Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Современные любовные романы
Показать все книги автора:
 

«Клиентка», Жозиан Баласко

1

Марко

Мне двадцать шесть лет. Меня зовут Марко. Ну, так меня зовут дома. Точнее, в доме Мэгги, матери моей жены. Итак, в доме Мэгги меня зовут Марко. Но сейчас я не Марко, я Патрик. На самом деле я не люблю это имя, но оно уместно везде. Это имя не вызывает вопросов.

Ухоженной женщине, сидящей за столиком напротив меня, примерно пятьдесят лет. Она читает «Экспресс». Мы встречаемся в первый раз, я не знаю эту женщину, но ее лицо мне о чем-то говорит. От женщины исходит аромат денег, но она не носит роскошных драгоценностей, только часы от Chanel.

— Я могу украсть у вас сигарету?

Улыбаясь, она протягивает мне пачку, замечает, что я ищу спички, и указывает мне на зажигалку на столе. Зажигая сигарету, я чувствую взгляд женщины. Она рассматривает меня, не торопясь. Я хочу вернуть зажигалку, но женщина говорит:

— Вы можете ее оставить. У меня есть другая.

— Спасибо.

Мы молчим, но наши взгляды очень выразительны.

— Я Патрик.

— Я догадалась.

Звонит ее телефон, она отворачивается и отвечает. Я слышу: «Сейчас я занята». Посетителям за соседним столиком пакистанец предлагает потрепанные розы. Я украдкой покупаю одну.

Закончив говорить, она замечает на столе цветок и смеется.

— Вы ухаживаете по-старомодному?

— Я ухаживаю за женщинами, которые мне нравятся.

Не знаю, стоило ли это говорить, она не похожа на женщину, которую можно покорить комплиментами.

— Но нравитесь ли вы мне?

Она подчеркивает «вы», я немного смущаюсь. Обычно разговор так не начинают.

Она видела мое фото на сайте, представляет, на кого я похож, и не рассчитывает на викинга или бодибилдера.

— Я вам нравлюсь?

— Если я отвечу, что да, к чему это приведет?

2

Джудит

На парковке. В его машине. Старая модель «Пежо-404», которая знавала лучшие дни. Меня это забавляло. Я не делала этого в машине с… двадцати лет. А мне пятьдесят один. У него нежная кожа, он миниатюрный и выглядит застенчивым, но такие обычно ведут себя очень смело. Да, он такой. Не выставляет себя напоказ. Грациозен от природы.

Я роюсь в сумке в поисках денег, но не могу найти. А ведь я уверена, что брала бумажник.

— В этой сумке всегда беспорядок, настоящая черная дыра!

— Ничего, не волнуйтесь, у вас есть мой телефон.

В конце концов я нашла купюры между страницами ежедневника.

— Две сотни… так?

Он кивнул, беря деньги:

— Сожалею, на самом деле это неудобно…

— Вовсе нет, это было превосходно… я хотела поменять обстановку… Вы не находите, что парковки — это экзотично? Почти что встреча секретных агентов.

Он невольно улыбнулся:

— Еще увидимся?

Может быть. Я советую ему поменять фото на сайте.

— На самом деле ты гораздо миниатюрнее.

Я поцеловала его в щеку и вышла из машины.

— Может быть, на днях, Седрик…

— Патрик. Я Патрик. А ваше имя? Или я нескромен?

— Джудит.

Джудит. Это грубое имя, и, в конце концов, я стала на это имя похожа. Я бы предпочла называться Ирэн, но так зовут мою сестру.

Я села в свою машину. Может быть, этим лучше было заниматься в «мерседесе». У меня немного болела спина, но это не было так уж неприятно. Его машина проехала мимо, он кивнул мне, удаляясь. Я посмотрелась в зеркало над лобовым стеклом. Моя укладка пострадала, но за исключением этого не осталось никаких следов.

3

Марко

Уже шесть часов, в это время я еду переодеваться, но при таких пробках это будет нелегко. Но ладно, мне повезло, по окружной дороге я доеду довольно быстро. В полседьмого я буду дома. Точнее, в доме моей бабушки. Наполовину дома. В комнате няни, где я спал, когда был маленьким, и даже позже. Пока не начал жить с Фанни. То есть у Мэгги. Я не похож на организованного парня, но на самом деле я такой. Собственно, я обязан быть аккуратным. На самом деле комната совсем маленькая, но здесь есть уютный уголок. Я обустроил его два года назад, когда начинал работать. Бабушка о нем не знает, она никогда сюда не поднимается. Она даже из дому не выходит — у нее больные ноги.

Я включил компьютер: удачная покупка в Cash Converters, он никогда не зависал. Я посмотрел, не приходили ли сообщения. Ничего нового. На следующей неделе у меня встреча с итальянкой. Она классная, мне с ней нравится.

Я помылся. Я долго стоял под душем: всегда боюсь, что останется запах духов. Я убрал костюм Патрика и переоделся в Марко. Еду домой. Я взял свою спортивную сумку и спустился к бабушке. Она разгадывает кроссворд, надев свои трифокальные очки и достав сильную лупу. Я крепко целую бабушку. Она трижды целует меня в ответ.

— Как твоя работа, мой Марко, продвигается?

— Да, бабушка, всегда одно и то же… работаю на стройках…

Я положил на стол пятьдесят франков:

— Вот, отдай это маленькой Маризе, пусть купит продукты на неделю.

— Я не хочу, чтобы ты ущемлял себя, мой Марко.

— Не беспокойся, бабушка.

Она указывает на большой телевизор, который я подарил ей на Рождество: теперь бабушка может смотреть программы кабельного телевидения и спутниковые каналы. Иногда я спрашиваю себя: смотрит ли она порнофильмы, просто так, чтобы предаваться воспоминаниям?

— Включишь мне? Двадцать вторую.

Я включил двадцать вторую программу и застыл. На экране была женщина с парковки. Жюли. Джудит. Она что-то мне об этом говорила. Должно быть, я видел ее, когда был у бабушки, но не обратил внимания. Она выглядела по-другому, вела себя наиграннее. Она рассказывала об устройстве, которое ничего не делает, но ты сразу хочешь его купить. Услышав ее рассказ, ты уже не понимаешь, как жил без этой вещи. Я пару секунд смотрел на нее, затем вспомнил, что время шло.

— Нужно идти, бабушка.

— Почему же?

— Сегодня день рождения Карины.

— Правда. У меня никудышная память, совсем дырявая. Думаешь, у меня болезнь Альцгеймера?

Я успокоил ее. У бабушки никогда не будет болезни Альцгеймера. Я взял бабушку на руки, чтобы спуститься на три этажа вниз. Иногда я боюсь ее нести, так мало она весит.

 

Как обычно, я припарковался напротив салона. Тутун шикарно оформил фасад: кричащие цвета, извивающиеся змеи, джунгли, цветущие растения. У него талант.

Я видел, как внутри Фанни заканчивала обслуживать клиентку. Розали заметила мою машину и окликнула Фанни; та мне помахала. На душе сразу потеплело. Я наблюдал за ней, а она на ходу натягивала пальто, чтобы ко мне присоединиться. Каждый вечер я приезжаю за ней и всякий раз радуюсь, даже когда она просто улыбается издалека. Иногда я приезжаю раньше, прячусь и наблюдаю за тем, как она работает. Она грациозна. Она потрясающе делает свою работу. Даже дурнушки, вышедшие из ее рук, красивы. Она точно знает, что им подходит. Это талант. Как у Тутуна — к рисованию.

Она пересекла улицу, и я наклонился, чтобы открыть ей дверь. И только тогда увидел бумажник под пассажирским сиденьем. Вещичка от Hermes. Бумажник открыт, я вижу кредитные карточки Gold. Я едва успел его подобрать и положить в карман до того, как Фанни села в машину. Мы поцеловались, но мне было немного неловко. Она этого не заметила.

Я достал из своего кармана две сотни, которые заработал после полудня, и протянул их Фанни:

— Отдай это Мэгги за еду и электричество.

— Еще не конец месяца.

— Ты знаешь, как говорит Мэгги: счет дружбы не портит… А теперь открой бардачок.

— Зачем?

— Открой!

4

Фанни

Я открыла и увидела подарочный пакет.

— Это для Карины?

— Нет, Фанни, это для тебя.

— Аккуратнее с деньгами, Марко.

— Не беспокойся, Фанни. Сейчас с этим все нормально.

Духи. От Guerlain. Jicky. Я о таких не слышала. Открываю флакон и вдыхаю. О!.. Запах томный, восхитительный. Марко смотрит на меня:

— Тебе нравится?

Я киваю. Конечно, мне нравится. Он никогда не ошибается. Он точно знает, что мне нравится. Но ему нужно быть аккуратнее с деньгами. Сейчас он работает вдвое больше, ему удается найти подработку помимо той работы, которой они занимаются вместе с Тутуном. Я не знаю, как бы мы без нее обходились. Тем более что в салоне, за исключением конца недели, почти никого не бывает. Сегодня, в среду, два окрашивания, распрямление, укладка. Это не назвать сверхзанятостью. Ну ладно, сейчас Розали займется своими клиентками. Несколько девушек с Антильских островов, две или три африканки…

Мы добьемся всего, добьемся, я знаю. Клиентки, даже если их не так много, очень довольны. Мы с Розали вовсе не хуже всех. Ей тоже нелегко, она одна воспитывает Джонатана. Ее бывший никогда не платил ей алименты. Еще у нее есть брат, Тутун, очень щедрый, но он работает меньше, чем Марко. А Марко подчас вкалывает как сумасшедший. Я знаю, что он делает это для меня, и люблю его еще больше, моего дорогого Марко.

— Сколько исполняется Карине? — подает голос бабушка с заднего сиденья.

— Восемнадцать.

— Как быстро летит время! — Бабушка качает головой. — Восемнадцать лет!

 

— Прекрати снимать! Тутун, ты мешаешь!

Тутун ходит вокруг Карины со своей старой видеокамерой, тряся дредами, широко улыбаясь, как будто он сам Боб Марли.

— Я снимаю сцену из жизни! Это страшно круто!

Джонатан, сын Розали, просит дать ему камеру.

— Нет, — говорит Тутун.

— Две минуты, я тебя не надую!

— Прекрати так говорить со своим дядей, невоспитанный мальчик, — отчитывает его Розали.

— Пожалуйста! Две минуты!

Наконец Тутун отдает ему камеру с кучей указаний: берегись этого, держи ее вот так, здесь заклинит, если нажмешь слишком сильно.

— Ничего, я не дурак, — говорит Джонатан, начиная снимать Карину, не двигаясь, поставив локти на стол. Он приближает изображение и начинает смеяться.

— Что тебя смешит? — спрашивает моя сестра.

— Ничто, — отвечает Джонатан, смеясь еще сильнее.

Карина хватает кусок хлеба и бросает его в камеру.

— Прекрати, — вскрикивает Тутун, — ты поцарапаешь объектив!

Он забирает камеру и смотрит, не поцарапана ли она.

— Ну, Карина, что еще случилось?! — хмурясь, говорит мама.

Не отвечая, Карина бросает на меня недовольный взгляд. Как она сегодня накрашена! Ультраготический стиль, губы темно-коричневые, пудра мертвенно-белая.

— Это потому, что ей не сделали косички! — отвечаю я.

— Ты не должна была обещать! Если тебе было неприятно, нужно было только сказать!

Она никогда не упускает случая поворчать, даже в день своего восемнадцатилетия. Она могла бы попытаться, но не хочет. Должно быть, она это любит. С Кариной не отдохнешь. Я тоже когда-то на всех дулась, но у меня это прошло быстрее.

— Сожалею, у меня не было времени!.. Принцесса хочет, чтобы ее причесали на дому. Она не зайдет в салон, как все!

— Зачем ты это говоришь! Я зашла туда. И напрасно прождала два часа.

— В субботу! Единственный день, когда есть народ!

— Но в эту субботу людей почти не было, — говорит Розали.

— Конечно, месяц заканчивается… кошелек пуст, — вставляет мама. — Кстати, подарки! Несите подарки! Может быть, мы удостоимся ее улыбки!..

Она нежно щиплет щеку Карины:

— Большая девочка.

— Прекрати меня называть большой девочкой!

Вдруг Марко встает из-за стола и с растерянным видом произносит:

— Черт, я забыл. Черт! На работе… Я надеюсь, что его не украли… Черт!

Затем, взглянув на мою сестру, он начинает хохотать:

— Я шучу! Думаешь, я забыл?

Он идет за подарком в нашу комнату, тем временем бабушка достает из сумки конверт и протягивает его Карине:

— Держи, девочка моя!

Карина смотрит на конверт, его не открывая.

— Очень мило, но что значит «Безо…»?

— Ох, я ошиблась… Фанни, поищи в моей сумке конверт с деньгами… потому что деньги — это всегда приятно.

5

Марко

Я пользуюсь случаем, чтобы прослушать сообщения в своей комнате. Моя клиентка оставила одно, со своими координатами. Я сразу же звоню ей, попадаю на ее голосовую почту, подтверждаю, что ее кредитные карточки у меня. Все это наспех, потому что меня зовет Фанни, требуя подарок. Цифровая камера Sony последней модели. Карина сильно удивляется, Тутун прекращает снимать, он чувствует себя посрамленным со своим старым аппаратом. Мэгги замечает, что камера должна стоить кучу денег.

— Откуда это? — спрашивает Тутун. — Упало с грузовика?

— Вовсе нет. Ты знаешь, та подработка у японца… Он работает в «Сони»… это выставочная модель…

Фанни добавляет, что я получил камеру практически даром. Ну, не знаю. Это Розанна, моя итальянская клиентка. Она живет в Лондоне, ее муж дипломат, и она приезжает в Париж каждые две недели. Это прелестная женщина, она немного томится от скуки, но я всегда вижу ее улыбающейся. Но проблема в том, что Розанна всегда делает подарки. А куда мне их девать? Приносить домой? Как я это объясню?

Теперь я мастер придумывать объяснения. Простые, логичные, отчасти правдивые. Камеру Sony мне подарила Розанна. Как и мобильный телефон, который я отдал Фанни, как и шарф Hermes, врученный бабушке, с ней никогда не возникает проблем, она не различает торговые марки и обычно не задает вопросов.

В первый раз я действительно попытался отказаться и сразу же увидел, как Розанна реагирует. Это было невежливо. Она отдавала мне этот подарок как другу. Еще одна вещичка. На самом деле это меня не устраивало, но я не хотел ее расстраивать. Она хотела, чтобы я о ней вспоминал. Но я и так всех помню. Их не так уж много.

Первую клиентку я встретил, когда работал с Тутуном. Это была хозяйка дома, всегда готовая пошутить, подвижная, но элегантная женщина. Ей было около сорока лет, и чувствовалось, что она этого хочет. Потом Тутун занялся другой работой, а эту я заканчивал в одиночку. И намерения хозяйки стали более ясными. Она готовила мне кофе, приходила все раньше. Немного крупная, с полными губами, всегда готовыми сложиться в улыбку, она была недурна.

В то время Фанни была подавлена, салон работал вот уже шесть месяцев, но дело не развивалось, мы были готовы все бросить. В последний вечер я убирал оборудование, когда пришла хозяйка дома; я был не в духе и не пытался это скрыть. Она спросила меня, что не так, и я обо всем ей рассказал — о парикмахерском салоне, занятых Фанни деньгах, чтобы внести свою долю, обо всем, обо всей нашей жизни. Тогда она предложила меня выручить. Она сказала так: «Возможно, мы могли бы обменяться услугами». Я не сразу ее понял, и тогда она положила руку мне на бедро. Я посмотрел на нее, но на самом деле я ее не видел. Я думал о Фанни.

Женщина обняла меня — она была выше, чем я, — и прижала меня к себе. Я не сопротивлялся. Это было удобно. Эрекция появилась без усилий. Это женщина занималась со мной любовью, а потом дала мне деньги. Не ту сумму, которую я назначаю сейчас, но тоже приличные деньги. Ее звали Лилиан.

Я вышел оттуда как будто пьяный. Я вернулся домой и сказал Фанни, что подхватил простуду. Я пробыл полчаса под душем, успокоился и принялся размышлять. Я заработал за час деньги, которые зарабатывал за два дня работы. В школе я был гением математики, это единственная дисциплина, в которой я успевал. Вот что меня спасло. Устный счет. Деньги, которые мы должны были выплатить, те, что я должен был заработать, и как я мог вывернуться.

Если я действительно хотел заниматься этим серьезно, нужны были вложения. Я приходил к Лилиан еще четыре или пять раз. Это была симпатичная женщина, которую легко удовлетворить. Я купил себе одежду, костюм, замшевую куртку, обустроил мансарду у бабушки, приобрел компьютер и завел сайт в Интернете.

За три месяца Фанни смогла выплатить задолженность по кредиту… и эти деньги для нее я смог заработать в одиночку.

6

Джудит

Как всегда, после записи передачи мы ужинаем в «Бальзаре»: Беренис, Алекс, я и моя сестра Ирэн. У Беренис красные глаза. Это специалистка по любовным переживаниям — после каждых более или менее коротких никчемных отношений, предпочтительно с женатым мужчиной. Она очень быстро влюбляется по уши, полностью забывая о приличиях. В такое время работать в павильоне немного сложнее. Она забывает свой текст, теряет свои контактные линзы, возвращается измотанной после выходных, когда она и ее мужчина запирались в номере отеля на два дня и неистово совокуплялись. Есть два дня! Дорогая, есть два дня, моя жена везет ребят к сестре!

После разрыва она восстанавливается с трудом. Глаза опухшие, как у белой лягушки, их невозможно подкрасить, нос красный, как у клоуна, он все время течет, потому что ее психологические переживания переходят в проблемы со здоровьем, и она сразу же простужается. И затем рыдания. Мы ее утешаем, она заново накрашивается. Но на Беренис нельзя сердиться. Она так чистосердечна. Это маленькая девочка, которой тридцать один год. А маленьких девочек нужно оберегать.

 

Ирэн пьет бокал за бокалом. Она не переживает из-за мужчин. Она точно знает, в кого влюбится. Исследователь, ученый, рыцарь Знания, который исследует времена или души. Ее желание возбуждают слова, оканчивающиеся на «лог»: этнолог, археолог, антрополог, в крайнем случае, спелеолог. Но никаких медицинских профессий. Например, в ее списке нет уролога. У меня подруга андролог. Она видит пенисы целый день. Она делает пальпацию простаты через прямую кишку с утра до вечера. Я никогда не осмеливалась ее спросить, что происходит, когда она снова и снова без одежды оказывается наедине с мужчиной. Как она его находит по сравнению с другими? Что может подумать этот мужчина? Потому что перед ним оказывается женщина, с которой он этого не делал. Которая точно знала, как это работает. Которая вводила палец сзади так же естественно, как проверяла ваш пульс. Возбуждала ли его эта мысль или, напротив, убивала влечение?

Что касается Ирэн, ее проблема в том, что нужно найти место для встречи. Например, трудно найти археолога. Эти люди не ужинают в «Бальзаре». Они не ходят в конторы. Они не толкают тележки вдоль полок супермаркета. Они не посещают библиотеки, они сразу идут в Национальную библиотеку. И Ирэн ждет. Великую Любовь. Оканчивающуюся на «лог», если можно.

 

Алекс, милый Алекс, мой ассистент с самого начала карьеры, всегда пребывающий в ровном настроении, специалист по женским проблемам, все девочки со съемочной площадки поверяют ему свои любовные переживания. Он слушает, советует, утешает. Это нормально, Алекс любит женщин. Он голубой. И этим вечером он ободряет Беренис, которая едва начинает восстанавливаться.

— Женатые мужчины — это всегда каторга. Я пробовал только один раз, но сразу понял! Его жена выбила мне зуб, закатив оплеуху. Посмотри, протез! Две тысячи франков!

Он показывает зуб, широко улыбаясь.

— Но я не знала, что он женат. Когда я узнала, то уже была влюблена.

Она начинает плакать над бокалом шампанского.

— И ты не догадалась, что это еще одна неудачная попытка? Беренис, пора бы уже кое-чему научиться!..

Ирэн останавливает меня взглядом.

— Почему ты так на нее нападаешь? Я прекрасно знаю много хороших женщин, влюбленных в законченных дураков.

— Кому, как не тебе, это знать.

— Сожалею, Джудит, я сентиментальна, и мне не стыдно это говорить! Ты полагаешь, я последняя деревенщина, которая думает, что Великая Любовь… посмотри на нее, Алекс, она пьет молочную сыворотку… что Великая Любовь может в известных случаях существовать на этой проклятой планете?

— Не нервничай, Ирэн. Множество людей в течение веков верили, что на Марсе есть маленькие зеленые человечки.

Алекс развлекается, следя за этим обменом колкостями, обычным для нас. Ирэн закатывает глаза и вздыхает:

— Ну да, конечно, Джудит. Ты сильная, настоящая женщина, у тебя есть татуировка.

Она бросает на меня взгляд, значение которого понимаем только мы одни.

Сильная женщина, настоящая, с татуировкой. Не женщина, а скала! Она не сломалась за десять лет. Она ругается, когда надо, и лжет без колебаний. Страшный трудоголик. Будет работать в любых обстоятельствах. Раньше сказали бы: начальница. Теперь говорят: босс. Это политически корректно.