Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Мистика
Показать все книги автора:
 

«Властелин вампиров», Хью Дэвидсон

1. Пролог

— Я должен немедленно увидеть доктора Дейла! Мне все равно, назначено или нет — это вопрос жизни и смерти!

— Но он принимает исключительно по предварительной договоренности, — сказал я нашему посетителю.

Его визитная карточка гласила: «Доктор Уильям Хендерсон, Мэйсвилл, Нью-Йорк».

— Я секретарь доктора Дейла, Харли Оуэн, — добавил я.

— Не могли бы вы сказать, какое у вас к нему дело?

Доктор Хендерсон нетерпеливо покачал головой.

— Я пришел сюда, чтобы поговорить с самим доктором Джоном Дейлом, а не с каким-то секретарем, — отрезал он.

— И я с ним поговорю!

Не успел я остановить Хендерсона, как он отстранил меня и поспешно вошел в кабинет доктора Дейла. Дейл сидел за письменным столом, склонившись над раскрытыми книгами. Когда доктор Хендерсон вторгся в кабинет, он удивленно поднял глаза. Я следовал за посетителем по пятам.

— Доктор Дейл, я прошу прощения за то, что вынужден навязать вам свое общество, — заявил доктор Хендерсон, — но мне жизненно необходимо проконсультироваться с вами.

Дейл вопросительно посмотрел на меня.

— Это доктор Хендерсон из Мэйсвилла, — сказал я. — Он отказался сообщить, по какому вопросу.

— Уверяю вас, вопрос срочный, — вмешался доктор Хендерсон. — Собственно говоря, совершенно безотлагательный.

Доктор Дейл внимательно посмотрел на него и захлопнул свои книги.

— Очень хорошо, доктор Хендерсон, — спокойно сказал он. — Оуэн, ты не пододвинешь кресло нашему посетителю?

Доктор Хендерсон уселся, и Дейл кивнул мне. Я взял блокнот и карандаш и устроился в уголке. Хендерсон резко покосился на меня.

— Вопрос, в связи с которым я хотел вас видеть, является конфиденциальным, — многозначительно сказал он доктору Дейлу.

— Таким он и останется, — по-прежнему спокойно ответил доктор Дейл. — Оуэн не только мой секретарь, но и главный помощник.

Хендерсон казался недовольным, но ничего не возразил. Он оглядел кабинет. Огромное окно в южной стене выходило на тесно сгрудившиеся небоскребы центра Нью-Йорка. Вдоль западной стены выстроились запертые шкафы красного дерева, восточную занимали полки со множеством томов в переплетах из телячьей кожи, пергамена, картона, в бумажных обложках, книги всех веков, на всех языках, и все они были посвящены ведовству, магии, колдовству, дьяволизму, демонологии и сотням других аспектов сверхъестественного.

Хендерсон вновь поглядел на доктора Дейла, и я невольно стал их сравнивать. Доктор Хендерсон был идеальным воплощением пожилого провинциального врача, который смотрит с некоторым презрением на деловой стиль нынешних медиков. На его худой и высокой фигуре свободно висел черный костюм; он носил жесткий старомодный воротничок-стойку с отогнутыми уголками и пенсне, прикрепленное к отвороту узкой черной лентой. Редкие седые волосы были гладко зачесаны назад, худощавое, гладко выбритое лицо и голубые глаза казались аскетическими. Он выглядел человеком чопорным и аккуратным, но сейчас сильно чем-то обеспокоенным.

Доктор Дейл являл собой абсолютный контраст, и даже его твидовый костюм и шелковая рубашка были полной противоположностью формальному наряду Хендерсона. Доктора Джона Дейла считают привлекательным, а некоторые — и вовсе красивым. Ему немного за сорок, но подтянутая, плотно сбитая фигура остается мускулистой, как у юноши, а в его каштановых волосах и вандейковской бородке нет ни единого седого волоска. Черты лица волевые, но довольно заурядные, за исключением невероятных карих глаз, которые иногда могут становиться холодными и мрачными, как лед, но порой обжигают, как пламя.

Быстрые карие глаза доктора Дейла, похоже, видят все с первого взгляда. Каким-то странным образом он, кажется, не только слышит ваши слова, но заранее знает, что вы собираетесь сказать. Несомненно, дело в быстроте, с какой работает его ум: мало кто способен думать и действовать быстрее Дейла.

— Доктор Дейл, — начал Хендерсон, — я пришел к вам за консультацией и помощью в необычном вопросе. Бывший коллега однажды сказал мне, что среди медиков Нью-Йорка доктор Джон Дейл славится как уникальный специалист.

— Каким же специалистом назвал меня ваш бывший коллега? — спросил Дейл.

— Он сказал, — медленно ответил доктор Хендерсон, — что вы специалист по злу. Иными словами, специалист по случаям, когда налицо материальные силы зла, против которых медицина бессильна и для борьбы с которыми приходится использовать оккультную науку.

— Таков характер моей работы, — признал доктор Дейл. — Как я понимаю, вы хотите проконсультироваться со мной по некоему вопросу, требующему приложения и оккультизма, и медицины?

— Да, да, — сказал Хендерсон еще медленнее. — Доктор Дейл, вы не раз противостояли силам зла. Приходилось ли вам когда-нибудь сталкиваться с феноменом под названием вампиризм?

Глаза Дейла с живым интересом замерцали, но он не выказал никаких других признаков удивления.

— Вампиризм? Да, я сталкивался с вампиризмом, хотя и достаточно давно.

— Но вам известно, что вампиризм реален? — с волнением настаивал доктор Хендерсон. — Вы не сомневаетесь в его существовании?

— Конечно, нет, — быстро ответил доктор Дейл. — Вампиризм, к сожалению — такая же ужасная реальность, как вудуизм, дьяволизм и ликантропия. Столь же реальны благотворные силы, помогающие людям, и силы зла, вечно охотящиеся за людьми. Вампиризм — лишь один из способов, используемых злыми силами.

— Но что такое вампиризм — или вампир — на самом деле? — напряженно спросил доктор Хендерсон. — Я спрашиваю вас об этом, доктор Дейл, потому что хочу убедиться, что между нами не возникнет недоразумений, когда я опишу случай, что привел меня сюда.

Доктор Дейл откинулся на спинку кресла, задумчиво поглаживая короткую бородку.

— Вампир, — сказал он наконец, — это просто мертвый человек, способный двигаться и действовать, как живой. Эту способность придают ему силы зла: они реанимируют тело вампира, вдыхая в него жизнь. Но речь идет не об истинной жизни, а о псевдожизни. Поэтому, хотя вампир и мертв, он не является по-настоящему мертвым, и его тело может существовать бесконечно, не разлагаясь, будучи реанимировано этой псевдожизнью.

Поскольку вампир обязан своей жизненной энергией силам зла, он сам по существу и неизменно представляет собой зло. Он может мыслить и действовать, как при жизни, обладает гораздо большей телесной силой, чем прежде, но его мысли и действия направлены на зло. И как почти все явления и силы зла, вампир сильнее ночью и слабее днем. В течение дня его псевдожизнь еле теплится, и от восхода до заката вампир должен лежать в гробу, словно он действительно мертв.

Но с наступлением ночи жизненная энергия вампира крепнет, и он выходит на свою чудовищную охоту. Для поддержки псевдожизни, наполняющей его мертвое тело, вампир нуждается в крови живых людей. Поэтому по ночам вампир навещает живых, начиная обычно с тех, кто был ему близок до смерти. Он прокусывает им горло зубами и высасывает их кровь. Вампир навещает свою жертву снова и снова, пока жертва не умрет.

После смерти жертва в свою очередь становится вампиром и ее мертвое тело оживляется той же зловещей псевдожизнью! Так происходит потому, что живая кровь жертвы, вливаясь в вены вампира, создает между нею и вампиром узы зла. Жертва, как уже сказано, умирает и также превращается в вампира, если только вампиризировавший ее не был вовремя уничтожен. Бывшая жертва, а теперь вампир, отправляется на поиски новых жертв, которые по смерти опять-таки станут вампирами. Отвратительный круг вампирического зла все ширится, если его не искоренить.

— Но ведь способы искоренить его имеются? — воскликнул доктор Хендерсон. — Знает ли наука — пусть не обычная, но оккультная наука — способы борьбы с вампирским злом?

— Есть способы, — признал доктор Дейл, — с помощью которых злые силы, стоящие за вампиром, можно преодолеть силой добра, но все они не легки в использовании. Чтобы уничтожить вампира навсегда, необходимо прервать псевдожизнь его мертвого тела. Для этого существует только один путь. Нужно найти тело днем, пока вампир недвижен и беспомощен, вогнать деревянный кол ему в сердце и отрубить голову. Тогда псевдожизнь уходит, и вампир становится настоящим мертвецом — не более чем мертвым телом.

Это единственный способ уничтожить вампира, однако имеются средства отвадить вампиров от их жертв. К примеру, крест парализует и отталкивает вампира, как и прочее зло. Крест — не просто знак религиозной секты, а древнейший символ. Во все времена народы земли пользовались крестом для борьбы со злыми силами. В этом символе благотворные силы вселенной проявляют себя и встают на пути сил зла; вот почему крест является таким могущественным средством защиты.

Вампир испытывает чрезвычайное отвращение к веткам чеснока, а также шиповника. В некоторых частях света пользуются ростками перелески или рябины, в других считается, что для вампира создают непреодолимый барьер железо и красная фасоль. Во многих краях существуют самые разнообразные методы защиты от вампирического ужаса, однако некоторые из них в действительности непригодны. Точно так же и многие представления о вампирах и их свойствах не содержат и грана истины. Последняя истина заключается в том, что вампир — это мертвое тело, питаемое зловещей псевдожизнью, и что единственным действенным оружием против него являются кол и сталь. Только так можно сделать вампира поистине мертвым.

Доктор Хендерсон внимательно слушал.

— И вы говорите, что вампиризм является одним из самых редких проявлений зла, грозящих человечеству? — спросил он.

Дейл кивнул.

— Да, и это к лучшему, так как вампиризм, пожалуй — самое страшное из них, и бороться с ним тяжелее всего. Как я уже говорил, я давно не сталкивался со случаями настоящего вампиризма.

Руки Хендерсона слегка дрожали, когда он спросил:

— Что бы вы сказали, сообщи я вам, что в Мэйсвилле началась вспышка вампиризма? что вампир или вампиры вышли на свою отвратительную охоту в моем городке?

— Я сказал бы, что это по меньшей мере удивительно, — медленно ответил доктор Дейл. — Это и есть вопрос, который вы хотели со мной обсудить?

Доктор Хендерсон напряженно кивнул.

— Именно так. Доктор Дейл, я знаю, что это звучит невероятно, но я уверен, что в моем городке разразилась эпидемия вампиризма, и вы должны мне помочь бороться с нею!

2. Рассказ Хендерсона

Доктор Дейл ничем не выдал свое удивление, выслушав поразительное известие Хендерсона, но взгляд его карих глаз насторожился.

— Расскажите мне все, — предложил он взволнованному врачу. — Помните, что я ничего не знаю о Мэйсвилле или его жителях, и любые сведения могут оказаться полезными.

Дейл бросил быстрый взгляд в угол кабинета, где сидел я.

— Запишите рассказ доктора Хендерсона, как обычно, Оуэн, — сказал он, и я кивнул, держа карандаш наготове.

Доктор Хендерсон, еще не успокоившийся, сел поудобнее.

— Мало что в моем рассказе прозвучит здраво, — начал он. — И все-таки…

Говорите, вы не слышали о Мэйсвилле? Это городок с населением в семь или восемь тысяч человек к северу отсюда, в штате Нью-Йорк. Он лежит к западу от реки Гудзон и вблизи одного из северо-восточных отрогов Катскилльских гор. Наш городок был одним из первых поселений в этом районе, и в нем до сих пор живут довольно богатые семьи, которые происходят от ранних поселенцев и владеют поместьями между Мэйсвиллом и холмами к западу.

Холмы, крайняя оконечность Катскилльских отрогов, находятся примерно в восьми милях к западу от Мэйсвилла и тянутся цепью на север и юг. И сами холмы, и долины между ними густо поросли почти непроходимым лесом. Встречаются там многочисленные колониальные усадьбы, восходящие к началу восемнадцатого столетия. Но все они давно заброшены, и только старинная усадьба Гейзертов, где живет теперь Геррит Гейзерт, еще обитаема.

На возвышенностях между холмами и городком расположены поместья богатых семей, о которых я упоминал выше. Самое большое из них принадлежит Джеймсу Ралтону, чья семья является одной из самых влиятельных в округе. Конечно, я знаю практически всех соседей — семьи Хармонов, Муров, Уилси и так далее — но ближе других знаком с Ралтонами. Я лечил Джеймса Ралтона, когда он был мальчишкой, принял на руки его новорожденных дочерей Оливию и Вирджинию и ухаживал за его женой Алленой во время ее последней фатальной болезни.

Аллена впервые почувствовала себя плохо около четырех недель назад. Ее здоровье всегда было отменным, но внезапно она начала терять вес и стала бледнеть и слабеть.

Вскоре она ослабела до такой степени, что не могла вставать с постели. Я диагностировал ее случай как вторичную анемию, но был довольно озадачен, ибо вторичная анемия, как вам известно — следствие прямой потери крови, а я не мог понять, почему Аллена Ралтон начала внезапно терять кровь.

Но было очевидно, что Аллена с каждым днем и вправду теряет кровь, а вместе с ней и силы. Кровоснабжение ее организма постоянно падало. Надеясь улучшить ее состояние, я вводил ей инъекции раствора Клейна-Лоренца; это новая, недавно разработанная форма препаратов железа и мышьяка, используемых при лечении вторичной анемии. Раствор Клейна-Лоренца не может заменить кровь, но помогает организму производить больше крови взамен потерянной, если тело успевает это сделать.

В случае Аллены времени было недостаточно. Аллена Ралтон слабела и теряла кровь с удивительной быстротой. Через десять дней после начала болезни она уже находилась в критическом состоянии и ей становилось все хуже. Джеймс Ралтон, конечно, был почти в исступлении, да и мне было немногим лучше. Аллена Ралтон умирала на моих глазах, и я ничего не мог сделать, чтобы спасти ее!

Признаться, я еще раньше заметил на шее Аллены два небольших красных прокола над соединением внутренней яремной и подключичной вен, но никаких признаков кровотечения не было, и я, разумеется, об этих ранках даже не задумался. В то время я также не придал никакого значения странным вещам, которые Аллена твердила в бреду. Тогда я и вообразить не мог ужасную истину!

Проболев две недели, Аллена скончалась. Несмотря на инъекции раствора Клейна-Лоренца, ей недоставало настоящей крови и вследствие этого она настолько ослабела, что сердце просто перестало биться. На похоронах Джеймс Ралтон едва держался на ногах, а две дочери, Оливия и Вирджиния, были совершенно убиты горем.

Через несколько дней после похорон матери Оливия, старшая дочь, заболела и заметно ослабела. Честно говоря, сперва я подумал, что виной тому ее горе. Мы с ее отцом и женихом, Эдвардом Хармоном, всеми силами пытались ее приободрить. Все было безрезультатно, и спустя несколько дней Оливия уже не могла вставать с постели. И тогда я впервые увидел, что у Оливии начали проявляться все симптомы состояния вторичной анемии, унесшего в могилу ее мать.

Я был глубоко потрясен. Странная болезнь, которая поставила меня в тупик и убила Аллену Ралтон, теперь сразила Оливию! Я в тревоге спрашивал себя, не имею ли я дело с какой-то доселе неизвестной заразной формой болезни крови. То же предположил и Джеймс Ралтон. Естественно, и он, и молодой Хармон, жених девушки, были страшно обеспокоены болезнью Оливии, последовавшей за скоропостижной смертью ее матери.

Оливия продолжала терять кровь. Несколько дней спустя ее состояние заметно ухудшилось: пульс бился неровно, дыхание было затруднено — словом, она проявляла те же симптомы, что и мать. Я вновь использовал инъекции раствора Клейна-Лоренца, чтобы помочь телу создать новую кровь, но это казалось бесполезным. Оливия теряла кровь быстрее, чем организм мог ее восстановить, даже при помощи моих инъекций.

Вчера, делая Оливии очередной укол, я заметил на ее шее две небольшие отметины, два прокола, точно таких же, как те, что я видел на шее ее матери. Я внимательно осмотрел их, поскольку начал подозревать, что эти ранки — хоть они и не кровоточили — были как-то связаны с болезнью Аллены Ралтон и теперь Оливии. Может быть, задался я вопросом, какое-то ядовитое животное или насекомое укусило сначала Аллену Ралтон, а затем Оливию? Какое-то существо, что высосало кровь у матери, а теперь и у дочери?

Стоило мне задуматься над этим, как в моем сознании всплыли давно забытые, слабо усвоенные знания. Я припомнил все особенности странного заболевания Аллены, ее прогрессирующее бескровие, отсутствие каких-либо признаков реальной болезни. Когда я вспомнил то, что Аллена говорила в бреду, охваченная смертельной слабостью, передо мной в ослепительном и ужасающем потоке света встала разгадка всего случившегося.

Существо, оставившее эти отметины, существо, терзавшее Оливию Ралтон, как прежде ее мать, могло быть только вампиром! Я слышал о таких случаях, об умерших мужчинах и женщинах, приходивших за кровью живых; но я никогда напрямую с подобным не сталкивался и потому не очень-то в это верил. И все же перед моими глазами было ужасное доказательство их реальности! Вампир пил живую кровь Оливии, как ранее пил кровь ее матери, и если его не остановить, она погибнет, как погибла мать!

Голова моя шла кругом при одной мысли об этом жутком открытии. Я был уверен, что в смерти Аллены Ралтон и болезни ее дочери повинен вампиризм. Но кем был вампир или вампиры, напавшие на нее, что за мертвые возвращались, чтобы забрать кровь живых? И как мог я, врач, получивший лишь традиционное медицинское образование, бороться с этим темным ужасом?

Я вспомнил, как один из коллег рассказывал, что в Нью-Йорке есть специалист, доктор Джон Дейл, и что этот человек посвятил свою жизнь борьбе со злыми силами, с которыми многие врачи сталкиваются в своей практике. Я решил поехать в Нью-Йорк и заручиться помощью доктора Дейла для борьбы с вампирским ужасом, похоже, проявившим себя в Мэйсвилле.

Я поделился своим мнением с Ралтоном и Эдвардом Хармоном, сказав им, что считаю Оливию и Аллену жертвами вампиризма и собираюсь обратиться за помощью, чтобы покончить с ужасной работой вампира. Ралтон и Хармон, понятно, были поражены и охвачены страхом. Как и я, они слышали об отвратительном зле вампиризма, но и не помышляли, что сами столкнутся с ним.

Я велел им ничего не говорить ни Оливии, ни кому-либо еще, но убедиться, что никто и ничто не приходит к ней по ночам. Отец девушки пообещал сторожить ночью ее спальню, и я рассудил, что на время Оливия будет в безопасности. Этим утром Джеймс Ралтон сообщил мне по телефону, что ночью Оливию никто не беспокоил, и я сел на первый поезд в Нью-Йорк.

Прибыв сюда, я направился прямо к вам, доктор Дейл, и ворвался в ваш кабинет, несмотря на протесты вашего секретаря, мистера Оуэна. Мне пришлось это сделать, ибо вопрос чрезвычайно важен. Если не остановить вампирическую эпидемию в Мэйсвилле, Оливия Ралтон умрет, как умерла Аллена. Вот почему я приехал — и прошу вас отправиться в Мэйсвилл и сразиться с этим ужасом!

Лоб доктора Хендерсона блестел от пота. Во время рассказа он то и дело напряженно наклонялся вперед, а к концу его голос врача охрип от волнения. Доктор Дейл слушал молча, но с неослабевающим вниманием, а мой карандаш так и летал по страницам блокнота, записывая слова Хендерсона.

— Доктор Хендерсон, я согласен, что сказанное вами напрямую указывает на вампиризм, — заговорил Дейл. — Тем не менее, как я уже замечал, вампиризм встречается достаточно редко, и возможно другое объяснение.

— Но вы приедете в Мэйсвилл? — заторопился Хендерсон. — Вы сами сможете проверить, вампиризм это или нет. Уверяю вас, Джеймс Ралтон заплатит любой гонорар, какой вы запросите за ваши…

— Давайте сперва рассмотрим вопрос подробнее, — прервал его Дейл. — Вы говорили, что помимо отметин на горле у Аллены и Оливии Ралтон, вас побудил заподозрить вампиризм также бред матери? Каков был характер этого бреда?

— Это было страшно, — ответил доктор Хендерсон. — В основном припадки бреда происходили в последние дни болезни Аллены. Она была так слаба, что ее почти все время лихорадило. Она беспокойно металась по постели и что-то неслышно бормотала, но иногда начинала говорить громче, и кое-что удавалось расслышать.

Чаще всего она жаловалась, что на нее будто смотрит чье-то лицо. Она со страхом шептала что-то о глядящих на нее красных глазах и сверкающих зубах. Порой ей мерещился вой собак, и она испуганно стонала. Как-то, когда я сидел возле нее, Аллена в бреду отшатнулась, словно от чего-то ужасного, и произнесла свистящим шепотом: «Мое горло… мое горло… он снова…»