Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Исторические приключения
Показать все книги автора:
 

«Ничейная земля», Фернандо Гонсалес

А знаете что? Эта страна слишком прекрасна, чтобы отдать ее фашистам. Они уже превратили Германию, Италию и Австрию в нечто столь отвратительное, что даже пейзаж стал безобразным. Когда я еду по местным горам и вижу повсюду скалы и пустынные поля, а еще воткнутые в песок пляжей зонтики, городки цвета земли, текущие по гравию реки и лица крестьян, я думаю: «Нужно спасти Испанию для приличных людей, она слишком прекрасна, чтобы ею разбрасываться!»

Из письма Марты Геллхорн к Элеоноре Рузвельт

1

24 августа 1937 года

 

43 километра к юго-востоку от СарагосыИспания

 

В тот полдень конца августа 1937 года солнце нещадно палило над головами пятисот бойцов батальона Линкольна, шагающих по прямой проселочной дороге. Они растянулись в более-менее ровную колонну длиной почти полкилометра. Каждый нес винтовку Маузера, одеяло, патронташ и заплечный мешок с латунной тарелкой, кружкой и сменным бельем, таким поношенным и грязным, будто его и не снимали. Покрытые желтой пылью окрестных полей солдаты напоминали усталую вереницу живых мертвецов, решивших вернуться с того света.

Гипнотическая песня цикад накладывалась на шарканье тысячи ботинок. Повсюду, куда ни кинь взгляд, тянулись оливковые сады и высохшие и заброшенные из-за войны поля. А сзади несколько часов назад исчезла из виду дымящаяся колокольня городка Кинто, захваченного накануне, и слишком высокой для этих людей ценой. Впереди на фоне голубого неба темнел мрачный силуэт места их назначения — Бельчите.

Лейтенант Алехандро М. Райли тащился во главе первой роты. Грязные и всклокоченные черные волосы спускались ему на лоб, почти до самых глаз цвета янтаря, сейчас сузившихся до двух тонких щелочек, а широкий подбородок закрывала двухнедельная щетина. Когда-то белая рубашка прилипла к телу, как вонючая вторая кожа, потрепанные штаны из тонкой шерсти напоминали замызганную холстину, а старые ботинки едва отрывались от земли при каждом шаге. Кольт на поясе, как казалось Райли, весил не меньше миномета.

Алекс Райли брел усталой поступью человека, который на этой адской жаре с раннего утра даже не присел, но старался держаться бодро, не показывая слабость перед солдатами авангарда. Среди них шли и сержанты: Вернон Шелби — студент Вест-Пойнта, не успевший окончить курс, Джон Дж. Хоникомб — член коммунистической партии из Калифорнии, Гарри Фишер — недавний выпускник университета, архитектор из Огайо, и Хоакин Алькантара — пухлый повар-галисиец, выросший в Бруклине, верный товарищ Алекса с самого начала войны, спасший ему жизнь во время злополучного штурма Пингаррона полгода назад.

Сейчас, поднимая облачка пыли, верхом на серой лошади к Алексу приближался майор Роберт Мерриман. Он осадил коня рядом с ротой и одним быстрым движением соскочил на землю прямо перед Райли.

Бывший профессор экономики университета Калифорнии, а теперь — командир батальона американских добровольцев, был человеком умным и решительным. Он был хорошо сложен, так же высок, как и Райли, и при любых обстоятельствах выглядел безупречно, его фуражка, майорский китель и высокие сапоги до колен, казалось, невосприимчивы к липкой пыли испанских полей.

— Как тут дела, Алекс? — спросил он без предисловий, отведя Райли в сторонку.

— Неплохо, — ответил тот и, бросив быстрый взгляд на роту, добавил: — Хотя, мне кажется, сейчас самое время отдохнуть и восстановить силы в тени олив. Люди истощены.

Мерриман огляделся, прищурившись из-под очков.

— Хорошая мысль. Устроимся здесь и подождем приказов. И выкопайте на краю оливковой рощи несколько стрелковых ячеек. Мне не нужны сюрпризы.

— Есть, — ответил Алекс и спросил, подойдя поближе и понизив голос: — Известно, когда начнется атака?

Мерриман поморщился.

— Кто знает, Алекс, — ответил он тем же тоном, чтобы не услышали солдаты. — Надеюсь, что никогда. Сам знаешь, я считаю, что атаковать этот грязный городишко — верх идиотизма, это будет стоить нам и времени, и многих жизней, но Военное министерство настаивает, а Индалесио Прието переубедить невозможно. Так что… — не закончив фразу, он просто пожал плечами.

Райли с досадой цокнул языком.

— Да уж.

— Вот именно, — кивнул Мерриман. — Так что остановимся здесь и подождем развития событий.

— Считаете, они могут передумать? — спросил лейтенант с небольшой надеждой.

Майор Мерриман покачал головой.

— Насколько я помню, до сих пор такого не случалось.

С этими словами он подошел к лошади, сунул ногу в стремя и с той же легкостью, как и спешивался, вскочил в седло и вернулся к арьергарду, подняв тучу пыли.

Алекс Райли подошел к сержанту Хоакину Алькантаре, взял его под руку и указал на место в паре десятков метров впереди.

— Джек, майор приказал устроить тут привал, так что бери свой взвод и выкопайте парочку стрелковых ячеек, вон под теми оливами.

— Самое время, — фыркнул галисиец, отирая рукавом пот со лба. — А то мне уж стало казаться, что мы до главной площади города будем маршировать.

— Мне это тоже не нравится, — хмуро улыбнулся Алекс. — Но пока что можем бросить свои кости в тенек и передохнуть в ожидании новых приказов.

— Что тебе сказал Мерриман?

— Ничего. Он бесится, что мы здесь, вместо того чтобы идти в Сарагосу, но ему тоже приходится выполнять приказы.

— А ты что думаешь?

Райли перевел взгляд на Бельчите, лежащий в двух километрах впереди. Это был чудесный городок с прижавшимися друг к другу каменными домами с терракотовыми крышами, издалека и с северной стороны он выглядел неприступным, как крепостная стена.

— Всё правда так дерьмово, как выглядит? — добавил Джек.

Алекс положил руку на плечо друга и посмотрел в том же направлении.

— Кто знает. Я слышал, можно рассчитывать на поддержку с воздуха и артиллерию, но пока что… Этот город — как средневековый замок.

— Ходят слухи, что внутри засела тысяча нациков. И в основном марокканцы.

— Так говорят.

Джек покосился на Райли.

— Их и без того до чёрта, а марокканцы дерутся до конца, потому что знают — если мы их захватим, то расстреляем.

— Значит, придется всех перебить, — холодно ответил Алекс.

Галисиец уставился на него.

— Полгода назад ты бы такого не сказал, — пробормотал он со скрытым упреком.

На лице Алекса вздулись желваки.

— Полгода назад, — отозвался он через секунду, не сводя взгляда с горизонта, — я был другим человеком.

— Честно говоря, мне тот человек нравился больше.

Райли повернулся к своему заместителю с горящими гневом глазами. Любого другого он тотчас отправил бы под арест. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть хладнокровие.

— Ну так можешь навестить его, когда захочешь, — ответил он, едва сдерживая раздражение. — Он похоронен в окрестностях Пингаррона вместе с остатком своей роты. Убит теми же людьми, что засели в этом проклятом городишке.

— Да знаю я, дружище. Я тоже там был, припоминаешь? Я тот парень, который тащил тебя волоком, когда из дырки от пули в твоей груди хлестала кровь.

Алекс машинально поднес руку к шраму от ранения рядом с сердцем. Он четыре месяца провалялся в госпитале в Валенсии, находясь на краю смерти. Но не рана мешала ему спать по ночам и отравила душу угрызениями совести.

— Хватит трепаться, — резко одернул он друга. — Выполняй приказ, да поживее. До заката всё должно быть сделано.

— Есть, товарищ лейтенант.

Хоакин Алькантара выпрямился и отдал честь, поднеся сжатый кулак к виску. Он выглядел настолько карикатурно серьезным, что нельзя было не распознать в этом жесте насмешку.

— Иди к черту, Джек, — пробормотал Райли, а потом развернулся и пошел отдавать приказы остальным подчиненным.

2

Пару часов спустя батальон Линкольна в полном составе расположился на северном склоне небольшого холма с оливами, закрытый и от солнца, и от огня защитников Бельчите. Конечно, в эту минуту те пристально разглядывали батальон в бинокли, как делал это из-за мешков с песком генерал Красной армии Вацлав «Вальтер» Сверчевский, поляк по происхождению, окончивший Военную академию в Москве. Командующий Интернациональными бригадами, куда входил и батальон Линкольна, отличался ледяным взглядом и непримиримостью.

Рядом с ним, как молчаливая тень, находился политкомиссар Интернациональных бригад Андре Марти — зловещий француз с бегающими глазами, его прозвали «Мясник Альбасете». Он держался неподалеку, сложив руки за спиной, внимательно наблюдал и слушал.

— Товарищ генерал, — раздался громогласный голос Мерримана.

— Да? — отозвался генерал Вальтер, но не повернулся и не оторвался от бинокля.

— Все офицеры на месте. Можем начать, когда скажете.

— А это что? — спросил генерал с жутким акцентом, показывая куда-то вперед.

Роберт Мерриман пристроился рядом с генералом и прикрыл рукой глаза от солнца, пытаясь понять, о чем идет речь.

— То здоровенное трехэтажное здание с колокольней? Это монастырь Святого Рафаэля.

— Монахи?

— Скорее монашки.

— Ясно. А вон то… рядом с въездом в город?

— Монастырь Святого Августина.

Генерал наконец-то отвел от глаз бинокль и с написанным на лице сомнением повернулся к майору.

— Вы шутите? Два монастыря в одном крохотном городке?

Мерриман пожал плечами, что означало «Это же Испания».

— Мы думаем, что второй покинут.

Генерал Вальтер снова поднес бинокль к лицу и внимательно изучил здание.

— Интересно… — пробормотал он себе под нос.

Он убедился, что вблизи городка нет ни артиллерии, ни дотов, и удовлетворенно повернулся, чтобы обратиться к группе офицеров, стоящих полукругом у грузовика снабжения. К его борту была прикреплена подробная карта города и окрестностей.

— Здравствуйте, товарищи, — поприветствовал он лёгким кивком четырех капитанов и пятнадцать лейтенантов, командный состав батальона Линкольна.

— Здравия желаем, товарищ генерал! — ответили они хором, отдавая честь.

— Вольно, — холодно произнёс Вальтер.

Затем, сложив руки за спиной, он долгие две минуты изучал карту, повернувшись спиной к офицерам, молча ожидающим решения генерала.

— Хорошо… Отлично, — произнёс он по-русски и, видя, что его никто не понял, повернулся и повторил то же самое по-испански.

Командующий Интернациональными бригадами улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего приятного.

— Товарищи американцы, — произнёс он, окидывая взглядом присутствующих — Перед батальоном Линкольна стоит важнейшая задача — захватить город Бельвиче.

Стоящий рядом с ним Мерриман тихонько покашлял.

Генерал взглянул на него, затем — на карту, после чего бесстрастно поправился:

— Город Бельчите. Как бы он ни назывался, ваша задача — атаковать его с севера. — Он ткнул указательным пальцем в карту. — Вот наши позиции, и к завтрашнему дню кольцо вокруг города полностью замкнут войска под командованием товарищей Листера и Модесто, отрезав националистов от снабжения. Тогда авиация и артиллерия начнут бомбардировку, чтобы оголить оборону противника, а через два-три дня мы начнем штурм, который возглавите вы, вот по этой дороге, — и он провел пальцем по тонкой черной линии, проходящей прямо по месту их дислокации до северо-западной окраины города. — Сначала возьмете эти два здания — маслобойню и покинутый монастырь, они послужат нам опорными пунктами. Когда закрепитесь на позициях, со всех флангов атакуют четыре дивизии — танки и пехота, пока не подавят всякое сопротивление. — На его лице появилась гримаса, обозначающая улыбку, и, сжав кулак, он добавил: — И не уничтожат врага.

Два десятка офицеров беспокойно переминались с ноги на ногу, но Мерриман поспешил вставить:

— Мы рассчитываем на четыре дивизии, то есть двадцать четыре тысячи человек, как и на артиллерию, которая будет безостановочно обстреливать город, чтобы ослабить врага. Высшее командование полагает, что во время штурма мы почти не встретим сопротивления.

— Товарищ командующий, — вмешался Майкл Лоу, первый чернокожий офицер в истории Соединенных Штатов, отдающий приказы белым, капитан Первой роты, в которой служил Райли, — а что конкретно значит «вы возглавите штурм» и «когда закрепитесь на позициях, атакуют четыре дивизии»?

Мерриман покосился на Вальтера и ответил вместо него:

— Именно то, о чем вы подумали, капитан. Было решено, что мы атакуем с севера и тем самым отвлечем силы обороны, чтобы остальные войска напали с запада и юга.

Капитан Лоу нахмурился.

— Понятно, — пробормотал он. — Отвлечем силы обороны.

— А в чем проблема, капитан? — вмешался генерал.

— Никаких проблем, товарищ генерал, — ответил он с плохо скрываемым сарказмом. — Батальон Линкольна, как всегда, готов броситься в бой в первых рядах.

Губы генерала Вальтера искривились в жестокой гримасе.

— Рад это слышать, товарищ капитан, — ответил он, сверля его взглядом. — Ведь в таком случае вы с удовольствием узнаете, что ваша рота возглавит атаку.

— Есть, товарищ генерал, — сказал Лоу, гордо вскинув подбородок, словно действительно рад этому приказу.

Тем не менее, ему хватило ума не добавить что-нибудь еще. Он посмотрел налево и встретился взглядом с Райли, которому послал завуалированный жест извинения.

Генерал Вальтер, вновь сложив руки за спиной, помолчал пару секунд, после чего поинтересовался:

— Есть ещё вопросы?

На этот раз никто не осмелился высказать свои сомнения вслух, и майор Мерриман снова вмешался:

— Мы считаем, что защитники города располагают несколькими тысячами человек; среди них добровольцы, рекете, фалангисты[?] и марокканцы. Вероятно, есть какая-то артиллерия, вероятно замаскированная — причина, по которой мы не можем начать танковую атаку. Но, как уже говорил генерал, к началу штурма силы противника будут уже истощены и, возможно, начнут сдаваться.

Райли непроизвольно фыркнул, что не осталось незамеченным польским генералом.

— Вы хотите что-то сказать, лейтенант?

Кто-то рядом явно специально наступил ему на ногу. Даже сам майор, казалось, взглядом просил его держать рот на замке.

Но молчаливость никогда не входила в число его достоинств.

— Не совсем, товарищ генерал. Я просто подумал… — Он откашлялся. — Как мы все хорошо понимаем, враг не собирается сдаваться. Они знают, что мы почти всегда их расстреливаем, особенно марокканцев, как и они поступают с нами. Так что на их месте я не стал бы сдаваться и не рассчитывал бы на то, что они так поступят. Разве не было бы намного лучше, — добавил он, выйдя за границы благоразумия, — предоставить националистам коридор для отступления? Мы спасли бы много жизней и куда легче захватили бы город. Как говорила моя мать-испанка: «Бегущему врагу — скатертью дорога».

Генерал сделал два шага вперед, и другие офицеры расступились, как воды Красного моря.

— Большое спасибо, что поделились с нами мнением о военной тактике своей матери, лейтенант…

— Райли, — подсказал он. — Алекс Райли.

— Позвольте мне кое о чем вас спросить, лейтенант Райли. Где вы служили прежде, до того, как вступили в Интернациональные бригады? Какова ваша профессия?

— Офицер торгового флота Соединенных Штатов, товарищ генерал.

— Понятно… — протянул тот. — Моряк, значит… А вы знаете, кем был я до того, как судьба привела меня на войну?

— Не могу знать, товарищ генерал.

— Преподавал военную стратегию в Московской военной академии. Вам это о чем-нибудь говорит?

Алекс ненадолго задумался.

— Даже не знаю… Что у ваших студентов сейчас каникулы?

Кароль Вацлав Сверчевский моргнул, не веря в наглую реплику американца. А потом улыбнулся. Даже самые тупые солдаты полка знали, что это не сулит ничего хорошего.

— Майор, — сказал он, внезапно повернувшись к Мерриману, — нам нужны свежие сведения о позициях противника, поэтому я хочу, чтобы один из ваших людей пробрался к городу и разузнал расположение сил внутри.

— Есть, товарищ генерал.

— Эту задачу я поручаю вот этому человеку, — он на миг повернулся к Райли, — если уж лейтенант такой хитроумный. Пусть завтра утром мне в штаб доставят полные сведения, в противном случае в разведку отправитесь вы сами. Я достаточно ясно выразился?

— Более чем, товарищ генерал.

— Превосходно.

Не сказав больше ни слова, генерал повернулся к офицерам спиной. Огромными шагами он направился к своей машине, что дожидалась его в нескольких метрах. Водитель стоял снаружи, прислонившись спиной к капоту. Генерал забрался внутрь и в сопровождении двоих мотоциклистов отбыл прочь, оставив после себя облако желтой пыли.

Остальные участники совещания в молчании разошлись по своим подразделениям. Райли, однако, почувствовал руку на своем плече и остановился.

— Трепло! — бросил ему Лоу.

— Можно подумать, я этого не знаю, капитан.

— И зачем тебе это понадобилось?

Алекс в ответ лишь пожал плечами.

Тут вернулся Мерриман, провожавший генерала до машины, и озабоченно покачал головой.

— Могу я узнать, каким местом ты думал? — спросил он, разводя руками. — Или ты хочешь, чтобы генерал приказал тебя расстрелять за нарушение субординации?

— Он меня спросил, и я высказал своё мнение.

— Твоё мнение! — фыркнул Мерриман, ткнув его пальцем в грудь. — Да кого здесь интересует твоё мнение? Ты здесь для того, чтобы выполнять приказы, а не высказывать своё мнение!

— Но я думал, что…

— А ты не думай, мать твою!

Райли уже хотел ответить, но в последнюю секунду прикусил язык, сообразив, что Роберт Мерриман действительно расстроен, поскольку по-настоящему им дорожит.

— Прошу прощения, товарищ майор, — произнёс он. — Больше такого не повторится.

— Ясное дело, не повторится, дубина! — тон майора ничуть не смягчился. — Пристрелят тебя в этой чертовой разведке, как пить дать!

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этого не случилось.

— На этот раз ты крупно влип, Алекс, — снова вмешался Лоу.

Мерриман посмотрел на него с таким же выражением лица, как и на Райли.

— Лучше помолчите, Лоу, а то как бы это не случилось и с вами.

— Есть, товарищ майор.

С жестом вселенской усталости Мерриман провел ладонью по лбу.

— Просто не могу поверить, что двое лучших моих офицеров оказались самыми большими тупицами во всей республиканской армии.

— Спа…

— Я же сказал, помолчите, Лоу.

— Есть.

Мерриман принялся вышагивать кругами, качая головой и время от времени яростно фыркая.

— Хотя вы и ослы, я хотел бы вам помочь. Возможно, мне удастся убедить генерала, что вы извинились, и послать в разведку кого-нибудь другого. Скажу, что ваше дело — командовать и…

— Товарищ майор… — прервал его Райли. — Боб…

Тот остановился и пристально посмотрел на него.

— Спасибо, товарищ майор, — сказал Алекс, — но не стоит. Я не намерен извиняться перед генералом и не хочу, чтобы вместо меня пошёл кто-то другой. Я пойду в разведку и вернусь с нужными сведениями. Я сам заварил эту кашу — мне ее и расхлёбывать.

Мерриман пристально посмотрел на лейтенанта первой роты, а затем повернул голову в сторону поля, отделяющего их от городка Бельчите. Сухое и ровное плато, усеянное оливковыми деревьями и кустарниками, практически лишенное мест, где можно укрыться и наблюдать.

— Надеюсь, вы с этим справитесь, — сказал он, дружески хлопнув Райли по плечу, хотя, судя по тону, весьма в этом сомневался.

3

Пылающее сквозь пыль и дым солнце уже виднелось на горизонте лишь на четверть и готовилось скрыться через несколько минут.

Сто десять человек из первой роты расположились на пятачке диаметром метров пятьдесят, вокруг небольших костров, готовясь к ночлегу и кутаясь в потрепанные одеяла, кишащие блохами и клопами.

Возле одного костра, в котором потрескивали сухие оливковые ветки, прямо на земле, скрестив ноги, устроился Алекс Райли и тщательно проверял исправность своего «кольта», а сидящий рядом Хоакин Алькантара ругал его последними словами.

— Трепло!

— Ты уже в третий раз это говоришь, Джек.

— Трепло!

Райли поставил пистолет на предохранитель и спрятал его в кобуру.

— Хватит, сержант.

Галисиец явно шутил. Разумеется, на самом деле он вовсе так не думал.

— И для этого я рисковал жизнью в Пингарроне? — воскликнул он. — Чтобы ты сейчас покончил жизнь самоубийством?

Райли искоса взглянул на него.

— Не стоит так драматизировать, Джек. Ты говоришь совсем как моя мать.

— Если бы я был твоей матерью, то задал бы тебе хорошую трепку.

Оглядевшись, Алекс увидел, что Шелби, Хоникомб, Фишер и другие сержанты их взвода собрались вокруг, глядя во все глаза и не упуская ни единого словечка их разговора.

— Сержант Алькантара, — произнёс он с неожиданной серьёзностью, обращаясь к своему другу, — ещё одно слово, и я посажу вас под арест.

— Трепло! — с вызовом повторил тот.

Райли считал, что даже самая горячая дружба не даёт Джеку права подрывать его авторитет в глазах подчинённых, а потому вскочил, собираясь объявить, что тот арестован.

Но именно в этот момент в круге света от костра появился майор Мерриман, одетый как будто еще безупречнее, чем обычно. Он решительным шагом приблизился к Райли, широко улыбаясь, словно они не виделись долгие годы.

— Добрый вечер, товарищ лейтенант Райли, — поприветствовал его он, протягивая руку.

Озадаченный Алекс пожал руку, пытаясь скрыть удивление.

— Добрый вечер, товарищ майор Мерриман.

— Все готово к операции?