Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Любовная фантастика
Показать все книги автора:
 

«Тёмная буря», Мари Аннетт

Глава 1

Высокие деревья пригибались от веса снега на их ветках, наверху на темном небе сияли звезды. Эми бежала, тени танцевали на ее пути, снег летел из-под ног. Ледяной воздух сдавливал горло с каждым шумным вдохом.

Ей уже это снилось.

Впереди по снегу бежал белый лис. Она знала, что не поймает его, но попытаться стоило. Его пушистый хвост покачивался, пока он то пропадал, то появлялся среди деревьев, и когда он показался снова, он изменился. Теперь он был размером с белого волка, бежал с тремя хвостами, качающимися позади него.

Она сонно размышляла о случившемся, но во сне она могла только преследовать его. Он пропал за елями, и она бросилась за ним.

Жар ударил по ней, словно от вулкана, отталкивая ее. На поляне впереди ее ждало существо из мифов и кошмаров. Над ней возвышались белый мех и огонь, глаза сияли, как магма, а девять хвостов извивались позади. Раскаленные белые огни появлялись из-под лап, когда он шагнул вперед, превращая снег вокруг в воду.

На пути дрожал лис, три хвоста трепетали.

Кьюби но кицунэ низко зарычал, в голосе было полно ярости, от этого все волоски на ее теле встали дыбом, но она бежала к нему, вытянув руку и крича имя. Алые метки на его морде ярко вспыхнули, и он бросился на треххвостого лиса, превращая мир в бело-голубое пламя.

Эми открыла глаза, тихо вскрикнув. Ее мышцы сокращались от адреналина.

— Тут ничего нет.

Тихий голос Юмея заставил ее вздрогнуть. Щурясь в тусклом свете свечей, расставленных по круглой комнате, она повернула голову, но остальное тело не двигалось и лежало на покрывалах. С другой стороны сидел, упираясь локтем в низкий столик перед собой, уткнувшись подбородком в ладонь, Юмей, известный как Тэнгу, повелитель ворон, вестник войны. Ёкай, сидящий как недовольный подросток, выглядел странно, но Юмею было не меньше тысячи лет, так что это удивляло еще сильнее. Его гладкое лицо не показывало возраст.

Он постучал когтем по столу, привлекая внимание товарища. Даже в другом конце комнаты рубиновые глаза Широ сияли в свете свечей, когда он посмотрел на Юмея. Его лисьи уши двигались, как у лиса из ее сна. Кицунэ были одним из видов ёкаев, земных духов, живущих в мире людей и своем духовном царстве, Тсучи.

— А что мне тебе сказать? — спросил он тихо, как и Юмей, но не так сухо. Недовольство прокралось в его тон. — У меня нет для тебя ответов.

— Если не можешь ничего вспомнить, наш поиск окончен.

— Даже если я вспомню, там может не быть ничего важного.

— Должно быть. Иначе зачем Аматсуками пытаться убить тебя?

На миг метки на лбу и скулах Широ засияли алым светом, силой и нравом. Две недели назад у него почти не было силы, но Эми изменила это. Красные бусы оненджу в два витка окутывали его руку, а в бусинах было проклятие, сковывающее его силу и скрывающее от него воспоминания. Это проклятие она не смогла снять, хоть и обещала.

Серебряные глаза Юмея вспыхнули в ответ, но, когда он заговорил, нетерпение было едва заметно.

— Снятие второго витка ничего не раскрыло?

— Мой разум — не книга, чтобы его открывать и листать, — сухо сказал Широ. — Это пространство, подернутое туманом, и сквозь него ничего не видно. Как только появляется воспоминание, я тут же его теряю.

Едва осмеливаясь дышать, чтобы они не поняли, что она проснулась, Эми следила за ёкаями. Порой Широ так делал: менял речь от простого языка кого-то ее возраста на странную древнюю речь, которая словно звучала из прошлого века. Она не знала, замечал ли он это.

Ее сон прорвался в мысли картинкой кьюби но кицунэ. В повторяющемся сне она бежала к ужасному ёкаю, крича имя, но никогда не вспоминала имя, просыпаясь. Но она не могла забыть, с какой яростью чудище нападало на треххвостого лиса. В легендах о кицунэ они получали по хвосту раз в сто лет, пока не достигали конечной формы: девятихвостого лиса, ёкая такого сильного, что он мог соперничать с драконами.

— Не надейся, что я вспомню что-то полезное, — сказал Широ, вернувшись к обычному тону, хотя недовольство все еще звучало в словах. — Пока бусы не будут сняты.

— Тогда остается лишь ждать, пока камигакари наберется сил, чтобы снять их.

— Может, это не единственный способ? Мы не знаем даже, сможет ли она снять их полностью. Она же не Аматсуками.

Эми вздрогнула и подняла одеяло до носа, оставив открытыми только глаза, чтобы и дальше следить за ними.

— Инари не было сто лет, — сказал Юмей. — Сусаноо постепенно уходил десятилетиями, а пять лет назад исчез. Сарутахико и Узумэ в последний раз видели на позапрошлом солнцестоянии.

Их лица были мрачными, почти подавленными, пока они обсуждали пропавших Кунитсуками, четверых правителей ёкаев: Инари огня, Сусаноо бури, Сарутахико гор и его жену Узумэ дерева. Юмей и Широ искали их с тех пор, как она их встретила. Ей поручили то же задание, но теперь они знали, что Кунитсуками не пропали, их пленила Изанами, Аматсуками земли.

Юмей зарычал, от этого звука по ее спине пробежала дрожь.

— Не знаю, где еще искать. То, что они пленники, только расширяет варианты.

— Как можно пленить Кунитсуками? — пробормотал Широ. — Это невозможно.

— Значит, Изанами придумала способ, или Аматэрасу соврала.

— Она не врала, — сказала Эми, не подумав.

Они повернулись. Она села, поправила простое белое кимоно. Широ посмотрел на нее с опасной улыбкой, и она старалась не краснеть. На ней было слишком мало одежды, но ничего не осталось. Ее одежда была испорчена, а Юмей ничего не мог ей предложить. Когда она пожаловалась, он едко спросил, с чего она взяла, что он хранил бы женскую одежду. Она решила больше не поднимать эту тему.

Самоуверенно поправив пояс оби, она поднялась и пересекла комнату. А когда она опустилась на подушку между ними, она поняла нереальность ситуации — она, смертная девушка, сидела с двумя опасными ёкаями. Она так легко села к ним, словно принадлежала их компании.

Она сосредоточилась и повернулась к Юмею.

— Аматэрасу не врала, — повторила она. — Она захватила меня. Она была в моей голове. Не думаю, что она смогла бы соврать мне. Я чувствовала ее тревогу и гнев. Она злилась на Изанами.

— Если ей так важны Кунитсуками, — сказал Широ, — почему она не сказала, где искать?

— Я уже говорила, — Эми старалась подавить раздражение. Они уже говорили об этом, но ёкаи все равно не доверяли Аматэрасу, Аматсуками ветра. — Она пыталась сказать мне, но я… или забыла, или не услышала ее. Было… сложно сосредоточиться в тот момент.

Она поежилась от воспоминания пылающего гнева Аматэрасу, ее подавляющим духом, поглотившим разум Эми, как огни бумагу. Как камигакари, во время зимнего солнцестояния Эми ждало затмение силой Аматэрасу, она захватит ее тело. Эми старалась не думать об этом.

Небесные Аматсуками и земные Кунитсуками были сторонами одной божественной монеты. Как и ками, которыми они правили, Аматсуками жили в небесном царстве, и использовали смертных камигакари, как Эми, в качестве своих сосудов на Земле. Кунитсуками прибыли из Тсучи, духовного царства ёкаев, и им не нужны были человеческие тела. Вместе все они образовывали баланс силы и стихий, защищая три мира.

Но Изанами это изменила. Она как-то пленила четверых Кунитсуками, нарушив равновесие стихий. Изанами стоило понимать, что Кунитсуками, даже если они враги, нужны миру по понятным причинам, но она попыталась уничтожить их.

Аматэрасу узнала предательство Изанами и пыталась остановить катастрофу, которую Изанами планировала во время зимнего солнцестояния. К сожалению, единственным союзником Аматэрасу на Земле была Эми. Изанами убивала всех камигакари Аматэрасу, она точно убила остальных союзников Аматэрасу.

Так что Эми поручили поиск пропавших Кунитсуками, задание казалось невозможным для камигакари, и она сама плохо в это верила.

— Думаю, ты можешь знать что-то важное, — сказала она Широ. — Аматэрасу говорила: «Он не должен умереть, иначе надежда будет потеряна». Она знает о тебе, и ты, похоже, важен в поиске Кунитсуками.

Его взгляд стал мрачным.

— Я не могу ничего вспомнить.

Выдохнув, она убрала с плеч спутанные волосы. У Юмея не было и гребня. Ее попытка объяснить ему, что длинным волосам нужен постоянный уход, не добилась результата, как и просьба об одежде.

— Мы не можем ждать, пока я сниму оненджу, — сказала она им. — После сотни лет не думаю, что мы найдем в ближайшее время Инари. Стоит сосредоточиться на Сарутахико. Он глава Кунитсуками, сможет помочь нам с поиском остальных.

— Звучит неплохо, — сказал Широ с ноткой сарказма, — но мы не можем найти Сарутахико. Его нет на его землях, как и у Узумэ, и никто из его слуг не может его уловить.

— А что-то… подозрительное было? Вы спрашивали об этом?

— Что подозрительное?

— Их же пленили, — фыркнула она. — Должен был какой-то признак, что Кунитсуками похитили и пленили. Разве Аматэрасу не нужно было одолеть их, чтобы поймать? Вряд ли все проходило тихо.

— Я уже спрашивал у всех ёкаев о необычной активности, — сказал Юмей. — Так что я не вру, когда говорю, что другого выхода у нас нет, если у тебя нет других догадок.

Эми нащупала сломанный ноготь.

— Может, я могу как-то поговорить с Аматэрасу…

— Значит, ничего нет, — ледяным тоном закончил Юмей и оттолкнулся от стола. Он встал и пошел к двери, заполненной необычной тьмой. Его дом существовал в Тсучи, а этот порог был вратами между царствами. Он пропал во тьме, не оглянувшись, и там появилось зловещее красное мерцание.

Она опустила плечи.

— Что нам теперь делать?

Широ смотрел на стену напротив него с отстраненным видом.

— Аматэрасу сказала, что их нужно освободить до солнцестояния, — продолжила она с волнением. — Осталось пять недель. Если мы не…

Широ ударил ладонями по столу.

— Я не могу вспомнить, — прорычал он. Он грациозно выпрямился и прошел к двери, каждый шаг был полон злости.

Она смотрела, как он исчезает, и была слишком потрясена, чтобы двигаться. Обычно Широ вел себя спокойно. Даже в опасном бою и при ранениях он не терял спокойствия. Она видела его обиженным, враждебным, испуганным, но он никогда не злился, как это было сейчас. Хотя его злость на Коянэ, ками, забравшего ее ки, была близка.

Она сцепила руки на коленях. Как сложно было бродить по миру, не зная даже своего имени? Она вспомнила, как засомневалась в имени Широ, когда он впервые назвал его, ведь тогда получалось, что белого лиса звали «белый». Откуда она могла знать, что он назвал ей не настоящее имя, потому что не знал настоящего?

И теперь его воспоминания были не только ключом к его прошлому, но и путем к спасению Кунитсуками, следовательно, и мира. Эми не знала, что планировала Изанами, зачем она пленила Кунитсуками, но если Аматэрасу сказала, что это уничтожит мир, Эми не сомневалась в ее словах. Широ тоже не сомневался, и ему стоило больше стараться вспомнить что-нибудь. Она перевернула ладони и коснулась левым большим пальцем правой ладони, вспоминая заряженную магию, пронзающую ее руку. Прошло всего два дня с того раза, когда она не смогла снять виток оненджу, четыре дня с атаки Изанами на храм, но времени оставалось мало. Успеет ли Эми накопить силы Аматэрасу, чтобы снять оненджу не только до солнцестояния, но и чтобы успеть найти и освободить Кунитсуками?

Поднявшись, она повернулась к порогу с тьмой, куда ушли оба ёкая. Они уже искали очень долго, их надежда угасала все сильнее с каждым поражением.

Пора было ей сражаться с ними. Она должна найти ответ, пока не стало слишком поздно. Все зависело от нее, она не примет поражения. Ей нужно лишь найти то, о чем они еще не думали.

Знать бы, с чего начать.

Глава 2

Дом Юмея не подходил для бескрылого человека.

Тяжело дыша, Эми согнулась на нижней ветке огромного дуба и посмотрела на землю внизу. На гладком снеге виднелись следы Широ, ведущие в лес. Высоко на стволе был темный проем, соединявший дом Юмея с ее миром.

С вершины дерева слетела ворона и опустилась на ветку в стороне с шумом. Другая спрыгнула, глядя на Эми глазками-бусинками. Одна за другой, десяток ворон опустился вокруг нее и ждал. Хотя они выглядели безобидно, как любая другая птица, они не были обычными существами. Это были карасу, вороны-ёкаи, служившие Тэнгу.

Сидя на грубой коре, она свесила ноги в пустоту. Вороны склонились.

— Падение с восьми футов меня не убьет, — сказала она им, — так что можете улетать.

Они не двигались, ожидая увидеть, сломает ли она свою шею, чтобы они съели ее, не разозлив Юмея или Широ. Среди ёкаев, желающих поглотить ее, было жутче, чем она хотела признавать.

Вытянув ноги вниз, она оттолкнулась от ветки. Падение длилось всего секунду, и ее ноги ударились о землю. Она упала на четвереньки, продавив снег. Кривясь, она поднялась и отряхнула кимоно.

— Видите? — сказала она воронам. — Я же говорила.

Вороны щелкнули клювами и недовольно зашумели крыльями.

Качая головой, она пошла прочь от дуба по следам Широ. Юмей не оставлял следов, но она их и не искала: зачем ему идти, если можно лететь? Она шла по лесу, шум ворон утих, и воцарилась тишина.

Ясное ночное небо позволяло ей разглядеть следы Широ, но она плохо видела остальное. Тяжелые, покрытые снегом ветви елей задевали ее рукава, пока она проходила между них, и порой красные листья падали со спутанных ветвей клена.

Она уловила журчание ручья, когда миновала две большие ели. Ее дыхание вырвалось заметным облачком, она остановилась.

Широ сидел на камне на берегу реки, уперев локоть в колено, уткнув в ладонь подбородок, он смотрел на воду. Лунный свет сверкал на его белых волосах. Его белая косодэ без рукавов резко контрастировала с черными хакама и черной тканью на его руках, заканчивающейся выше локтя, удерживаемой красными перекрещивающимися лентами. И, конечно, на правой руке были алые оненджу.

Одно пушистое лисье ухо повернулось к ней, он оглянулся. Она заставила себя двигаться, подойти к нему. Эми смахнула рукавом снег с плоского камня и села. Холод проникал сквозь кимоно, она дрожала. Холод был терпимым, но все же морозило.

Он посмотрел, как она дрожит, и поднял руку. Огонь вспыхнул в его ладони, и сфера бело-голубого огня — кицунэби — появилась в воздухе. Жар коснулся ее лица, когда огонь завис перед ней. Она благодарно протянула руки к теплу.

— Спасибо, — прошептала она.

Он кивнул и посмотрел на воду. Переплетенные ветви деревьев были темными тенями на фоне темно-синего неба, припорошенного сияющими звездами. Мерцающая луна придавала сапфировый оттенок снегу, создавая красивые, но зловещие оттенки холодной голубизны в лесу и горах.

Лес был тихим, кроме журчания ручья. Обычно звук вызывал у нее дрожь, но присутствие Широ прогоняло панику. Свет кицунэби танцевал на его лице, отбрасывая тени. Она не привыкла видеть его таким тихим.

— Прости, — попыталась она еще раз. — Я не хотела давить на тебя насчет воспоминаний. Наверное, сложно ничего не помнить.

— Дело не в том, что я ничего не помню, — он подобрал со снега красный кленовый лист и покрутил, держа за стебелек. — Но то, что я помню, лишено смысла.

— О чем ты?

— Эти воспоминания… не понятны. Лица, голоса, обрывки разговоров, места, где я точно был, но я их не знаю. Ничто не объединяет их. Я ничего из этого не понимаю, — он сжал лист, раздавливая его. — Без понимания эти воспоминания бесполезны.

— Ты уже хоть что-то вспомнил, — она указала на кицунэби перед собой. — Например, как использовать свою магию.

Он взглянул на огненную сферу.

— Я бы назвал это инстинктом, а не воспоминанием. Я вспоминаю это, когда появляется необходимость.

Вздохнув, она придвинула ноги ближе и обняла их руками, уткнулась подбородком в колени.

— Хотелось бы, чтобы Аматэрасу могла нам как-то помочь, или поговорить с ней как-то.

— Не знаю, как ты, — пробормотал он, продолжая смотреть, как вода бежит по темным камням, — но я не хочу, чтобы она снова захватила твое тело.

Эми удивленно взглянула на него, но его профиль не выдавал его мысли.

— Даже если она сможет подсказать нам, где искать Кунитсуками?

— Думаешь, ты переживешь это во второй раз? — он повернулся к ней, и у Эми перехватило дыхание от его серьезного взгляда. — Ты сильно изменилась за пару минут. Глаза, голос, даже запах изменился.

— Д-да?

— Глаза и голос стали прежними, но вот запах…

Она тревожно моргнула.

— Что запах?

Он склонил голову в сторону, раздувая ноздри.

— Ты все еще немного пахнешь, как она… как ками. Ни один ёкай теперь не поверит, что ты просто мико.

Ее рука поднялась к груди и сжалась перед кимоно. Под ней была метка камигакари, темный символ, представляющий ее связь с Аматэрасу. Связь между ними появилась, когда Эми было всего восемь, и за годы Аматэрасу наполняла ее по капле своей ки — жизненной силой и источником магии. Была ли ее связь с Аматэрасу теперь сильнее, или появление Аматэрасу оставило следы Аматсуками на ее теле и душе? Проникал ли разум Аматэрасу в нее теперь, изменяя ее? Разрушая ее?

— Это… неизбежно все равно, — сказала она, стараясь успокоить тревогу. Пять недель. У нее оставалось еще пять недель своей жизни, а потом Аматэрасу заберет все.

Она взглянула на Широ, и что-то вспыхнуло в его глазах, какая-то сильная эмоция, которую она не могла распознать, и он отвернулся к ручью. Она снова моргнула, растерявшись. Она как-то его разозлила? Он был еще более непредсказуемым после нападения Изанами. Она отчаянно хотела ослабить груз утерянных воспоминаний и вернуть его кривую дразнящую улыбку.

— Может, Аматэрасу может помочь не напрямую, — сказала она, сев прямее. — Как насчет весенней церемонии благословления?

— Что?

— Это церемония обновления, — сказала она с искрой надежды. — Мико исполняют ее для больных и поклоняющихся, желающих нового начала или восстановления сил. Может, это поможет тебе восстановить воспоминания.

— В тех церемониях почти нет силы, — сказал он с сомнением на лице. — И даже если есть, не думаю, что церемония ками сработает на ёкае.

Она вскинула палец.

— Во-первых, я не просто мико. Во-вторых, сила церемонии идет от Аматэрасу, а она хочет, чтобы ты вспомнил, так что я уверена, что она сделает исключение.

— Не думаю, что это так просто.

Вскочив на ноги, она схватилась за косодэ на его плече и потянула.

— А что мешает попробовать? Идем.

— Куда? — проворчал он, сдаваясь и поднимаясь на ноги. Его кицунэби угас.

— Мне нужно больше места. Сюда.

Она вывела его в центр свободного места среди деревьев, снег не был покрыт следами зверей. Как камигакари, она училась и как обычная мико, и она знала это все лучше, чем обычная жрица храма.

— Сядь, — приказала она.

Он с вопросом посмотрел на нее, опустившись на снег и скрестив ноги.

— Это не сработает.

— Меньше пессимизма, — она обошла ближайшие деревья и выбрала тонкий прутик длиной с фут с золотыми листьями на конце. Отломив его, она встала перед Широ.

— Что с прутиком?

— У меня нет нужных предметов. А я не могу танцевать, не держа что-нибудь.

— Ты будешь танцевать?

— Почти все церемонии мико связаны с танцем.

Он смотрел на нее скептически. Игнорируя его, она отвернулась и поправила кимоно. Одежда была неправильной, инструментов не было, но все должно было сработать. Важнее был ритуал танца — точные осторожные движения, что взывали к силам земли и небес, к человеческой и божественной ки. Закрыв глаза, она несколько раз глубоко вдохнула и сосредоточилась. Прогнав напряжение, она впустила спокойствие, очистила разум и повернулась к нему.

Его глаза расширились, когда он заметил разницу в ее поведении. Сохраняя лицо без эмоций, Эми вытянула ветку в сторону, рука была идеально параллельна земле, и поставила ноги так, что носок левой сандалии касался земли перед ее правой ногой.

И она начала.

Движения текли из нее, поднимались из глубин. Ее рука медленно описала четверть дуги, пока прутик не указал вперед, и она одновременно провела левой ногой изогнутую линию на снегу. Ее тело начало поворачиваться, поднялась другая рука, ладонь кружилась, широкие рукава трепетали, движения были плавными, полными медленного изящества. Тепло наполнило ее тело от земли, пока ее ноги скользили по ней.

 

Она двигалась с точностью танца и ощущала, как взгляд Широ следит за каждым ее действием. Она прижала прутик к груди, а другой рукой скользнула по листьям и подняла ладонь к небу, танец требовал, чтобы она подняла и голову к звездам. Она медленно повернулась, ноги осторожными движениями скользили по снегу.