему горло, и Булли начал издавать несвязные звуки, как маленький ребенок: К… к… х… а… а… р… р… В висках стучало, кровь прилила к голове, и он не мог произнести ни слова, даже «простите». Более того, ему замутило, колени подкосились.

И вдруг он снова мог дышать.

– Рас-слабь-ся… Рас-слабь-ся, парень. – Дженкс с размаху хлопнул его по спине, словно помогал откашляться. Булли отскочил в сторону. Вид у него был ошалелый, словно он целую неделю просидел в подвале. Голова продолжала кружиться, но потом он очухался и понял, что спугнуло Дженкса: двое ненастоящих полицейских в ярких жилетах – сотрудники общественной поддержки полиции[?]. Они стояли у моста, спиной к ним, и о чем-то беседовали с нищим, сидевшим на нижней ступеньке лестницы.

Булли покосился на Дженкса – тот смотрел сквозь него, – затем опустил глаза и увидел у своих ног Джек с окровавленным ухом. И его охватил гнев – как огонь, пожирающий бумагу. Ожидая, пока ярость утихнет, Булли представлял, как, когда вырастет, жестоко отомстит Дженксу – станет выше и сильнее, начнет грабить банки или устроится на хорошую работу.

Булли протянул Дженксу деньги, тот взял их без лишних слов. Потом он услышал жуткий звук: Дженкс сминал его купюру в плотный бумажный комок. А это значит только одно… На глазах у Булли Дженкс подошел к перилам и кинул его деньги в реку.

– В следующий раз не заставляй меня ждать, приятель, – бросил он, приглаживая свои шипы, но порыв ветра снова поднял их торчком. Булли кивнул, понуро глядя в землю.

Когда Джек перестала рычать, Булли поднял с земли разодранную, выпачканную собачьей слюной шапку и сунул в карман. Затем осмотрел ухо Джек. Рана была не такой страшной, как казалась. Пес Дженкса только разок ее цапнул. Водой, которая у него оставалась, Булли смыл кровь с уха Джек и окатил всю ее тонкой струйкой.

– Учись не лезть на рожон, дружище, – поучающе сказал он. Джек усердно лизала его лицо и наверняка не слушала, что он ей говорит. – Отвали, – добавил Булли, но не отпихнул собаку. Он собрал слюну со своей щеки и смазал ею рану на ухе Джек – ведь собачья слюна здорово заживляет ранки, не хуже лекарства (хотя в журналах об этом не писали).

Наконец он выпрямился, подошел к реке и стал смотреть на воду. Надеялся, что, может быть, увидит банкноту – голубую крапинку, свои двадцать фунтов, уплывающие в море. Он поймал себя на том, что раздумывает, не броситься ли в реку за деньгами, хотя плавать не умел, даже по-собачьи. Булли прогуливал школьные занятия по плаванию, потому что терпеть не мог шум, царивший в бассейне, все эти крики и визги. Саму школу он прогуливал по той же причине: там приходилось неподвижно сидеть за партой и целый день его уши страдали, выслушивая вопросы и ответы тридцати других учеников. С этим еще можно было мириться до тех пор, пока после школы дома его встречала мама. Но после ее смерти все это превратилось просто в белый шум.

Булли оглянулся на мост и заметил, что один из «общественных» полицейских наблюдает за ним. Свистом подозвав Джек, он поспешил прочь, влился в поток зомби и шел вместе с ними, пока не появилась возможность срезать путь к вокзалу между кафе и ресторанами. Булли подумал, что, наверное, стоило бы пройти через подземный переход – так было бы безопаснее, – но он не любил их даже летом и без крайней необходимости под землю не спускался. К тому же он привык к своему маршруту: мимо фонтана, забрызгивавшего тротуар в ветреные дни, по переходу на светофоре, через арку, по лестнице между стен, на которых выбиты фамилии погибших машинистов, и дальше, на вокзал Ватерлоо.

На светофоре он остановился и оперся на ограждение, наблюдая, как несколько зомби начали переходить дорогу, не дожидаясь зеленого света. Они вприпрыжку, словно резвящиеся дети, лавировали между машинами. Булли теребил одну из красных аптечных резинок, которые носил на запястьях. Он подбирал их на тротуарах и в часы пик стрелял ими в спешащих мимо зомби. Развлекался. Он изобрел уже несколько способов этой игры, на данный момент – семь. Больше всего ему нравилось просто выстреливать резинкой с большого пальца. Так он поступил и сейчас… Вжих! Зомби, только что сошедший с тротуара, хлопнул себя по шее и обернулся. Булли послал ему невинный взгляд.

– «Биг ишью»[?]… Помогите бездомным… «Биг ишью»… – В нескольких шагах от него стояла женщина с бархатными карими глазами. Летом она почти каждый день торговала здесь журналами, и Булли к ней привык.

Зеленый человечек зажегся и погас, но Булли не спешил переходить дорогу. У него в запасе целый день, – точнее, то, что от него осталось. Он быстро огляделся, проверяя, нет ли поблизости полицейских, и принялся похлопывать себя по карманам. Это он проделывал по десять-двадцать раз на дню – в зависимости от погоды. Сама процедура уже вошла у него в привычку: он просматривал содержимое карманов, проверял, что все вещи на месте и ничего не пропало. Ну, и заодно коротал время, когда становилось скучно – ведь карманов в куртке было много. Он стащил ее из корзины у магазина подержанных вещей, отдающего выручку на благотворительные цели. Взял, а вместо нее оставил свою.

И лучше куртки у него еще не было. На этикетке написано: «Барбур»[?]. А сама куртка теплая, с изнанки стеганая, как одеяло, а зеленый верх чем-то пропитан, так что ветер и дождь отскакивали от нее, как от кирпичной стены. Еще зимой куртка была ему очень велика, но теперь она стала ему почти впору, и о том, как он вырос, напоминала оставленная подолом куртки жирная полоса на джинсах чуть выше колен. Но главным ее достоинством Булли считал карманы. Такого количества карманов он еще никогда не видел. Их было одиннадцать. Самый большой, словно спасательный круг, опоясывал куртку изнутри по нижнему краю.

В двух карманах он проделал сквозные отверстия для рук, чтобы в магазине никто не заметил, как он прячет в джинсы ворованное.

– «Бит ишью»… Помогите безнадежным… то есть бездомным, – поправилась женщина, торговавшая журналами, но ее никто не услышал, кроме Булли. Он рассмеялся – но не злобно, как в скейт-парке. Длинные каштановые волосы женщины были собраны в «конский хвост», а такую прическу носила его мама, когда работала.

Булли принялся вытаскивать из карманов вещи, которые всегда носил с собой: пакетики с сахаром и солью, бумажные салфетки, рулетку, металлическую ложку для Джек, пластмассовые ложки, две зажигалки, аптечные резинки, пакетики с приправами, клочок полотенца, дорожная сумка для Джек (по размеру больше и прочнее, чем пластиковый пакет), пластиковые пакеты, шариковые ручки, пакеты из-под чипсов (пустые), поводок Джек (настоящий поводок, а не обрывок грязной веревки), жвачку (жеваную и нежеваную), колоду карт для игры в «Топ Трампе»[?] с изображением собак (самых лучших пород) и кассовые чеки. То есть это были не его чеки. Он просто коллекционировал их, подбирая с земли, иногда выуживая из урн. Изучал их из любопытства: интересно ведь, что люди покупают в магазинах. Но хранил он чеки, главным образом, на тот случай, если его вдруг остановят на выходе из магазина с неоплаченным товаром. Охранник снова приведет его в зал, а он скажет: «Так ведь у меня чек есть, приятель». Пусть потом роются в его чеках. Отпустят, никуда не денутся. Во всяком случае, он так думал.

Булли осмотрел пластмассовые ложки. Те, что были с трещинами и сколами, выбросил прямо на асфальт, а заодно и пару шариковых ручек. Одна из зомби обернулась в его сторону, скривила губы и отвернулась. Из маленького кармашка у воротника куртки Булли вытащил проездную карту «Ойстер». Он нашел ее у билетного автомата, когда холод загнал его в метро, на кольцевую линию. Кредит свой он уже исчерпал и теперь смотрел на карту так, будто она больше ему не принадлежит.

Булли убрал карту обратно и достал красный перочинный нож – самый ценный свой трофей. Держа нож на ладони, он стал им любоваться. В корпусе были спрятаны два лезвия – большое и маленькое. На рукоятке был компас, показывавший, в каком направлении ты идешь. И как бы ты быстро ни крутил нож, пытаясь обмануть компас, стрелка неизменно показывала на север, никогда не подводила. Булли украл этот нож в магазине товаров для альпинистов. Маленькое лезвие он использовал для всякой мелочевки, например, обрезал пластиковые контейнеры, чтобы напоить Джек. А большое лезвие берег – следил, чтобы не затупилось.

Ничего им не делал, разве что угрожал более взрослым мальчишкам, когда давал от них деру.

Булли убрал нож в джинсы и продолжал шарить по карманам, надеясь отыскать монету, банкноту, хоть какой-то предмет, на котором изображено лицо. Теперь он почти закончил инвентаризацию своих пожитков, извлекая их на свет и снова убирая на место. Напоследок он достал открытку. Уголки погнулись и обтрепались, так что она и на открытку перестала быть похожа, но картинка еще не стерлась. На внешней стороне было лицо (это дама, считал Булли, хотя волосы ее были нарисованы просто в виде двух загогулин). Дама обращалась к кому-то внутри открытки. И сразу хотелось открыть ее. Но Булли сдержался: еще не время. Сначала нужно прочитать надпись, так положено. Он всегда читал эту надпись.

 

Я хочу тебе что-то сказать…

 

Булли отошел подальше от ограждения, от дороги и развернул открытку. Внутри было то же самое лицо, что и снаружи, только гораздо крупнее, с врезанными в открытку губами, похожими на настоящие, и красным бумажным языком. И он стал слушать слова, слетавшие с этих губ.

 

Я люблю тебя… Я так сильно тебя люблю… Люблю больше, чем… больше, чем кого бы то ни было… больше всего на свете…

С днем рождения, Брэдли! С днем рождения, любовь моя… Твоя мама тебя очень, очень, очень любит…

 

И вот самая лучшая часть, которую он всегда с нетерпением ждал в конце: поцелуи.

 

Ммчмок, ммчмоккк, ммчмокк…

Мммммчммкк…

 

Ее голос звучал теперь, как у далека[?], – видимо, батарейка начала садиться, – и Булли подумал, что, пожалуй, не стоит раскрывать открытку каждый раз, когда он проверяет содержимое карманов.

Оглядевшись, он увидел, что одна из зомби, ожидающих на светофоре, улыбается ему, а в глазах – жалость. Наградив ее убийственным взглядом, он захлопнул открытку. И сквозь шум дорожного движения он услышал звук, как будто упало что-то маленькое. Булли снова развернул открытку, но та молчала. Судорожно открыл и закрыл ее пару раз, пока не понял, что она сломалась. Из нее что-то выпало. Чертыхаясь, он нагнулся и принялся внимательно осматривать тротуар, взмахами рук отгоняя новый поток зомби, словно это было место преступления.

Наконец увидел на тротуаре маленькую круглую батарейку, осторожно поднял ее. Щель, из которой она выпала, должно быть, находилась где-то внутри открытки. Булли сунул пальцы в рот нарисованной женщине и за бумажным языком нащупал какую-то бумажку. Но не деньги – что-то потоньше. Он вытащил свою находку: похоже на чек. Развернув его, он увидел, что это всего лишь лотерейный билет.

Должно быть, случайно там застрял. Булли не помнил, чтобы находил его. Все равно надо проверить, решил он. Это поможет отвлечься от мыслей о деньгах, которые унесла река.

05 дней 04 часа 35 минут

Девушка за кассой магазинчика в здании вокзала проверяла его билет со скучающим выражением на лице.

Она была новенькая. Всех, кто здесь работал, Булли знал в лицо. Внезапно она прервала свое занятие и поморщилась, как будто билет что-то сломал в ее аппарате.

– Грэ-эм… – позвала она. В ту же секунду, стоило ей отвернуться, Булли стянул пачку жвачки. К кассе подошел мужчина постарше. Булли приготовился бежать.

– Грэм, что это значит? «Свяжитесь с «Камелот труп»[?] в Уотфорде»? – Девушка показала на экран.

– Так, ясно. – Мужчина едва заметным кивком дал ей понять, что дальше сам займется обслуживанием клиента. Булли вытянул шею, пытаясь увидеть монитор. Когда он снова перехватил взгляд девушки, та смотрела на него уже по-другому – как на человека, которого следует запомнить.

– Что? Там сказано, что я десятку выиграл?

– Нет… Вовсе нет… – ответил мужчина.

Выругавшись, Булли пошел прочь.

– Эй, нет! Подожди-ка…

Булли обернулся. К его удивлению, мужчина протягивал ему билет, и вид у него был озабоченный.

– Ты выиграл гораздо больше.

– Насколько больше?

Девушка фыркнула. Булли посмотрел на нее.

– Не знаю, не могу сказать, это ведь не мгновенная денежная лотерея. И мы не можем выплатить указанную сумму. Она слишком крупная, – добавил менеджер, увидев выражение лица мальчика. – Это все, что я могу сказать. Нам придется следовать инструкциям.

Булли задумался. Что же это за сумма такая, если ее нельзя набрать в кассе магазина? Когда они открывали ящик, отсчитывая сдачу, он видел там десятки и двадцатки… Фунтов триста-четыреста. Может быть, тысяча или даже больше.

– Это ведь твой билет, да? – равнодушно спросил мужчина, якобы просто так, якобы ему все равно.

– Да… Мне его купили, – добавил Булли на случай, если продавец не поверит, что у такого мальчишки, как он, есть деньги на лотерейные билеты. А потом он вспомнил. Должно быть, это тот самый билет. Ожившие воспоминания – неожиданно яркие несмотря на то, что с тех пор прошел не один месяц, – вновь отозвались болью в его душе. Народу вокруг было много, и Булли обвел взглядом магазинчик, проверяя, свободен ли путь к отступлению.

– Нужно позвонить по телефону, указанному на билете. – Мужчина неторопливо протянул ему билет. – Или мы можем позвонить отсюда, если хочешь. У тебя есть удостоверение личности?

– Не надо, все нормально, – сказал Булли. Не хватало еще, чтобы здесь объявились представители власти и стали задавать ему вопросы. Всякие вопросы.

– Тебе лучше поторопиться…

– Да-да, уже ухожу! – перебил его Булли, неверно истолковав слова продавца.

– Нет, я говорю про билет. Срок получения выигрыша скоро истекает.

– Как это? Вы же только-только его проверили!

Надуть его пытается?!

– Нет, деньги можно получить в течение определенного срока со дня тиража… Сто восемьдесят дней… Вот, видишь? – Мужчина перегнулся через прилавок и показал на выцветшие цифры на билете. – А тираж состоялся шестнадцатого февраля, – объяснил он Булли, разговаривая с ним, как с дурачком.

Булли знал, какое это было число. Даже не глядя на дату.

– Точно не хочешь, чтобы я позвонил от твоего имени в «Камелот»?

Булли замотал головой, как Джек, когда у той в пасти крыса, – а потом, когда убедился, что четко выразил отказ, спросил:

– А что бывает… с выигрышами… если за ними вовремя не обращаются?

– Ну… – задумчиво произнес продавец. – Точно не скажу, но, думаю, деньги возвращают в призовой фонд или отдают на благотворительность. Может, еще куда.

На благотворительность?! С ума сошли, что ли? Пустить такую уйму денег на маленьких детей и инвалидные кресла!

Продавец продолжал рассуждать, но Булли его уже не слушал. Он смотрел на билет. Какой сегодня день? Он взглянул на зеленые цифры, светившиеся на кассовом аппарате. 18.45 – с одной стороны, 09/08/13 – с другой. Внезапно он перестал понимать, что они означают. Тупица.

Обернувшись, он бросил взгляд на одну из газет, в которых стояли нормальные даты. Сегодня пятница, 9 августа. На пальцах он подсчитал, сколько месяцев прошло с февраля. Почти полгода. Так сколько же это дней? Некоторые месяцы были длиннее, чем другие. Он попытался вспомнить детский стишок про дни и месяцы, вертевшийся в голове. Вот в феврале, он знал наверняка, двадцать восемь дней, если только это не високосный год.

Булли снова посмотрел на сегодняшнюю дату. Высчитать точно, сколько дней прошло – слишком сложная математическая операция, поэтому он решил хотя бы прикинуть: умножил тридцать на шесть. Но и это ему оказалось не под силу. Тогда он попытался шесть умножить на три. Получилось восемнадцать. К восемнадцати добавил ноль. Так выходит, уже прошло сто восемьдесят дней! Булли испугался, что время вышло.

Однако продавец улыбался ему.

– У тебя еще пять дней – шесть, если считать сегодняшний. Или то, что от него осталось. За это время билет нужно предъявить устроителям лотереи. – Мужчина перегнулся через прилавок, и выражение его лица изменилось, будто он хотел сказать что-то такое, чего говорить не должен, что не входит в его обязанности. – И на твоем месте я бы помалкивал… Пока кто-нибудь от твоего имени не обратится за выигрышем в «Камелот».

Глава 2

 

05 дней 04 часа 30 минут

Булли все еще оставался в здании вокзала, и снова посмотрел на билет, на цифры. Он вспомнил, что купил его маме за два дня до ее смерти. Должно быть, она и сунула билет в открытку, за бумажный язык, потому что плохо соображала из-за лекарств.

Булли убрал лотерейный билет в верхний карман куртки, туда же, где лежал проездной «Ойстер», и задумался о своем выигрыше, представляя, как в офисе «Камелота» в Уотфорде перед ним насыплют горы монет. Обернувшись, он посмотрел на магазинчик и вывеску с символом лотереи – скрещенные на удачу пальцы, а под ними дурацкая улыбка. Раньше символ был другой – всадник на коне. Булли представил рыцаря, который ищет в замке деньги, столько денег, что они даже в кассе не умещаются. Часть этих денег ему сейчас не помешала бы. Он умирал с голоду – в животе так сосало, будто по кишкам бульдозер прошелся. Можно бы схватить что-нибудь с лотков, которые стоят вдоль реки, или попытать счастья в мусорных баках за вокзалом. В самом вокзале тоже были места, где он «кормился», но в хорошую погоду Булли предпочитал промышлять на улице.