Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Мистика
Показать все книги автора:
 

«Вампирская деревня», Хью Дэвидсон

— Постучи еще раз, — сказал я Крофту. — В этих деревенских трактирах всегда кто-то есть, да и до полуночи еще далеко.

— Я чуть дверь не снес, пока стучался, — ответил он. — То ли эти трансильванцы спят, как мертвые, то ли… какого черта!

— В чем дело? — спросил я.

Крофт грустно показал мне руку.

— Костяшки ободрал обо что-то на двери, — раздраженно сказал он.

Он снял с двери какой-то предмет, повертел его в руке и протянул мне. Это был маленький деревянный крестик.

— Крайне неудачный способ выражения религиозного пыла! — воскликнул Крофт и снова принялся стучать в дверь.

Я глянул на светлую дорогу, блестевшую под звездами. По бокам ее стояли деревянные домики с высокими крышами — с дюжину или около того. Вся деревенька Кранжак. Мы с Крофтом весь день и весь вечер тащились по трансильванским холмам и надеялись найти здесь ужин и кров.

Но наши надежды на гостеприимство Кранжака оказались тщетными. За закрытыми окнами домов не видно было ни огонька, на стук в дверь трактира никто не отзывался.

Мы слышали в трактире голоса, когда вошли в деревню, но при первом же ударе в дверь они резко смолкли.

Крофт, раздражаясь все больше из-за своих царапин, воззвал на ломаном венгерском:

— Впустите нас! Это трактир, не так ли?

Ответил пожилой, дрожащий голос.

— Да, это трактир, но сегодня ночью никто сюда не войдет.

— Почему? — продолжал настаивать мой товарищ.

— Потому что сегодня ночь вампиров, господа! — ответил тот же голос. — Ночь Святого Георгия, когда все мертвые, бывшие при жизни вампирами и слугами зла, вновь восстают и до утра творят злое. Ни одна дверь в Кранжаке не откроется до рассвета.

— Прямо дьявольщина! — воскликнул я. — Что еще за безумие такое?

Крофт засмеялся, отвернувшись от двери.

— Бесполезно, Бартон. Мы столкнулись с их суевериями, и похоже, что сегодня мы не найдем здесь ночлег.

Изнутри раздался другой, пронзительный голос:

— Если ищете ночлег, идите в Вислант!

В трактире послышался гомон трех или четырех голосов.

Мы озадаченно отступили на дорогу, разглядывая деревенские дома. На каждой двери был крест, побольше или поменьше, везде было темно и нигде не ждали гостей.

— Похоже, нам придется идти в Вислант, где бы это ни было, — сказал я.

— Вислант… что-то не помню такого места на карте, — сказал Крофт. — Но деревни здесь расположены довольно близко друг к другу, так что идти вряд ли придется долго.

— Ну, тогда ша-агом марш! — распорядился я, и мы зашагали по дороге при свете звезд.

— Ночь Святого Георгия… ночь вампиров, — повторил я, когда мы вышли из деревни и очутились в темном сосновом лесу. — Все жители в страхе сидели за закрытыми дверями из-за старых вампирских суеверий, Крофт?

Он кивнул.

— Здесь, в Трансильвании, эти суеверия укоренились очень глубоко. Трансильванцы безоговорочно верят, что люди, продавшиеся злу, становятся после смерти не покойниками, а непокойными мертвецами — что они превращаются в вампиров, которые по ночам встают из могил, чтобы высасывать из живых кровь и жизнь.

— Я читал кое-что об этих верованиях, конечно, — заметил я. — Но я считал, что вампиры могут пробуждаться в любую ночь и бродить от заката до рассвета. Я не знал, что им отведена только одна ночь в году, ночь Святого Георгия.

Крофт засмеялся.

— Есть разные виды вампиров, Бартон. Все вампиры способны вставать из могил каждую ночь — до тех пор, пока священники не проведут над могилой вампира обряд экзорцизма и ритуал «запечатывания» вампира в гробнице. Но ежегодно в ночь святого Георгия даже такие плененные вампиры — а их намного больше, чем свободных — восстают из могил и творят зло до рассвета.

— Так вот почему сегодня в Кранжаке все заперлись, — сказал я, покачивая головой.

Я вспомнил о крестике, снятом Крофтом с двери. В деревне я машинально положил его в нагрудный карман.

— А зачем эти кресты на дверях? — спросил я, указывая на карман большим пальцем.

Крофт улыбнулся.

— Для защиты от вампиров, разумеется. Крест — единственное верное оружие против вампиров, единственное, чего они боятся. Эти вампирские суеверия весьма любопытны.

— И создают страшные неудобства, — добавил я. — Если жители Висланта так же боятся вампиров, как крестьяне из Кранжака, можно считать, что нам не повезло.

Мы поправили на плечах рюкзаки и пошли ровным привычным ходом. Светлая полоса дороги, извиваясь в густом сосновом лесу, поднималась по длинному склону к долине между высокими холмами впереди и справа.

Луна не показывалась, но рассеянный свет звезд достаточно ярко освещал изгибы дороги, вьющейся среди деревьев.

Пока мы размеренно покрывали милю за милей, мне подумалось, что в основе пугающих местных верований лежит, вероятно, сама мрачность безотрадных трансильванских пейзажей. Нетрудно поверить, размышлял я, что в полуночной тьме этих холмов бродят сверхъестественные исчадия зла, покинувшие до утра свои могилы.

Раз или два мы замечали, как над далекими лесами пролетали в звездном свете какие-то черные и довольно крупные существа. Нам с Крофтом было ясно, что это филины или совы, ищущие в ночных лесах добычу; но вполне можно понять, почему любой трансильванец, увидевший их, решил бы, что это вампиры, вышедшие на охоту в ночь Святого Георгия.

Голос Крофта прервал течение моих мыслей.

— Вон там, внизу, огни какой-то деревни, — сказал он. — Вислант, я полагаю.

Мы стояли на краю долины в форме чаши и шириной в несколько миль. Долину окружали холмы. Внизу, в темном центре чаши, светилось крошечное созвездие огоньков, а в одном месте виднелся красный отсвет костра.

— В Висланте, похоже, все открыто, — сказал я, приободрившись. — И кажется, мы все-таки получим сегодня ужин и постель.

— Шансы есть, во всяком случае, — согласился Крофт.

Мы спустились в чашу долины к огням деревни. Вислант выглядел очень старым селением. Дома, стоявшие вдоль его узких улочек, были более древними, чем любые, что нам доводилось до сих пор видеть в Трансильвании. Они были украшены прихотливой резьбой и странной формы дверями и окнами, какие были распространены здесь несколько веков назад.

В окнах теплился желтый свет свечей, но, проходя мимо, мы не увидели ни одного из жителей. Объяснение не заставило себя ждать, когда мы вышли на поросший зеленой травой пустырь в центре деревни — там горели большие костры, играла веселая быстрая музыка и танцевали вокруг костров жители Висланта.

Сперва мы видели только черные тени, пляшущие перед красными огнями. Черные фигуры вертелись с такой быстротой, что словно отрывались от земли и ввинчивались в воздух в безумной пляске. Мы с Крофтом подошли ближе и остановились в тени на краю освещенного кострами пустыря, с изумлением глядя на происходящее.

С полдюжины костров отбрасывали на зеленую траву красноватые отсветы, и вокруг каждого костра отплясывали удивительные танцоры. На мужчинах были фантастические цветастые куртки и штаны в обтяжку, на женщинах не менее яркие юбки и вышитые сорочки — праздничный наряд трансильванских крестьян. Но мы впервые видели такие древние и необычные одежды.

Ближе к краю пустыря толпились сотни две деревенских жителей. Они наблюдали за танцорами и подбадривали их аплодисментами и возгласами. Крестьянский оркестр играл на струнных инструментах дикую, быструю музыку. Высокий старик с седыми усами и свирепым лицом стоял рядом и, перекрикивая шум, что-то кричал танцорам, а те знай кружились и вертелись.

Я никогда не видал такую дикую картину безумного веселья. Мы с Крофтом стояли в тени и удивленно глядели на деревенский праздник. Было чему удивляться: эти крестьяне в своих древних одеждах, казалось, всей душой отдавались танцу. Глаза и танцоров, и зрителей в свете костров отливали багровым.

Один из зрителей вдруг заметил нас с Крофтом. Он издал пронзительный крик, и все они мигом кинулись к нам.

Мы окаменели от неожиданности. Чудилось, что на нас летела по воздуху стая багровых глаз и сверкающих белых зубов. Они уже тянули руки к нам с Крофтом, но внезапно остановились, как будто что-то их отбросило!

Крестьяне окружили нас со всех сторон. Они разгоряченно переговаривались между собой на едва понятном нам венгерском диалекте и глядели на нас горящими взволнованными глазами. Шум стоял невыносимый.

— А этих деревенских легко рассердить, — сказал Крофт. — Можешь разобрать, о чем они галдят?

— Не могу, когда они все вопят одновременно, — ответил я. — Что это с ними? Я было подумал, что они собираются на нас напасть.

— Все эти трансильванцы быстро приходят в возбуждение. А вот, судя по всему, деревенский староста… Он их успокоит.

Сквозь толпу пробирался к нам давешний седоусый старик. Он, как и другие, был одет в яркий праздничный наряд, выгодно оттенявший его высокую фигуру. Старик поклонился, не сводя с нас глаз.

— Добро пожаловать в Вислант, господа, — обратился он к нам на том же причудливом диалекте. — Мы не ожидали сегодня гостей.

— Простите, что мы вторглись на ваш праздник, — сказал Крофт. — Мы не хотели вам мешать.

Старик с улыбкой отмахнулся от извинений.

— Я Михай Галлос, староста Висланта. Мои люди редко видят здесь чужаков и очень волнуются, когда кто-либо посещает нашу маленькую деревню.

— Мы пришли к вам случайно, — объяснил Крофт. — В последней деревне, где мы побывали, в Кранжаке, все заперлись из страха перед вампирами. Как видно, они боялись, что и мы — вампиры. Они отказались нас впустить и предложили нам искать ночлег в Висланте.

Улыбка Галлоса стала шире. По толпе пробежал смех.

— Люди из Кранжака очень боятся вампиров в ночь Святого Георгия, это правда, — сказал староста. — Неподалеку от Кранжака когда-то находилась вампирская деревня.

— Деревня вампиров? — вопросительно повторил Крофт, но Галл ос только махнул рукой.

— Известное поверье в наших краях. Я расскажу вам эту историю позже. В эту ночь она многие деревни держит в страхе.

— Рад, что по крайней мере в Висланте люди не сидят взаперти, — вставил я. — Не хотелось бы провести всю ночь в лесу или в поле.

— Вы найдете в Висланте прекрасный ночлег, — заверил нас Галлос. — По правде сказать, вы выбрали для визита самое подходящее время.

В толпе снова засмеялись, хотя я не видел в словах старосты ничего смешного. Эти сверкающие глаза и странно одетые жители деревни, глядевшие со всех сторон, смущали нас с Крофтом. Галлос, должно быть, это заметил.

— Наш трактир там, на краю площади, — сказал он. — Могу я отвести вас?

Мы запротестовали, говоря, что это не стоит труда, но староста с истинно трансильванской вежливостью не желал и слушать. Галлос жестом велел жителям деревни расступиться и снова повернулся к нам. В этот момент я неловко шагнул вперед и налетел на него.

К моему удивлению, он пошатнулся и упал на колени, прижимая руку к сердцу. Его лицо исказилось спазмом агонии. Однако не успели мы помочь старосте подняться, как он быстро вскочил на ноги. Я извинился, как мог, за свою неуклюжесть.

— Вы не виноваты, — сказал староста, все еще прижимая руку к груди. — Просто эта штука в вашем нагрудном кармане больно уколола меня, когда мы с вами столкнулись.

Я глянул вниз и увидел выступающий из кармана маленький деревянный крестик из Кранжака, о котором я совсем забыл.

— Мне очень жаль, — сказал я. — Было глупо с моей стороны налететь на вас.

Галлос улыбнулся и покачал головой. Но когда мы начали пробираться сквозь толпу к гостинице, я заметил, что он старался идти так, чтобы между нами все время оставался Крофт. Очевидно, староста опасался еще одного неловкого столкновения.

Мало того — как мне показалось, празднично одетые жители деревни, расступавшиеся перед нами, также старались держаться от меня подальше, в отличие от Крофта. Это было для меня неприятно.

По пути Галлос вежливо развлекал нас разговором. Музыка на площади вновь заиграла, и к тому времени, как мы дошли до старинного трактира, возобновились и танцы.

Староста провел нас в просторное помещение с каменным полом и массивными потолочными балками. В камине у стены полыхал огонь. За небольшой стойкой в дальнем конце комнаты стоял толстый седой хозяин и подавал дюжине разряженных мужчин и женщин странно изогнутые бокалы с напитками.

Гости оживленно разговаривали и смеялись, но беседа и смех резко оборвались, когда они увидели нас с Галлосом. Меня снова поразила игра огня на их лицах: в отблесках пламени глаза их словно горели багровым цветом.

Толстый хозяин выступил из-за стойки, и Галлос представил его нам.

— Это Каллаит, владелец заведения и один из превосходнейших трактирщиков в Трансильвании, — сказал он с улыбкой. — Он будет рад обслужить вас, ведь ему не часто доводится принимать людей издалека.

— Да, совсем не часто, — отозвался толстяк и почему-то рассмеялся. — На самом деле, у меня редко бывают гости. Вы пожелаете две комнаты, господа?

— О, нам хватит и одной, — ответил Крофт. — Мы сейчас больше беспокоимся об ужине, чем о комнате.

— Вы напрасно беспокоитесь, — вмешался Галлос. — В эту праздничную ночь гуляния в Висланте продолжаются до утра, и некоторые именитые жители по традиции ужинают в трактире в два часа ночи. Вы окажете нам честь, поужинав за нашим столом.

— Мы весьма польщены, — церемонно ответил Крофт. — Сейчас почти два. Позвольте нам с Бартоном немного привести себя в порядок.

— Я покажу вам комнату, господа, — сказал Каллант, поворачиваясь со свечой в руке к узкой лестнице, видневшейся в тени.

У самой лестницы нас остановил голос Галлоса. Староста весело улыбался и указывал на деревянный крестик, все еще торчавший из моего кармана.

— А этот символ благочестия вы лучше оставьте в комнате, милостивый государь, — сказал он. — В ночь Святого Георгия мы забываем о благочестии и думаем только о веселье.

Мы с Крофтом рассмеялись.

— Крестик не совсем мой, — сказал я старосте, — но, конечно, я его оставлю наверху. Не хочу выглядеть белой вороной на вашем пиру.

Мы стали подниматься по темной узкой лестнице вслед за толстяком Каллаитом. Внизу, в зале, внезапно раздался шум возбужденных голосов. Резкий голос Галлоса, перекрикивая всех, заставил их замолчать. Я улыбнулся: любезный староста, оказывается, мог обращаться со своими простодушными подданными как тиран.

Лестница привела нас в длинный зал, тускло освещенный одной или двумя свечами в настенных подсвечниках. В темноте угадывались двери. Каллант подвел нас к одной из них, открыл и жестом пригласил нас войти, поставив свечу в укрепленный на внутренней стороне двери подсвечник.

— Эта комната вам подойдет, господа, — сказал он. — Тут немного затхло — у нас ведь редко бывают гости — но достаточно удобно.

— Все в порядке, — заверили мы его. — Скажите Галлосу, что мы спустимся через несколько минут.

Он поклонился и вышел. Мы смотрелись.

— Запах уж точно затхлый, — отметил я. — Может показаться, что здесь веками не проветривали.

На полу, мебели и старомодной деревянной кровати толстым слоем лежала пыль. Сквозь окна, все такой же странной формы, мы видели поросший травой пустырь снаружи, где, как и раньше, горели костры и под звуки дикой музыки кружились танцоры.

Мы с Крофтом принарядились, насколько могли, и спустились по темной лестнице вниз. В зале мы снова нашли старосту Галлоса в компании примерно двух дюжин мужчин и женщин. Все без исключения были одеты в уже знакомые нам старинные праздничные костюмы.

При виде нас глаза Галлоса загорелись. Он чуть ли не бросился к нам, но в нескольких шагах остановился, уставившись на мою грудь.

Я опустил глаза и увидел, что забыл вынуть из кармана деревянный крестик.

— О, мне очень жаль, — сказал я. — Но полагаю, это не имеет значения?

— Нет, конечно, — вежливо ответил он. — Я хочу познакомить вас с некоторыми из наших. Это две моих дочери.

Галлос представил нас, и мы стали болтать с веселыми крестьянами на нашем ломаном венгерском. Признаюсь, я был несколько озадачен, заметив, что все толпились вокруг Крофта и почему-то избегали меня. Я припомнил слова старосты и решил, что они увидели крестик и приняли меня за человека строгих нравов, преданного религии.

Видя, что я остался в одиночестве, Крофт время от времени награждал меня ироническими взглядами. Сам он успел очаровать двух розовощеких красавиц, которых Галлос представил как своих дочерей. Староста подошел и завел со мной разговор, но держался в безопасном отдалении. Затем из соседней комнаты появился Каллаит и объявил, что ужин подан.

Мы прошли в освещенный свечами обеденный зал, где нас ждал длинный стол, уставленный трансильванскими блюдами и винами. Галлос сел во главе стола, усадив справа от себя Крофта и младшую дочь, а слева — меня и старшую. Но мне не удалось поговорить со старшей из сестер: она сразу же как можно дальше отодвинула свой стул и повернулась ко мне спиной, обратившись к соседу.

Ужин проходил весело, и больше всех веселились Крофт и младшая дочь старосты. Меня немного огорчал холодный прием, оказанный мне этими людьми. Я вознаградил себя, ревностно воздав должное острым блюдам и вину. Крофт не отставал — ведь мы не ели больше двенадцати часов.

Местные блюда и вино были восхитительны, но почему-то, как ни странно, не насыщали. Я все накладывал себе на тарелку еду, опустошил несколько стаканов, но ощущал такой же голод, как и перед ужином. Крофт, судя по всему, также недоумевал, но прочие гости, казалось, ничего не замечали.

В комнате звенел смех, раздавались веселые голоса и звяканье стаканов, с пустыря порой доносились звуки музыки. Каллант суетился вокруг стола, ухаживая за гостями. Галлос, во главе стола, был воплощением любезного хозяина.

Крофт воспользовался минутой тишины и обратился к нему.

— Вы обещали рассказать нам о деревне вампиров, находившейся возле Кранжака, — напомнил он. — Я хотел бы услышать эту историю, если остальные не против.

Галлос улыбнулся. Сидевшие за столом будто с трудом сдерживали смех, а за их спинами ухмылялся Каллант.

— Ну, здесь все хорошо знают эту историю, — сказал староста, — но если вам любопытно…

Мы быстро кивнули, и он продолжал:

— Мы, уроженцы Трансильвании, на протяжении многих веков не сомневались в существовании вампиров. Мы знали, что люди, продавшиеся при жизни силам зла, после смерти становятся не покойниками, но непокойными мертвецами, вампирами. Днем вампиры лежат, как мертвые, в своих могилах, но ночью встают из могил, словно живые, и пьют кровь и жизнь беззащитных жертв.

Мы, трансильванцы, также знаем, что вампиры бессильны против креста. Поэтому, когда в наших краях находят могилу вампира, священники проводят над ней особый ритуал креста, после чего вампир не может выйти из гробницы. Однако в одну ночь в году, в ночь Святого Георгия, даже такие скованные молитвами и плененные вампиры могут свободно бродить до рассвета.

Почти двести пятьдесят лет назад в этих местах Трансильвании была деревня, расположенная недалеко от Кранжака. Ту деревню рядом с Кранжаком облюбовали вампиры. Силы зла неустанно трудились, и на деревенском кладбище в конце концов появились могилы сотен вампиров, выходивших на охоту по ночам!

Так возникла деревня вампиров. Живые бежали в Кранжак и другие места, но вампиры остались. Днем деревня была безлюдна и пустынна, а по ночам вампиры вставали из могил и возвращались в свои дома, как при жизни. Они также часто нападали на жителей соседних деревень.

И наконец, люди из соседних деревень пришли в сопровождении многочисленных священников, чтобы покончить с вампирской деревней. Священники провели над каждой могилой необходимые ритуалы, и вампиры оказались заперты в своих гробах. С той поры, хотя живые и не вернулись в деревню, вампиры больше не бродили по ночам и выходили лишь в ночь Святого Георгия, когда все вампиры обретают свободу. В эту ночь непокойные жители вновь гуляют до рассвета по улицам вампирской деревни.

— И поскольку сегодня ночь Святого Георгия, — улыбнулся Крофт, — в Кранжаке решили, что мы пришли из деревни вампиров?

— Совершенно верно, — сказал Галлос, улыбаясь в ответ. — Прошли столетия, но в Кранжаке и других селах все еще страшатся этой ночи, когда просыпается деревня вампиров.

— Но вы здесь, в Висланте, похоже, не очень боитесь вампиров? — спросил я.

Все дружно рассмеялись.

— Святой Георгий — наш покровитель. Он защищает нас в свою праздничную ночь, — объяснил Галлос, — и мы можем без страха предаваться веселью.

Крофт покачал головой.

— Странно, насколько живучи некоторые из этих суеверий, — сказал он. — Но они, должен сказать, соответствуют вашим старинным домам и костюмам.

Старшая дочь Галлоса улыбнулась.

— Эти наряды все мы надеваем в праздничную ночь. Вам они должны казаться очень необычными, — сказала она Крофту.

— Они кажутся мне красивыми, — ответил он, — но заставляют меня чувствовать, что мы с Бартоном словно заблудились в прошлом.

— Наши танцы тоже старинные, — сказала она. — Не хотите сходить посмотреть со мной и с сестрой?

Крофт согласился и при этом бросил на меня насмешливый взгляд — приглашение девушки недвусмысленно меня исключало.

— Ты с нами, Бартон? — спросил он, когда все встали из-за стола.

Я покачал головой.

— Пойду наверх и немного посплю, — сказал я. — Уже почти утро.

Наша компания вернулась в зал. Сестры шли под руку с Крофтом, Галлос — рядом со мной. Было очевидно, что мой товарищ произвел впечатление на двух разодетых красавиц: их глаза и маленькие белые зубки одинаково сверкали, они смеялись над его шутками и так ласково прижимались к Крофту, точно он им принадлежал.

— Я скоро вернусь, Бартон, — сказал Крофт, подходя с девушками к двери. — Мне и самому было бы неплохо немного поспать.

— Поспать? Для сна времени вдоволь! — воскликнула младшая сестра. — Сегодня праздничная ночь! Эта ночь не для сна, а для жизни… для жизни!

Она произнесла это с поразительной страстью, а ее глаза полыхнули огнем, ошеломив нас с Крофтом. Галлос, чьи глаза также казались багровыми, грозно взглянул на нее, и она с притворной застенчивостью опустила ресницы.