Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Детективы: прочее
Показать все книги автора:
 

«Балтиморский блюз», Лаура Липман

ЗНАМЕНИТЫЙ АДВОКАТ МЕРТВ —ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ МЕДЭКСПЕРТИЗЫ

Согласно источникам близким к расследованию, мистер Абрамович был задушен или задавлен до смерти и жестоко избит. Все лицо его покрыто синяками, предположительно это были следы борьбы с Дэррилом Пакстоном, тридцатитрехлетним сотрудником медицинской школы Джонса Хопкинса, который по свидетельству охранника из бюро пропусков находился в кабинете жертвы после 10 часов вечера.

Ни в биографии, ни в карьере Абрамовича не было ничего примечательного. Во всяком случае, Тесс не усматривала в них ничего необычного, а эта газетная заметка выглядела более чем банально. Все характерные особенности стиля криминальных новостей были налицо: неизвестно откуда почерпнутые сведения, домыслы о способе убийства, стандартные обороты, поражающие воображение обывателя подробности, но охранник — вот, кто действительно что-то может знать.

— И все же я знаю больше, — громко сказала она.

 

Выражаю особую признательность Мишелю Б. Слангу; моему агенту Вики Бижу; и моему редактору Кэрри Ферон.

А также всем, кто работал со мной ранее и кто научил меня всему, чем я могла воспользоваться в дальнейшем — Джоан Джекобсон, Джею Апперсону, Артуру Хиршу, Майклу Джеймсу, Жаку Келли, Джой Мэтью, Патрику А. МакГиру, Мелодии Симмонз. Благодарю также Мелинду Хеннебергер, Джима МакАлистера, Сусанну Сигар и, конечно же, моего мужа Джона Роула за поддержку в этой работе.

Из всех движущихся механизмов, только смерть работает бесперебойно.

Г. Л. Менкес «Книга бурлесков».

Хотя я всегда испытывал глубокую любовь к моему родному Балтимору и к людям, живущим в нем, за время моей работы я неоднократно имел возможность убедиться в том, сколь неисправимо глупы, бездарны, ленивы и непредусмотрительны оказывались те, кому были доверены в нем наиболее ответственные посты и должности, вряд ли где-нибудь на белом свете существовала еще одна такая же компания глупцов. В своей высокомерной и самонадеянной тупости, они не желали снисходить ни до каких разумных доводов и полезных советов, предпочитая свои нелепые догадки даже тем очевидным фактам, которые сами собой напрашивались в соответствии с логикой и здравым смыслом, не говоря уже о компетентности, которой им всем недоставало и которую можно было приобрести только в результате тщательного и добросовестного изучения всех деталей и процедур следствия и судопроизводства.

Из опубликованного в разделе «Факты: прошлое, настоящее, будущее» парижского письма доктора Томаса Хепберна, адвоката городского суда Балтимора, высланного из города в 1873 году.

  • Я спал безмятежно в вонючей той луже
  • В неведенье сладком, но был я разбужен
  • И небо увидел в лучах заревых,
  • Высокое небо, а грез золотых
  • Как будто не стало и вовсе, и мир
  • Вокруг был таким же, как прежде, чужим,
  • И понял тогда я, что сколько живу,
  • Я столько же буду играть в ту игру.

А. Э. Хаусман

Теренс, так глупо теперь говорить…

Посвящается моим родителям

Глава 1

Вечером 31 августа Тесс Монаган отправилась в небольшой магазинчик, чтобы купить ежедневник в черно-белом мраморном переплете. Так она обычно поступала каждый раз перед наступлением осени с тех пор, как ей исполнилось шесть лет. И теперь в двадцать девять все еще не видела никаких причин изменять этой привычке. Домашний компьютер никак не повлиял на ее пристрастие письменно фиксировать все то, что она находила важным и существенным для себя. Как не повлияло и то, что всякий раз ей приходилось ездить за очередной книжкой в другой район, поскольку от магазина ее детства уже давно остались одни воспоминания. Даже то, что она больше не была студенткой, и у нее не было работы, не могло заставить ее нарушить этот ритуал. Тесс принадлежала к тому типу людей, которые верят в целительное воздействие ритуала. Именно поэтому она снова купила ежедневник за один доллар шестьдесят девять центов, возвратилась домой и, раскрыв его на первой странице, записала:

Планы на осень:

1. Накопить 120 фунтов.

2. Пробежать милю за 7 минут.

3. Прочитать «Дон Кихота».

4. Найти работу и т. д.

Она сидела за столом и смотрела на свои записи. Первые две цели казались ей вполне осуществимыми, хотя и требовали немалых усилий: благодаря жесткой экономии она смогла бы собрать сто фунтов, а после долгих тренировок пробежать за полчаса четыре мили. Что касается «Дон Кихота», то она уже не в первый раз собиралась взяться за него, но всякий раз откладывала чтение. Теперь как раз пришло время осуществить и этот замысел.

Самой сложной была последняя задача. Поскольку тут перед ней вставала дилемма, которую она не способна была разрешить в течение вот уже двух лет, с тех пор, как ей пришлось оставить работу в балтиморской «Звезде» и перейти в редакцию газеты «Маяк». Но, к сожалению, там ей так и не удалось получить место постоянного сотрудника.

Тесс захлопнула ежедневник и поставила его на книжную полку, где уже стояло двадцать два. Она не привыкла оставлять первую страницу пустой, и как только этот раздражитель был устранен, она тут же легла в постель и крепко заснула. Накануне первого дня осени ей необходимо было избавиться от чувства угнетенности и безнадежности, мучавшего ее весь август.

Будильник разбудил ее в четверть шестого утра. Она быстро оделась и вышла во двор, где стояла ее машина. Похоже, осень в этом году обещала наступить рано, утро встретило ее пронзительным свистом холодного ветра. Воздух был густой и влажный, и нельзя было сказать, что в первые минуты Тесс ощутила особый душевный подъем, сделав глубокий вдох. Но, несмотря ни на что, ее старая верная «тойота», которая служила ей уже одиннадцать лет, завелась почти мгновенно. «Слава богу», — довольно буркнула она и, выехав со двора, покатила по пустынным центральным улицам.

Лодочная станция на берегу была погружена во тьму. Оно и понятно: сотрудники лодочной станции, получавшие слишком низкую зарплату, не считали нужным подниматься ни свет ни заря, чтобы явиться в Шерри Хилл. Рядом с пристанью тянулись длинные ряды плодовых деревьев, уже успевших потерять часть своей пожелтевшей листвы. С холмов, которые поднимались чуть выше городских улиц, можно было полюбоваться видом Балтимора, но как ни странно, людям и в голову не приходило посещать эти места ради того, чтобы взглянуть на родной город.

В сущности, Тесс не слишком расстраивало отсутствие служащих станции. В их помощи она не нуждалась, поскольку у нее, как у большинства азартных любителей гребли, был свой ключ от лодочной станции. Ключ она прятала в помещении женской раздевалки в персональном ящике. Быстро достав его, она поднялась по лестнице наверх и забрала оттуда свои весла. Ей хотелось любыми способами избежать встречи со студентами, которые вот-вот должны были появиться на пристани. Как заметил один ее приятель, не было ничего утомительнее, чем их радостные вопли, шум и болтовня о том, как они сдали тот или иной экзамен и сколько литров спиртного выпили после сессии. Но и среди своих коллег по Балтиморскому клубу гребли она чувствовала себя также неуютно, хотя это уже были люди серьезные и деловые, врачи, ученые, директора фирм и сотрудники банков, а не желторотые юнцы из университета.

— Осторожно, не задень сеть, девочка, — крикнул ей охотник за крабами, и его низкий голос громко прозвучал в тишине утра.

— Я ее вижу, — отозвалась Тесс, проходя по берегу мимо разбросанных на земле рыболовных перчаток, цыплячьих шеек и корзинок для пойманной добычи. Ловцы крабов были постоянным объектом преследований служащих городских санэпидемслужб и предпочитали выходить на промысел ранним утром. Но Тесс не было до этого никакого дела. Она не ела ни местную рыбу, ни вообще морепродукты.

В городе хватало хороших закусочных и кафе, где можно было позавтракать. Солнце еще только медленно поднималось над высокой оградой Фрэнсис Скотт Ки Бридж, когда Тесс оттолкнула лодку от берега и стала грести в сторону Форт Макгенри. Почти рефлекторно, она замурлыкала себе под нос песню, которая начиналась словами «О видишь ли ты?» Затем вдруг замолчала на минуту, подумав о том, что плывет как раз к тому самому месту, где родился этот гимн, она продолжила: «А в небе алеют ракеты, и воздух рвется от бомб…»

 

Река в то угро была неспокойна. Тесс это раздражало, хотя перевернуться недалеко от берега ей вряд ли грозило, однако исключать эту опасность полностью было неразумно, а Тесс не очень-то хотелось оказаться в мутной и холодной воде. Как-то раз ее угораздило так натереть руку о весло, что мозоль не заживала целых три месяца. Так что лучше всего теперь было расслабиться и дать отдохнуть ее уже разогретым мускулам, а вот в обратный путь — пуститься изо всех сил налегая на весла.

 

Для Тесс это было обычное начало обычного дня с тех пор, как она вынуждена была оставить работу в «Звезде». Шесть дней в неделю она занималась греблей по утрам и бегом по вечерам. Три раза она посещала тренажерный зал, а в воскресенье, принимая горячую ванну, позволяла себе помечтать о мужчине, способном растереть ее уставшие плечи и ноги.

Во время учебы в колледже Тесс была посредственным гребцом из весьма слабой команды, хотя и могла похвастаться силой и хорошо накачанными мускулами, особенно благодаря занятиям плаванием. Вообще-то, садясь за весла, она каждый раз думала о том, как мало этот вид спорта украшает женщину. Ей даже казалось, что она хорошо представляет себе, как безобразно она при этом выглядит со стороны, например с берега. Как навозный жук, тонущий в унитазе, дергающийся и тщетно пытающийся выбраться. Легко весла никогда не давались ей, и даже на гладкой поверхности, чтобы грести, требовались усилия, от которых приходилось сжиматься от напряжения и прикусывать язык. Ничего изящного в этом занятии не было. Еще и потому, что она не была профессионалом. Но она и не стремилась достичь профессионального уровня, и все же никогда не пренебрегала возможностью упражняться изо дня в день. Друзья говорили о ней, что никто не мог бы заставить ее делать то, что ей было не по душе, и они были правы. Именно ее упрямство и нежелание заниматься тем, что ей было неинтересно, стали причиной затянувшегося периода безработицы в ее жизни.

Но этим утром, как ни пыталась она справиться с сопротивлением весел, все усилия, как ей казалось, растрачивались впустую. «Первый день сентября должен был быть холоднее», — подумала она. Да, а она должна была бы чувствовать больше оптимизма. Наконец, она опустила весла и позволила лодке плыть самостоятельно. Тесс подняла голову и внимательно посмотрела на небо: похоже, собирался дождь, нужно было успеть вернуться обратно. Впрочем, сквозь довольно густой туман туч не было видно. В такую погоду Балтимор казался более мрачным, унылым и грязным, чем обычно.

— Добро пожаловать в прелестный городок, — крикнула она чайкам, выхватывавшим из воды дохлую рыбу. — Добро пожаловать в Балтимор, милые.

Ни для Тесс, ни для ее родного города этот год не принес ничего утешительного. Она потеряла работу и прочно застряла в этом бесперспективном состоянии, а Балтимор — по числу беспрецедентно жестоких убийств — выдвинулся чуть ли не на первое место во всем штате. Каждый день в разделе криминальной хроники «Маяка» появлялась заметка об очередном преступлении. Однако это как будто никого не интересовало, «самый читающий город» был погружен в свои повседневные заботы, а о гражданском долге приходилось вспоминать немногим.

— Самый кровавый город, милые, — снова бросила Тесс ничуть не испугавшимся чайкам.

В благовоспитанный, томный и темный город. В город, где всякий знает свое место. Она подумала еще немного, и ей захотелось добавить: «И почему только я так и не научилась держаться на плаву».

Когда она уже собиралась повернуть обратно, поблизости показался еще один любитель утренней гребли. Он вынырнул из тени моста Ганновер-стрит и повел лодку прямо к Тесс, легко и быстро, словно не плыл по воде, а скользил на санях по льду. Подготовка у него была что надо, но даже ему движение не давалось без серьезных усилий — футболка на спине потемнела от пота. Наблюдая за ним, Тесс подумала, что из этой мастерской гребли вышел бы отличный кадр для рекламного ролика. Но в следующую секунду он уже был от нее в нескольких метрах, и шел он прямо на нее.

— Разворачивайтесь! — крикнула она, уверенная в том, что ему ничего не стоит изменить свой курс. Голос отчетливо прозвенел в утренней тишине, но незнакомец даже не обратил на нее внимания.

— Разворачивайтесь! — еще громче крикнула Тесс, когда его лодка продолжала двигаться по направлению к ее правому боку. Казалось, столкновение неизбежно.

Ей еще не приходилось ни с кем встречаться в этой части реки. Скорость движения его лодки казалась ей просто фантастической. Схватив весла, Тесс попыталась уйти с его курса, но у нее так ничего и не получилось. Нелегко было развернуть ее «Олден», когда лодку кидало из стороны в сторону. Единственное, о чем она успела подумать, так это то, что надо было минимально повредить чужую лодку, которая к тому же казалась более хрупкой и дорогой, чем ее собственная.

На боку «Олдена» красовался значок, по которому можно было узнать новичка на воде, и, конечно же, никакими особенными достоинствами он не отличался, да к тому же был тяжеловесен и неповоротлив, так что все ее метания ни к чему не привели. Тогда, собравшись с силами и упершись ногами в скамью, она рванулась вперед, и тут произошло чудо: ей удалось соскользнуть с чужого пути. Гребец, заметив ее, поднял весла и резко попытался свернуть, как раз когда она освободила ему дорогу.

Тут только она узнала его.

— Что ты тут делаешь?! — крикнул знакомый голос. — Вот черт!

— Ну, спасибо, Рок! — отозвалась Тесс. — Я так испугалась, думала, какой-то псих собирается меня таранить.

— Ни черта. Это вот такие, как твоя, любительские лоханки только и наскакивают на других по десять раз на дню. И что тебя понесло так далеко, если не можешь справиться с веслами?

— А что вообще сюда может понести? Ты сам-то можешь ответить?

Но для Рока этот вопрос был риторическим. Всю неделю Рок, которого на самом деле звали Дэррил Пакстон, работал в лаборатории медицинской школы Джона Хопкинса, оборудованной двадцатью тысячами микроскопов. О том, что он там исследовал и чем занимался, Тесс понятия не имела. Рок принадлежал к тому типу людей, которые не любят рассказывать о своей работе. Что же касается гребли, то все заработанные деньги он расходовал на это единственное страстное увлечение своей жизни. Он жил, дышал и грезил исключительно лодками и веслами, но прошлой весной он собрался жениться. Надо сказать, что Рок достиг профессионального уровня в своем хобби и дважды становился победителем на гребных гонках, которые проходили в Балтиморе в День благодарения. Однако теперь, когда помолвка его казалась удачной, Тесс с удовольствием готовилась потанцевать на его свадьбе в марте будущего года. Она даже не прочь была потанцевать с невестой. А после своих бесконечных физических упражнений она вполне дала бы фору любому представителю сильного пола.

Испуганное лицо Рока развеселило ее. Внешне ее друг до смешного напоминал киллеров из популярных фильмов: среднего роста, крепкий и жилистый. Она видела, как под его загорелой гладкой кожей каждый мускул, словно мячик, теперь подрагивал от усталости, а толстые синие нити вен рельефно выступили на руках. Малоподвижная работа в лаборатории так сильно угнетала его, что, лишь оказавшись в лодке, он мог как следует отдохнуть. Но Тесс хорошо знала, что этот человек весьма умен и наблюдателен, хотя на его открытом лице с карими глазами все еще читалось что-то детское.

— Ты просто мастер! — заметила Тесс. Однажды утром, лет пять назад, увидев, как ловко он вел лодку вдоль берега, она уже говорила ему об этом. Его иссиня-черные волосы намокли от пота и прилипли ко лбу и к шее. Даже если бы в тот момент на реке было много спортсменов, она узнала бы его и среди сотни других любителей.

На его недовольном лице появилась улыбка:

— Ну, сейчас это звучит как издевательство. Как дела в «Маяке»? До сих пор не могу поверить, что мистер Твиди ушел оттуда.

— Мистер Твиди? Это пустяки. Ну потерял «Маяк» нескольких читателей, а даже если и несколько десятков… Зато вот у «Звезды» были действительно хорошие комиксы.

Они развернулись и поплыли назад к пристани, собираясь позавтракать, по дороге обсуждая достоинства странички с комиксами в трех балтиморских газетах. Правда, еще пять лет назад газет было только две. А затем Тесс, как и мистер Твиди теперь, вынуждена была оставить работу. «Маяк» уничтожил своих конкурентов — «Свет» и «Звезду» — и сейчас был самой доходной и процветающей газетой в городе с самой лучшей страницей комиксов. Но кое-что в этом мире все же не поддавалось разрушению: Рок по-прежнему оставался ее другом, их связывали долгие годы знакомства и все та же обычная и привычная жизнь — гребля, совместные завтраки и обеды неподалеку от ее дома. Все остальные любители спорта могли пропустить день-другой из-за погоды или вовсе перестать практиковаться на время, но эти двое всегда были верны своему увлечению и своей дружбе.

Тесс достаточно хорошо изучила характер своего приятеля, способного весь свой двухнедельный отпуск провести за веслами. Сильный летний загар не мог скрыть на его лице усталость и темные круги под глазами.

— Ты хоть немного отдохнул в Нью-Йорке? У тебя же все-таки отпуск был.

Рок покачал головой:

— Играл в крикет, измотался до предела, спал еще меньше, чем здесь, но все равно чувствую себя вполне сносно.

— Я тоже ничего. — Это была не то чтобы ложь, но и не совсем правда. Тесс ощущала переутомление от своих физических занятий.

— Ну, если ты в хорошей форме, может, рванем наперегонки мимо стекольного завода? Проигравший — угощает.

— Не смеши. Лучше уж давай устроим автогонки на мосту Ганновер-стрит.

— Я уступлю тебе пятьсот метров, согласна?

— Маловато для такого расстояния. Ты обгонишь меня уже на середине.

— Хорошо, тысячу.

— И только завтрак? Обычно ты всегда меня угощал.

— Ладно, в таком случае сегодня я этого не стану делать, если ты откажешься.

— О! — Обычно бедность делает людей мелочными, но с Тесс этого не случилось. Ей как-то везло, и пока что помощь друзей, близких и временные заработки позволяли ей кое-как держаться. — Ну что ж, тогда придется согласиться, — пошутила она.

— Все по-честному: я останусь на месте, пока ты не исчезнешь за мостом.

Она уселась поудобнее и взяла весла. Еще никогда ей не приходилось ни с кем соревноваться, кроме, пожалуй, как с самой собой, но после стольких тренировок можно было надеяться на неплохой результат.

— Начинай грести, — сказал Рок, — как вынырнешь из-под моста.