Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Полицейский детектив
Показать все книги автора:
 

«Неизвестный», Мари Юнгстедт

Моим дорогим, любимым детям -

Ребекке и Себастиану Юнгстедт

Пролог

День весеннего равноденствия,

воскресенье, 21 марта

Вдали виднелся лишь слабый свет. Игорс Блейделис увидел его в бинокль, когда эстонская баржа миновала волнорез на выходе из порта Висбю. Игорс стоял на палубе по левому борту, сумерки уже спустились на безлюдную гавань, и на паромном терминале зажигались фонари.

Судно оставляло позади средневековый город с его купеческими домами, шестиметровой крепостной стеной и чётко обозначенными на фоне неба чёрными шпилями церквей. Постройки вокруг порта казались заброшенными: окна словно пустые, невидящие глаза. И только пришвартованные у пристани рыбацкие лодки мерно покачивались на волнах.

В это время года почти все рестораны были закрыты. На улицах ни одного прохожего, лишь пара автомобилей на подъезде к порту. Насколько город оживлялся летом, настолько пустынным становился зимой.

Игорс Блейделис поёжился от холода: брезентовая накидка не грела, у него текло из носа. Как обычно, дул сильный ветер, погода стояла промозглая, сырая. Только сильное желание курить заставило его выйти на палубу. Он встал за дымовой трубой с подветренной стороны и достал из нагрудного кармана мятую пачку. Сигарету удалось зажечь не сразу. Ветер леденил лицо, и пронизывающий холод пробирался за воротник.

Ему хотелось домой, к жене, в тёплую постель. Он отсутствовал всего десять дней, а казалось — целую вечность.

Игорс взял бинокль, чтобы всмотреться в береговую линию — отвесно уходящие в море скалы. С этой стороны за гаванью расположилось всего несколько домов. Он скользнул взглядом по обрывистой стене. Отсюда остров казался суровым и неприступным.

Быстро темнело. Игорс Блейделис выбросил окурок за борт и уже собирался вернуться в каюту, как вдруг свет стал ярче. На вершине скалы возникли проблески пламени.

Он задержался и ещё раз поднёс к глазам бинокль, постарался настроить резкость. На вершине скалы, на фоне тёмного неба, пылал огонь, будто кто-то решил развести в марте костёр, какой обычно зажигают в Вальпургиеву ночь. Вокруг костра проступали тени, силуэты двигались синхронно, подчиняясь определённому ритму. В руках у людей, кажется, были факелы. Один из них поднял в воздух какой-то предмет и швырнул его в пламя. Это всё, что удалось разглядеть с такого расстояния, а вскоре свет костра и вовсе исчез с горизонта.

Игорс Блейделис опустил бинокль, бросил напоследок взгляд в сторону скал и, открыв дверь в каюту, шагнул в тепло.

Понедельник, 28 июня

От церкви Фрёйеля до самого берега моря ярким ковром расстилались жёлтые рапсовые поля и зелёные луга. У края одного из полей виднелась пёстрая толпа. То и дело из высокой травы высовывалась чья-нибудь голова — кто-то выпрямлялся, чтобы размять затёкшую спину или переступить с ноги на ногу. Вот показалась белая кепка, вот — соломенная шляпа, потом бандана, а вот чьи-то руки собрали длинные волосы в хвост, чтобы дать шее немного проветриться, и затем снова позволили им упасть на плечи. А позади всех этих согнутых спин тёмно-синим фоном мерцали воды Балтийского моря. Шмели и осы, жужжа, носились над пылающими маками, от лёгкого бриза слабо колыхался овёс, хотя казалось, что воздух практически неподвижен. На Готланд из России пришёл антициклон и держался вот уже неделю.

Около двадцати студентов-археологов методично работали на раскопках порта викингов, располагавшегося в этих местах тысячу лет назад. Труд изнурительный, требующий немалого терпения.

Голландка Мартина Флохтен сидела на корточках в своём раскопе и маленькой лопаткой разгребала землю и камни — усердно, но осторожно, чтобы не повредить возможную находку. Время от времени она поднимала какой-нибудь камень и бросала в стоящее рядом чёрное пластиковое ведро.

Начиналось самое интересное. После двух недель безрезультатных поисков их труд наконец увенчался успехом: Мартина нашла несколько серебряных монет и стеклянных бусин. Всякий раз она испытывала непередаваемый восторг оттого, что держит предметы, к которым вот уже тысячу лет не прикасалась рука человека. Мартина тут же начинала представлять: что за люди жили в этих краях? Какой женщине принадлежали эти бусы? Кем она была, о чём думала?

Примерно половина группы, как и Мартина Флохтен, приехала на раскопки из других стран. Здесь были два американца, англичанка, француз, канадец родом из Индии, два-три немца и австралиец Стивен. Швеция стала одним из пунктов его кругосветного путешествия. Стивен разъезжал по всему миру, посещая места, представлявшие интерес для археологов. Его отец, очевидно, был человеком состоятельным, и сын имел возможность заниматься чем угодно. Мартина изучала археологию в университете Роттердама, где и слышала о том, что университет в Висбю организует практикум по методике полевой археологии. Его успешное завершение давало десять баллов, которые засчитывались в её университете. Мать Мартины, наполовину шведки, была родом с Готланда, но семья жила в Голландии. Мартина регулярно приезжала на остров во время каникул, даже после того, как мать несколько лет назад погибла в автокатастрофе. Теперь же выпала возможность остаться на Готланде подольше и заняться тем, что Мартина любила больше всего, — такого шанса она упустить не могла.

Собравшийся коллектив превзошёл самые смелые ожидания девушки. Почти всем участникам было столько же лет, сколько и Мартине, — около двадцати, поэтому ребята легко сдружились. Только американец Брюс, лет пятидесяти, держался особняком. Он рассказал, что, вообще-то, работает программистом, но очень увлекается археологией. Англичанка тоже была постарше, Мартина дала ей около сорока и считала её чудаковатой.

Девушке из Голландии нравилась эта разнородная компания. Студенты без конца подшучивали друг над другом, иногда грубовато, но добродушно. Нередко по округе разносился хохот, когда они высмеивали чьи-то навыки или сомнительные успехи работы в раскопе. Бедняжке Катье из Гётеборга пока не удалось извлечь из земли ничего, кроме несметного количества костей животных. Казалось, ничего интересного в её квадрате уже не найти, но кто-то должен был проработать и этот участок. Поэтому Катья сидела там изо дня в день и трудилась до седьмого пота, отчаявшись сделать хоть какое-нибудь открытие. Мартина надеялась, что невезучей шведке скоро дадут зачищать другой раскоп.

Обучение началось курсом лекций в Висбю, за которым последовали восемь недель раскопок в приходе Фрёйель, на западном побережье Готланда. Мартина о большем и мечтать не могла, ведь она увлекалась эпохой викингов, а именно в их времена, по всей вероятности, и заселялась эта местность. Здесь археологам доводилось находить предметы, относящиеся к разным периодам великой эпохи, от её начала в девятом веке до конца — в веке двенадцатом. На месте нынешних раскопок когда-то располагались порт, поселение викингов и несколько захоронений. Возможно, здесь находился важный торговый узел, судя по тому, сколько гирек для весов и серебряных монет археологам удалось найти здесь.

Вдруг из соседнего раскопа раздался голос Стивена. Все сбежались на крик. Австралиец расчищал скелет человека и, обнаружив на шее деталь застёжки для одежды, решил, что это бронзовая фибула. Руководитель практикума Стаффан Мельгрен осторожно спустился в раскоп и протянул руку за маленькой щёткой, которая лежала в ведре с другими инструментами. Он стал аккуратно удалять с находки землю, и спустя пару минут можно было разглядеть всю фибулу целиком. Студенты столпились вокруг и зачарованно наблюдали за тем, как Стаффан постепенно являл их взору отлично сохранившуюся деталь одежды. Его воодушевление передалось остальным.

— Фантастика! — воскликнул он. — Совершенно целая, даже игла не повреждена, а вот здесь видите какой орнамент?

Мельгрен вооружился ещё более миниатюрной щёточкой и лёгкими движениями смёл остатки земли, а затем указал на верхнюю часть застёжки:

— Вот этим закреплялась нижняя рубашка из тонкой ткани, которая надевалась под одежду. Если нам повезёт, то у плеча мы найдём ещё одну фибулу, только крупнее. Так что продолжай, — Он ободряюще кивнул Стивену.

Австралиец сиял от радости и гордости.

— Действуй осторожно, не топчись тут без особой надобности, рядом может лежать ещё что-нибудь.

Остальные вернулись к работе с новым воодушевлением. Мысль о том, что вот-вот и они тоже обнаружат ценную находку, придавала им сил. Мартина продолжила расчищать свой раскоп, и вскоре ей понадобилось опорожнить ведро. Она направилась к краю площадки, где в ряд стояли большие деревянные сита. Мартина осторожно высыпала содержимое ведра в одно из них. Сито представляло собой деревянный короб с частой железной сеткой на дне. Конструкция была закреплена таким образом, чтобы ящик можно было раскачивать из стороны в сторону. Мартина ухватилась за деревянные ручки по обеим сторонам короба и стала трясти его, чтобы просеять землю и песок. Уже через несколько минут девушка вся вспотела — занятие было не из лёгких, особенно на таком солнцепёке. Просеяв основную часть грунта, голландка стала тщательно изучать остатки земли в решете, чтобы не пропустить чего-нибудь ценного. Сначала она обнаружила кость животного, затем ещё одну. Кроме них, ей попался небольшой металлический предмет, возможно гвоздь.

Ничего нельзя было выбрасывать, любую находку, даже самую мелкую, следовало сохранить и задокументировать, поскольку после их группы раскопки на этом участке производиться уже не будут. Место считалось отработанным, «потерянным» для следующих поколений, и поэтому на археологах лежала огромная ответственность: сберечь всё, что могло поведать о том, как жили люди в этих краях в глубокой древности.

Мартина была вынуждена устроить себе небольшой перерыв. Её мучила жажда, и она пошла за рюкзаком, в котором лежала бутылка воды. Девушка присела перевести дух на перевёрнутый ящик и стала растирать плечи, наблюдая за остальными. Ребята сосредоточенно работали: кто стоя на коленях, кто сидя на корточках, а некоторые лежали на животе на бровке у своего квадрата и усердно копались в земле.

Мартина ощутила на себе взгляд Марка, но виду не подала. Её сердце было занято, и девушка не хотела давать приятелю напрасную надежду. Она предпочла бы сохранить с ним дружеские отношения.

Юнас — симпатичный парень с юга Швеции, с серьгой в ухе и в повязанной вокруг головы бандане, — заметил, как Мартина пытается размять плечи:

— Затекли? Хочешь, помассирую?

— Да, пожалуйста, — отозвалась девушка на ломаном шведском. Она почти не владела этим причудливым языком, родным для её покойной матери, и при случае с радостью в нём упражнялась, несмотря на то что все вокруг общались на английском.

Они с Юнасом успели сдружиться, с ним ей всегда было весело. Мартина с удовольствием приняла его предложение, хоть и догадывалась, что им движет не только участие. Ей льстило внимание товарищей, но по большому счёту её это волновало мало.

Среда, 30 июня

Он ехал по просёлочной дороге, и за его красным пикапом взвивались клубы пыли. Светало, первые солнечные лучи пробивались из-за горизонта. Всё вокруг ещё дремало, даже коровы на мелькавших за окном пастбищах лежали, прикрыв глаза и тесно прижавшись друг к другу. Лишь изредка спокойствие нарушал какой-нибудь кролик, пересекающий поле длинными прыжками. Он курил и слушал радио. Давно уже он не чувствовал себя таким довольным.

На узкой грунтовке двум автомобилям было не разъехаться, поэтому то тут, то там встречались расширения, обозначенные специальным дорожным знаком. Особой необходимости в них не было — машины здесь появлялись редко. Их хутор располагался в самом конце дороги, дальше уже не проехать. Он не мог припомнить, чтобы к ним хоть раз наведались гости. Ребёнком его это мало заботило, ему казалось, что все живут так же, как они. Та действительность была единственной известной ему — оставалось лишь приспособиться.

Каждый раз, когда дом его детства показывался из-за последнего поворота, на него как по заказу накатывал знакомый приступ паники: начинало давить в груди, сводило мышцы, становилось тяжело дышать. Симптомы проходили достаточно быстро, но он не переставал удивляться тому, что они неизменно возвращаются. Будто его организм даже по прошествии всех этих лет продолжает реагировать словно сам по себе, без его участия. Так же обстояло дело и с эрекцией, которая возникала совершенно неожиданно для него.

На хуторе стоял деревянный жилой дом, выкрашенный в жёлтый цвет и когда-то довольно красивый, правда, со временем вся краска облупилась. По одну сторону от него протянулся обветшалый коровник, по другую — небольшой сарай для сена. Остатки навозной кучи позади дома напоминали о тех временах, когда они ещё держали скот. Сегодня прилежащие луга пустовали, так как последних животных продали после смерти родителей годом ранее.

Он припарковался за сеновалом, больше по привычке, потому что эта мера предосторожности была, в общем-то, не нужна. Открыл багажник, вытащил мешок и широкими шагами пересёк двор. Дверь коровника скрипнула, затхлый воздух ударил в нос. С потолка свешивались густая паутина и полоски липкой ленты, усеянные засохшими трупиками мух.

Старая морозильная камера стояла на прежнем месте, хотя ею давно никто не пользовался. Несколько дней назад он подключил её и убедился, что она ещё работает.

Он открыл камеру, и оттуда дохнуло холодом. Без труда запихнув мешок внутрь, он быстро захлопнул крышку и с помощью мокрой тряпки и мыла оттёр морозилку снаружи. Она, наверное, ещё никогда не была такой чистой. Потом взял тряпку и свёрток с одеждой и положил всё в пластиковый пакет.

За коровником он вырыл глубокую яму, куда и затолкал этот пакет, затем засыпал его землёй и прикрыл соломой и ветками — теперь ничего не выдавало его тайник.

Оставалось разобраться с автомобилем. Он сходил за шлангом и больше часа усердно отмывал машину и внутри, и снаружи. В заключение снял фальшивые номера, повесив на место настоящие. Никто бы не упрекнул его в неосмотрительности.

Покончив с делами, он пошёл в дом готовить завтрак.

 

Над лугами, ещё влажными от ночной росы, стлался свежий утренний туман. Он пробирался между колосьями и травинками, лаская метёлки камышей, где пара лебедей старательно чистила белый наряд из перьев. Над заливом с криком носились чайки, недалеко от берега покачивались на привязи плоскодонки, а на берегу у самой воды теснились ветхие рыбацкие хижины, давно заброшенные.

Утро выдалось необыкновенно пригожее. Такое летнее утро с удовольствием вспоминаешь, когда зима накрывает Готланд тёмным плащом.

Двенадцатилетняя Агнес проснулась раньше обычного. Ещё не было половины девятого, когда она растолкала младшую сестру. Та, сонная, поддалась на уговоры съездить искупаться до завтрака. Бабушка сидела на ступеньках крыльца с кофе и газетой и помахала девочкам вслед, когда те вскочили на велосипеды, привязав к багажникам полотенца. Им предстояло проехать примерно километр по просёлочной дороге, идущей поверху вдоль берега, прежде чем свернуть к морю в той части пляжа, где разрешено купаться.

Агнес держалась впереди, хотя девочки спокойно могли бы ехать рядом, ведь машины здесь почти не встречались, даже сейчас, в разгар туристского сезона. Просто старшей сестре всегда хотелось опережать младшую. Агнес посасывала сорванную у дороги травинку — сладковатый сок пришёлся ей по вкусу.

Сначала грунтовка вела через лес, но потом он закончился, открыв прибрежные просторы. Поля и пастбища тянулись вдоль самого моря, которое не пропадало из виду на протяжении почти всего пути. Сёстры гнали велосипеды мимо хуторов с белёными домиками из известняка, мимо лугов, где паслись лошади, коровы и овцы. В конце дороги у последнего хутора, перед тем как свернуть к морю, девочки поравнялись с просторным пастбищем. В это время года здесь сутки напролёт паслись лошади: три готландских пони и один пони фьордовой норвежской породы — и тут же местные овцы с длинной шерстью. Нарядней всего смотрелись бараны с лихо закрученными рогами, словно по кренделю у каждого уха. Животные принадлежали хозяину хутора. Его дочка, немного постарше девочек, иногда брала сестёр с собой прокатиться на пони, когда Агнес и Софи приезжали в Петесвикен погостить у бабушки с дедушкой. Родители сестёр работали в Висбю, и девочки проводили большую часть летних каникул здесь, в юго-западной части острова.

— Постой, давай поздороваемся с лошадками, — предложила Агнес и, подъехав к изгороди, слезла с велосипеда.

Она начала свистеть и прищёлкивать языком, это сразу сработало: все животные тут же подняли голову и затрусили в сторону девочек.

Самый крупный баран вдруг подал голос, вслед за ним заблеял другой, и вскоре к хору присоединились остальные. Спустя пару минут все обитатели загона толпились у калитки, рассчитывая на угощение. Девочки гладили тех, до кого могли дотянуться, не решаясь зайти внутрь изгороди.

— А где же Понтус?

Агнес окинула взглядом луг. В загоне паслись только три пони, а их любимого, чёрно-белого мерина, видно не было.

— Он, наверное, вон там, у деревьев. — Софи указала на узкую полоску леса, которая тёмно-зелёной лентой пересекала луг.

Сёстры стали звать любимца, но тот так и не появился.

— Ладно, поедем лучше купаться, — предложила Софи.

— Странно, что Понтус не выходит. — Агнес озабоченно наморщила лоб. — Он ведь обычно такой резвый.

Взгляд девочки скользнул по склону пастбища, мимо бака с водой, брикетов соли для животных и деревьев поодаль.

— Да брось! Ну что о нём беспокоиться? Лежит где-нибудь да спит. Ты ведь купаться хотела, так давай поедем, — сказала Софи, толкнув локтем старшую сестру, и залезла на велосипед.

— Здесь что-то не так. Понтус должен был выйти к нам.

— Наверное, его увели с луга, может, Вероника собралась покататься.

— А вдруг он сейчас лежит где-нибудь больной и не может встать? Вдруг он сломал ногу или ещё что-то с ним приключилось? Нужно пойти проверить.

— Ну вот ещё глупости! Увидим его на обратном пути.

Хотя лошадки были ласковые и не очень крупные, Софи всё равно их немного побаивалась и не хотела заходить в загон. А вон тот, норвежский пони, рослый и довольно сильный, вообще доверия не внушал, он даже как-то раз лягнул её. Овцы с их большими рогами тоже наводили на девочку страх.

Агнес, невзирая на протесты сестры, открыла калитку и вошла в загон.

— А я не могу вот так махнуть рукой на Понтуса, — сердито отозвалась она.

Софи с демонстративным громким стоном слезла с велосипеда и последовала за сестрой, пробормотав:

— Тогда иди первая.

Агнес хлопала в ладоши и покрикивала, чтобы отогнать животных, которые тут же бросились врассыпную. Софи следовала за ней по пятам, с опаской озираясь вокруг. Высокая трава щекотала и колола икры ног. Сёстры молчали. Понтуса нигде не было видно.

Дойдя до перелеска и не обнаружив ничего необычного, Агнес вскарабкалась на изгородь, чтобы лучше оглядеть луг.

— Смотри, вон там! — выпалила она, показывая рукой в сторону деревьев.

На краю леса девочка заметила пони: Понтус лежал на боку, казалось, он спит. Над ним кружила стая громко каркающих ворон.

— Это он, дрыхнет как бревно!

Агнес поспешно направилась к лошади.

— Ну вот, нашёлся, и ничего с ним не случилось. Может, тогда не пойдём дальше? — снова запротестовала Софи.

Пони лежал не шевелясь, его было плохо видно из-за деревьев. Тишину над лугом нарушали только пронзительные крики птиц. Агнес, бежавшая впереди, успела удивиться, откуда столько ворон, прежде чем поравнялась с деревьями, где остановилась так резко, что сестра влетела ей в спину.

Понтус лежал в траве, его шерсть блестела на солнце. Зрелище должно было успокоить сестёр, если бы не одна деталь: на месте головы зияла пустота. Шея заканчивалась рваной раной. Девочки увидели огромную окровавленную дыру, над которой чёрным жужжащим облаком вились мухи.

Агнес услышала тихий стук за спиной — сестра без сознания упала на землю.

 

Припарковав тарахтящий «мерседес» рядом со зданием управления полиции, начальник уголовного отдела комиссар Андерс Кнутас обнаружил, к своему недовольству, что на рубашке под мышками уже успели проступить пятна пота. Это был один из тех редких дней в году, когда отсутствие кондиционера в стареньком автомобиле ощущалось с особенной силой, а у его жены Лине появлялся дополнительный аргумент в пользу покупки новой машины.