Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Магический реализм
Показать все книги автора:
 

«Рыжая падчерица», Маргарет Марон

— Они близнецы?

В первый раз, когда Эбби услышала этот вопрос, ей и Элейн было по восемь лет, и они пытались вскарабкаться на скульптуру Алисы в Стране чудес в Сентрал-парке. Стоял июль, и она до сих пор помнила, каким теплым и гладким ей казался этот бронзовый гриб, как приятно было ее голым ногам и как солнечные лучи блестели на длинных и прямых волосах Элейн, когда она, толкаясь, ползла вверх мимо Эбби, стараясь первой добраться до Чеширского Кота.

— Не отталкивай сестру! — крикнула снизу КиКи.

— Она мне не сестра, — буркнула Элейн.

— Ох, извини, — сказала КиКи, оборачиваясь к молодой женщине, чей малыш дергал за куртку Безумного Шляпника. — Вы меня о чем-то спрашивали?

— Да, про ваших дочерей, — ответила мамаша малыша. — Они близнецы?

Женщина явно не услышала слова Элейн, отрицавшие сестринство Эбби, а Эбби прижалась к бронзовому ботинку Алисы, дожидаясь ответа КиКи.

— Они и впрямь смотрятся одинаково, не правда ли? Блондинка — моя, а рыженькая — дочь моего жениха.

*  *  *

Эбби заплакала, когда папа в первый раз сообщил ей об этом.

— Мачеха?! Как у Золушки?!

— Не говори глупости, Эбби, — ответил он. — Она не станет заставлять тебя скрести пол или сидеть в золе. Ты полюбишь КиКи, а она готова полюбить тебя. Кроме того, ты ведь уже знакома с Элейн — по школе. И у нас будет новая мама и новая сестра. И это будет просто здорово!

Здорово? С Элейн она едва была знакома. Хотя она была всего на три месяца младше, из-за своего дня рождения Эбби Октоубер не начала ходить в детский садик почти до шестилетнего возраста, так что Элейн в женской школе «Клаймер» опережала ее на год.

— Пожалуйста, — умоляла она тетю Джесс, старшую сестру отца, которая занималась ее воспитанием после того, как умерла ее мать, которую она совсем не помнила. По ее ощущениям, весь ее мир встал с ног на голову, перевернулся. Мачеха! Сводная сестра! Новая квартира. — Можно, я останусь с тобой?

— Я и сама хотела бы этого, дорогая, но твой папа хочет создать новую семью, новый дом для вас обоих. Кроме того, вы ведь всего лишь переезжаете через парк, в Ист-Сайд, а вовсе не на остров Пасхи! И мы по-прежнему будем видеться, когда ты захочешь.

Но в тот же вечер, немного позднее, лежа без сна и в полном отчаянии, Эбби слышала, как тетя Джесс сказала папе:

— Ты бы лучше не разрешал своей КиКи обращаться с нею как с рыжей падчерицей.

Папа рассмеялся:

— Трудновато такое обещать, Джесс. Эбби ведь и впрямь рыжая, и она действительно будет для КиКи падчерицей.

— Ты отлично понимаешь, что я хочу сказать, Дэниэл! Ты так занят своей работой, что иногда просто забываешь, что у тебя есть дочь!

— Именно поэтому для нее будет лучше, если при ней будет КиКи. Ей нравится быть домохозяйкой, матерью, которая всегда дома.

— За исключением того, что она не всегда торчала дома, не так ли? Где были ее дочь и ее муж, когда вы с нею проводили вечера вместе, в интимной обстановке?

— Я не намерен удостаивать ответом твой вопрос, Джессика. Но если ты хочешь продолжать видеться с Эбби, тебе лучше держать свои соображения насчет КиКи при себе.

*  *  *

— Они близнецы? — спросила консультант по брачным вопросам, когда КиКи явилась к ней в первый раз. С ее разводом все было уже улажено, и новая свадьба была назначена на конец лета — тихое, интимное мероприятие, на котором будут присутствовать только две девочки.

— А они и впрямь выглядят как близнецы, не правда ли? — ответила КиКи, но ее снисходительная, потворствующая улыбка предназначалась только Элейн, которая немедленно нацелилась на платья из пурпурной органзы. Эбби было всего восемь, но она отлично видела, что этот цвет резко не подходит к ее собственным густым кудрям, цвет которых больше напоминал морковь, нежели землянику. — Надеюсь, ты не против, милая? Сестры должны уметь идти на компромисс.

Если не считать того, что этот компромисс, кажется, всегда требовал больше уступок со стороны Эбби, а не Элейн.

КиКи мягко объяснила Эбби, почему им с отцом требовалось переехать из их комфортабельной жалкой квартирки в районе Западных Восьмидесятых улиц в более современный дом в Ист-Сайде.

— Это было бы неудобно, если б вы с папой переселились в мою маленькую квартиру, точно так же, как было бы неправильно по отношению к Элейн и ко мне, если б мы переселились к вам с твоей тетушкой. Слишком много старых воспоминаний для всех нас. Гораздо лучше будет завести новые воспоминания всем вместе, тебе не кажется?

Но Элейн и тут все делала по-своему. В первую же ночь в новой квартире она провела воображаемую пограничную линию посредине их спальни.

— Окно будет мое! — заявила она. — И ты не имеешь права в него смотреть!

Эбби на это было наплевать. Вид, открывавшийся из окна на трехполосную улицу со сверкающими многоквартирными домами, наводил скуку, от него ее еще больше терзала ностальгия по полному очарования, пусть и неряшливому району Аппер-Уэст-Сайд.

Когда тетя Джесс попыталась осторожно выяснить, как складываются их отношения, Эбби пришлось признать, что КиКи старается все делать по-честному.

— Но Элейн придает такое значение любой мелочи, что мне легче и проще уступить ей. По большей части это не имеет особого значения.

Потом возникла проблема с волосами Эбби — они у нее были такие густые, что девочка пока что не могла их самостоятельно как следует расчесать. КиКи скоро потеряла терпение, пытаясь с ними справиться, и той же осенью, через две недели после начала занятий в школе, она отвела Эбби в салон красоты, где ту обстригли, срезав все ее ярко-оранжевые кудряшки. Тетя Джесс, увидев ее в новом виде, пришла в ярость, да и папа был недоволен и даже зол.

— Прекрасно! — набросилась на него КиКи. — Пусть она их снова отращивает, но тогда ты будешь ее расчесывать по утрам!

Это была их первая ссора.

*  *  *

Через три года уже никто не спрашивал, близнецы они или нет.

К этому времени Эбби уже исполнилось одиннадцать, ее волосы начали приобретать золотисто-каштановый оттенок, но они по-прежнему оставались густыми и кудрявыми и по-прежнему были коротко острижены. А волосы Элейн больше напоминали сверкающий золотистый водопад и были такими длинными, что она даже могла на них сидеть. Она уже пробовала носить свой первый лифчик, пробовала общаться с мальчиками и насмехалась над плоской грудью Эбби. Никто из ребят из мужской школы Браунинга пока что не пытался коснуться ее в этом месте, как они старались потрогать Элейн, которая в ответ хихикала и шлепала их по рукам. Бедра Элейн тоже округлились, стали по-настоящему женскими — округлились несколько слишком сильно, по мнению КиКи. И она вскоре запретила держать в доме любые сладости.

— Если их не будет в доме, никто не будет подвергаться искушению, — заявила она, проводя пальцем по собственной сурово соблюдаемой талии.

Сама КиКи сопротивлялась искушению с тех самых пор, как достигла пубертатного возраста, и сейчас явно настало время и Элейн также к этому приучаться. КиКи проконсультировалась с диетологом в школе «Клаймер», и они выработали для Элейн специальное меню для ланчей и перекусов. К разочарованию КиКи, лишние фунты веса ее дочери отнюдь не рассосались, несмотря на особые упражнения, разработанные ее собственным личным тренером.

Папа сердито ворчал по поводу этого нового режима. Сам-то он любил съесть вечерком мороженое, но если Элейн нельзя было есть мороженое, то его не мог получить никто, хотя Эбби унаследовала от отца прекрасный обмен веществ.

— Только не говори КиКи, — предупреждал он Эбби, когда они иногда тайком выбирались из дому полакомиться пломбиром с орехами и фруктами в парке Серендипити.

— Не скажу, — всякий раз обещала Эбби. Она хорошо научилась хранить секреты и никогда никому не рассказывала о запасе карамелек, спрятанных в шкафчике Элейн.

— Слава богу, ты и мозги мои унаследовала, — заметил однажды папа, когда в соседней комнате разразился очередной скандал между КиКи и Элейн по поводу скверных отметок последней. — Две команды репетиторов мне не потянуть.

Что же касается самой Эбби, то у нее отметки всегда были настолько хорошими, что ее назначили помогать некоторым младшим осваивать искусство быстрого чтения. Но не успела она начать той осенью заниматься с новой девочкой, как одна из учительниц отозвала ее в сторонку.

— Следи за тем, чтобы Уитни все время не снимала свою шерстяную шапочку. И никогда не прикасайся к ней головой.

А когда Эбби подняла на нее удивленный взгляд, пояснила шепотом:

— У нее вши. Тебе не стоит беспокоиться на этот счет, если будешь соблюдать осторожность, когда занимаешься с нею или она тебе читает.

В школе «Клаймер» год назад имела место короткая вспышка педикулеза. Рассчитывая подавить все страхи еще до того, как родители начнут посматривать в сторону других школ — например, Чапина или Спенса, — директриса пригласила врача, чтобы тот прочитал лекцию в большом актовом зале школы и убедил всех, что гниды не могут перепрыгивать с головы на голову при отсутствии физического контакта и что в этом заболевании нет ничего зазорного или нечистого.

— Я надеюсь, что вы, родители учениц школы «Клаймер», будете следить за тем, чтобы ваши дочери вели себя по-доброму по отношению к заразившимся одноклассницам, — сказала им директриса. — Вшам безразлично чье-либо богатство или привилегии.

Родители девочек школы «Клаймер» хорошо понимали, что такое богатство и привилегии. Обучение в этой закрытой частной женской школе было лучше, чем в большинстве подобных учебных заведений, так что когда Элейн через неделю или чуть позже стала чесаться, КиКи пришла в ужас, а папа пришел в ярость. «Черт возьми, КиКи! Сорок пять тысяч в год, и в этой школе она заполучила вшей?!»

Он был не из тех людей, кто занимается проблемами ликвидации пауков в ванной или тараканов в кухне, поэтому заболевание Элейн совершенно выбило его из колеи. И несмотря на возмущенные протесты КиКи, папа тут же отправил Эбби обратно в Уэст-Сайд, пожить с теткой Джесс, пока у Элейн — по крайней мере, в течение недели — не будет обнаружено никаких гнид.

Эбби понимала, что ей не угрожает заражение вшами до тех пор, пока они с Элейн не пользуются одной щеткой для волос или одними головными уборами, но она с удовольствием приняла участие в этих спорах и обсуждениях, особенно после того, как папа стал ужинать вместе с ними по меньшей мере пару раз в неделю. Это было совсем как в прежние времена, и Эбби, когда обнимала его, прощаясь перед уходом, он, кажется, сожалел, что ему нужно уходить.

Настал праздник Хеллоуин, потом он прошел, прежде чем отец разрешил Эбби вернуться в квартиру, которую все еще именовал «новой». Она уже все знала про скучное и утомительное двухчасовое расчесывание волос с помощью частой металлической расчески как про единственное средство вычесать из волос всех гнид, если не прибегать к очистке каждого волоса по отдельности.

— Триста долларов за сеанс, — ворчал папа, сообщая об этом тете Джесс. — А у нее волосы такие длинные, что требуется три сеанса!

— А разве КиКи сама не может ее расчесывать? — спросила тетя Джесс.

— Я не хочу, чтобы она даже прикасалась к этим проклятым насекомым! Что, если она сама заразится? — Он содрогнулся при одной мысли об этом.

Ко Дню благодарения КиКи обнаружила еще больше вшей в волосах Элейн, хотя та клялась и божилась, что не надевала чужих шапок, пользовалась отдельной расческой и не касалась головой никого, когда позировала для групповых фотографий с подругами, которым теперь было запрещено приглашать ее к себе с ночевкой.

Папа уже угрожал подать иск против салона красоты, где Элейн в первый раз проходила сеанс вычесывания, и его хозяева согласились бесплатно провести еще одну серию таких вычесываний, если Элейн коротко острижет волосы. На сей раз возмущенные вопли Элейн не сработали, и ее длинные, золотистые, пораженные вшами волосы должны были в этот самый день вплотную познакомиться с ножницами парикмахера.

— Уверена, что ты просто счастлива, что уходишь, — кислым тоном сообщила КиКи Эбби, когда та застегивала молнию на своем рюкзачке; Элейн между тем валялась на постели, скребла себе голову и громко рыдала. — Может быть, если тебе повезет, ты и Рождество там встретишь.

Эбби ничего ей не ответила. Постоянные стычки и препирательства обоих взрослых уже всем надоели. Вспышки раздражения поугасли. Папа то испытывал отвращение к насекомым в волосах Элейн, то возмущался, а счета, которые КиКи приходилось оплачивать их кредитными картами, тоже примирению не способствовали. Эбби слышала, как он обвинял ее в том, что она вышла за него замуж из-за денег. КиКи в свою очередь то защищала Элейн, то негодовала по поводу его возмущения.

— Твой отец совершенно недопустимо к этому относится, — заявила она Эбби. — Я понимаю, у вас с Элейн часто возникали всякие разногласия и споры, но зачем он ведет себя так, словно она чуму подцепила?

Эбби остановилась у двери.

— Мне очень жаль, КиКи, что так получилось, — сказала она и обняла мачеху, что вообще-то случалось крайне редко. И нажала кнопку, вызвав лифт.

*  *  *

— Мне бы очень хотелось, чтобы вы оба пришли ко мне на Рождество, — сказала тетя Джесс, когда папа закончил развешивать на елке разноцветные лампочки.

— Не говори ничего подобного, если на это нет никаких надежд, — мрачно ответствовал ей брат.

Новая квартира отнюдь не являлась в эти дни местом радости и веселья. Вши каким-то образом перебрались с головы Элейн на голову КиКи, и папа теперь спал на диване в своем кабинете, опасаясь и сам ими заразиться.

Тем не менее в результате потоков пролитых слез, обещаний, а также, видимо, секса, как с презрением думала Эбби, все изменилось. Папа встретил ее в школе, когда там начались зимние каникулы, и сообщил, что от вшей удалось полностью избавиться. И они проведут праздники в Манхэттене, в Ист-Сайде.

Эбби кивнула и передала ему свой рюкзачок.

— Мне нужно попрощаться с одной малышкой, с которой я занималась, — сказала она и поспешно бросилась обратно в здание школы.

К счастью, ученицы младших классов все еще были заняты надеванием пальто и повязыванием шарфов и были рады любой помощи в этом трудном деле. В раздевалке стоял шум — все радостно обсуждали предстоящий приход Санта-Клауса и подарки, которые они получат на Рождество, так что никто не обратил внимания на то, как Эбби уединилась с шестилетней Мирандой Рэндолф, которой на следующий день предстояло пройти второй сеанс вычесывания и которая уже привыкла, что кто-то копается у нее в волосах.

Эбби аккуратно и осторожно перенесла три взрослые гниды и несколько яиц в маленький пузырек из-под таблеток, который еще с осени начала постоянно носить с собой. Если повезет, этот рождественский подарочек папе станет последней каплей, которая наконец переполнит чашу его терпения.