Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Крутой детектив
Показать все книги автора:
 

«Грязная история», Эрик Эмблер

Часть первая

Отправление из Афин

Глава 1

Готов заявить всем и каждому:

«X.Картер Гэвин, вице-консул посольства ее королевского величества в Афинах, — подлец!»

В письме я недвусмысленно указал, что прошу встречи с генеральным консулом. Так нет же, этот гусь, видимо, предпочел исполнению долга партию в гольф, а мне пришлось иметь дело с X. Картером Гэвином.

Для начала он целых полчаса мариновал меня в приемной. Потом, когда я вошел в кабинет, еще минут пять разговаривал по телефону, неся какую-то чушь о проверке повреждений судов, и все это — на сугубо юридическом жаргоне.

Чиновник был довольно молод — на вид не старше тридцати. И сначала это меня обрадовало. С должностными лицами куда легче иметь дело, пока опыт не превратил их в людей бездушных и черствых. И когда я, еще мальчиком, воспитывался в Англии, нас учили с уважением относиться к старшим, во всяком случае, хотя бы соблюдать внешние приличия. Поэтому я мог рассчитывать, что к человеку, который по возрасту годится ему в отцы, X. Картер Гэвин проявит должное почтение.

Наконец он положил трубку, записал что-то в блокноте и повернулся ко мне. На грубой лепки лице особенно выделялись большие голубые глаза, и я тотчас смекнул, что, судя по всему, этот лощеный и самоуверенный тип — стопроцентный сноб, стервец с невинным голубым взором.

— Простите, что заставил вас ждать, мистер Симпсон, — изрек X. Картер Гэвин.

Это оказалось единственной данью вежливости, ибо дальше он вел себя просто гнусно, обращаясь со мной презрительно и глумливо, как плохой школьный учитель.

— Все в порядке, — улыбнулся я. — Ничего страшного не произошло.

— Пока не произошло, мистер Симпсон. — Вынув из отделения для входящих бумаг какую-то папку, он пристально уставился на меня. — Но на вашем месте я бы не стал уповать на дальнейшее везение.

Это было сказано с таким угрожающим видом, что мне, хоть я и помыслить не мог, будто служащие британского консульства способны на грубость, вдруг стало очень неуютно. Я засмеялся.

— Я не шучу, мистер Симпсон, — холодно отчеканил Гэвин. — У нас в консульстве вы положительно прославились своими, мягко говоря, неблаговидными деяниями и превратились в изрядную докуку. Но всему есть предел, и мы больше не можем тратить на вас время. Что вы хотели?

— Я уже объяснил в письме генеральному консулу, что хочу восстановить свой британский паспорт. — Мне уже не терпелось поставить мальчишку на место. — Полагаю, ваша работа как раз и состоит в помощи британским подданным. Если она представляется вам обременительной, я могу поговорить с кем-нибудь другим, кто смотрит на дело иначе.

X. Картер Гэвин раскрыл папку:

— Вы не являетесь британским подданным, мистер Симпсон.

Ну вот опять все та же проклятая ложь! Я без особого волнения достал из кармана бумажник с документами.

— У меня здесь выданное британской армией свидетельство о рождении, и это вполне удостоверяет мое подданство, — сказал я, собираясь предъявить бумагу.

Он вытащил из папки фотокопию:

— Я уже знаком с этим документом.

— Тогда…

X. Картер Гэвин пробежал глазами бумагу:

— Свидетельство подтверждает, что вас зовут Артур Абдель Симпсон и родились вы в Каире 16 октября 1910 года.

— Мне это известно.

— Здесь также говорится, что вы являетесь сыном Артура Томаса Симпсона, сержанта интендантской службы египетского военного корпуса, и его жены миссис Риты Симпсон, чье девичье имя — Рита Фахир.

— Ну и что? Моя мать была египтянкой.

Чиновник опустил свидетельство:

— Совершенно верно. Но она не была замужем за вашим отцом.

— Подлая ложь. — Я все еще сохранял спокойствие. — Свидетельство подписано адъютантом полка, где служил мой отец.

— О, несомненно, только он, должно быть, не очень внимательно изучал бумаги, которые подписывал. — Все это молокосос высказывал мне с презрительной усмешкой. — Будучи полковым интендантом, ваш отец наверняка представлял на подпись целые кипы всяческих счетов, распоряжений и так далее.

— Мой отец был офицером и джентльменом! — возмутился я.

— Да, он, конечно, стал офицером, — X. Картер Гэвин заглянул в папку, — так как дослужился до лейтенанта в 1915 году. Допускаю и что мистер Симпсон-старший был джентльменом. Но он не был женат на вашей матери.

— Британская армия утверждает, что был.

Вице-консул покачал головой:

— Нет. В 1917 году, когда ваш отец умер…

— Погиб во время боевых действий!

Он опять заглянул в дела:

— Артур Томас Симпсон скончался, после того как его сбил грузовик у офицерской столовой в Исмаилийском лагере.

— Мой отец тогда участвовал в боевых действиях.

— Не будем уклоняться от сути дела, мистер Симпсон. Как он умер — не имеет значения. Важно другое: когда ваша мать обратилась за пенсией, положенной вдове офицера, выяснилось, что они не были женаты.

— Почему же тогда армия предоставила эту пенсию?

Я не сомневался, что поймал его. Раньше, благодаря этому обстоятельству, мне всегда удавалось загнать чинушу в угол.

X. Картер Гэвин ядовито улыбнулся:

— Назвав вас докукой для нашего консульства, я изрядно смягчил краски. Не только нам, но и множеству государственных архивных учреждений пришлось тратить на вас время и энергию. В том числе и сотрудникам военного архива.

— Могу себе представить.

Вице-консул оставил мое замечание без ответа и, взяв другую бумагу, принялся вдумчиво, чуть ли не с восхищением ее изучать.

— Британская армия иногда присваивает себе довольно странные полномочия. — Он пожал плечами. — Пожалуй, я бы назвал их патерналистскими. Она ревностно блюдет интересы своих и проявляет удивительную заботу и терпимость даже в отношении гражданских жен военнослужащих. Поэтому она сочла необходимым помочь женщине с ребенком, то есть вашей матери и вам. Рита Фахир получила пенсию, а вас отправили в Англию и дали возможность учиться в хорошей школе. За вашу учебу, как вам, вероятно, известно, платила благотворительная Ассоциация в поддержку офицерским семьям, но делалось это с подачи армии. Сомневаюсь, что правление Ассоциации уведомили о вашем статусе незаконнорожденного.

— Этого не сделали, поскольку я им не был!

— Тут не о чем спорить.

— Но если я не являюсь британским подданным, может, вы объясните, почему меня послали учиться в Англию с британским паспортом?

Вице-консул вновь порылся в папке:

— Вы имеете в виду документ, выписанный вам в Каире в 1919 году? Это был не паспорт. Армейский капеллан представил необходимые сведения и получил бумагу, дающую лишь право на проезд и посещение школы Англии.

— Однако там указано, что я являюсь британским подданным.

— Да, указано, но не думаю, чтобы капеллан особенно вникал в этот вопрос. — X. Картер Гэвин вздохнул. — Собственно, если бы все эти годы в Англии, Египте и здесь, в Греции, вы вели нормальный образ жизни, вопрос о вашем подданстве, я уверен, вовсе бы не возник. То есть вас так и продолжали бы считать британским подданным.

— С полным на то основанием. — Я решил прижать его к стене. — Иначе с какой стати мне выдали британский паспорт в 1928 году?

— Вы получили его на основании свидетельства о рождении. Так же дело обстояло с его продлением через пять лет в Каире, а потом в Лондоне и Бейруте. Это продолжалось до вашего ареста в Лондоне в 1955 году, ибо лишь тогда впервые возник вопрос о подданстве. Принимая все это во внимание, я бы сказал, вам потрясающе везло.

— Ничего себе везло!

Я рассмеялся, желая показать, что меня это оскорбление только насмешило, но получилось не очень убедительно: мой смешок невольно окрасили нотки горечи, возмущения и других, не слишком добрых чувств. X. Картер Гэвин побагровел и, казалось, вот-вот разразится гневной тирадой, но сумел вовремя совладать с собой.

— Короче говоря, — наконец бросил он, — я намерен выставить вас из консульства. Но сначала, мистер Симпсон, я сделаю так, чтобы вы сюда больше не вернулись. Исключительно с этой целью я поведаю о том, что́ на данный момент известно о вашей персоне мне, равно как британскому консулу в любой другой стране, если он пожелает заглянуть в ваше дело.

— Мне это безразлично, — обронил я, но остался. Что именно они успели разнюхать, могло оказаться важным.

— Начну с вашего досье в Интерполе.

Вот это мне уже не понравилось. Понятно, в этих интерполовских досье собраны лишь всякие домыслы международной полиции, но если к ним отнесутся всерьез, я хлопот не оберусь. Я знал, что у афинской полиции нет копии моего досье, поскольку я не давал ей повода запрашивать его у Интерпола и мой вид на жительство в Греции еще действовал. Но если этот проклятый любитель совать нос в чужие дела вздумает показать им свой экземпляр, мне тут станет чертовски паршиво.

— История эта тянется давно, — заметил вице-консул, листая мое досье. — За это время вы перепробовали самые разные профессии, были журналистом, переводчиком, шофером, официантом, издателем и гидом. А чем вы занимаетесь сейчас?

— Я шофер-гид. У меня есть лицензия и автомобиль, на котором я вожу туристов.

X. Картер Гэвин оставил это без комментариев.

— В 1930 году, как я вижу, вы занимались ресторанным бизнесом в Каире.

— Да, управлял рестораном своей матери.

— Это заведение принадлежало ей лишь частично. После смерти госпожи Фахир вы продали его втайне от остальных партнеров по бизнесу. И покупатель ресторана обвинил вас в мошенничестве.

— Он отозвал свое обвинение.

— Верно, но лишь после того, как полиция позволила вам урегулировать сделку. На следующий год, опять-таки в Каире, вы купили право партнерства в мелком издательском бизнесе.

— Правильно. Мы распространяли иностранные журналы и периодику. Здесь что-нибудь не так?

— Нет, но вы издавали и кое-что еще, не правда ли? Тут собраны сведения о том, что в действительности вы обеспечивали порнографической продукцией рынки стран, говорящих на испанском и английском.

С этим обвинением мне уже приходилось сталкиваться.

— Совершеннейшая ложь!

— Эта информация в пятьдесят пятом году была предоставлена Интерполу Скотленд-Ярдом. К тому времени у них скопилось на вас очень много материала, мистер Симпсон. Неужто все это сплошная клевета?

— Я много лет издавал, иногда и сам писал кое-что для разных литературных журналов, — решительно заявил я, ибо давно вытвердил эту речь наизусть. — Возможно, иногда они позволяли себе некоторую беспечность в подборке материалов, что и приводило к запрещению их цензурой. Но такие книги, как «Улиссы», «Любовник леди Чаттерлей» и «Фэнни Хилл», некогда объявленные порнографическими, сейчас признаны литературными шедеврами и печатаются совершенно открыто.

Вице-консул обжег меня взглядом:

— А «Только для джентльменов» — это что, тоже литературный шедевр? — Он не стал дожидаться ответа, слишком довольный удачным выпадом. — В январе пятьдесят пятого при аресте в Лондоне у вас были изъяты непристойные порнографические издания, каковые вы пытались продать оптом. Среди них была книга «Только для джентльменов» и журнал «Энгентмент». Все эти опусы издавала ваша египетская фирма. Вам предъявили обвинение, судили и приговорили к году лишения свободы. Именно тогда впервые возник вопрос о вашем подданстве. Когда вы отсидели положенный срок, ведомство по делам иностранных подданных сочло за благо выдворить вас из страны.

— Я оспорил это решение.

— Да, оспорили, и весьма успешно. — X. Картер Гэвин с сожалением покачал головой. — Не знаю, как вам это удалось. Должно быть, в тот день у судьи был выходной. Так или иначе, вам выдали новый паспорт, — вице-консул назвал его номер, — и вы вернулись в Египет.

— Да.

— Где тотчас донесли египетским властям на ни в чем не повинного британского бизнесмена, объявив его шпионом. — Голос X. Картера Гэвина вдруг снова зазвучал презрительно и высокомерно.

— Это не так.

— Что значит «не так»? Вы хотите сказать, что не доносили на мистера Колби Эванса? У меня здесь доклад нашей разведки, можете ознакомиться, если угодно.

— Я имел в виду, что это произошло позднее.

— До того, как вы обратились с просьбой предоставить вам египетское гражданство, или после?

— Я никогда не обращался с подобной просьбой.

— Но у вас паспорт гражданина Египта. Могу сообщить вам его номер.

— Я получил этот документ во время Суэцкого кризиса. Тогда в Каире британцам приходилось очень солоно. Однако сейчас этот паспорт уже недействителен.

— Так если вам нужен паспорт, не разумнее ли обратиться к консулу ОАР и попросить о его продлении? Или и он наверняка откажет?

— Я британский подданный, и, согласно Акту от 1948 года, вы не можете лишать меня гражданства, сколько бы паспортов я ни имел.

Я посмотрел вице-консулу в глаза.

Он ответил мне столь же пристальным взглядом.

— Мы вправе сделать и то и другое. — X. Картер Гэвин взял из папки еще одну бумагу. Я не успел заметить, что это, поскольку он тотчас положил ее на кипу других. — В декабре пятьдесят пятого лондонский судья, безусловно, оказал вам услугу, признав британским подданным. И в виде благодарности своей стране вы донесли на невиновного человека, как на шпиона. Думаю, это делалось с целью доказать египтянам свои антибританские настроения, а плюс к тому было местью за несколько месяцев, проведенных в тюрьме.

— Я считал Эванса шпионом.

— Чепуха! Даже египтяне ни в чем не смогли его обвинить, хоть и очень старались, так что в конце концов отпустили. Это было всего-навсего злобной местью с вашей стороны. — Губы вице-консула сжались в суровую линию. — Вы отвратительный субъект, мистер Симпсон. Вся ваша жизнь — только длинная грязная история.

— Я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать оскорбления.

— Нет, вам пришлось к нам обратиться, поскольку год назад каирская полиция обнаружила, что, хлопоча о предоставлении вам египетского гражданства, вы кое-что утаили. Вы солгали, что никогда не были в тюрьме и вам никогда не предъявлялось судебное обвинение. Выяснив, что по обоим пунктам вы представили ложные сведения, египтяне вам отказали. А теперь отказываем мы.

— Вы не вправе так поступать. Согласно Акту…

— Согласно этому Акту британский подданный может утратить гражданство только в том случае, если официально откажется от него, заполнив форму номер шесть. Именно это вы и сделали в июне пятьдесят седьмого года.

— Еще одна возмутительная ложь.

Я чувствовал себя хуже некуда.

— У меня есть фотокопии вашего отказа, если вам захочется освежить память. — X. Картер Гэвин слегка наклонился и сунул бумагу мне под нос. — Почему вы это сделали, мистер Симпсон? Мне просто любопытно. Чтобы вы, такой опытный и хитрый лис, — и вдруг допустили подобный промах! Может, это был еще один выпад против ненавистной вам Британии или вы пытались убедить египетские власти, будто и в самом деле предпочитаете их страну?

Я ничего не ответил. Проклятую форму я подписал исключительно по совету каирского адвоката, который вел мое дело о натурализации. В то время британцев вышвыривали из Египта, и я не придавал значения тому, что подписываю. Я думал, эта бумага все равно затеряется где-нибудь в архивах.

— Не хотите рассказывать? — Вице-консул откинулся на спинку кресла. — Возможно, вы недоумеваете, почему мы возобновили вам паспорт в шестидесятом? Могу вас уверить, это произошло не из-за чьей-то небрежности, а лишь по воле случая. В тот момент, когда мы покидали Египет, нам очень помогли швейцарцы, и они же сохранили все наши архивы. По возвращении, в пятьдесят девятом году, нам пришлось очень долго разбирать документы. Вдобавок ваше заявление по форме номер шесть было отправлено в Лондон и вернулось в консульство только в конце шестидесятого года. Таким образом, вам еще раз улыбнулась удача. — X. Картер Гэвин встал. — Но теперь она на нашей стороне. Мистер Симпсон, вы занесены в черный список. На это понадобилось много времени, и я не сомневаюсь, что ваша грязная история будет продолжаться ad nauseam,[?] но, во всяком случае, отныне ей суждено протекать вне русла британской истории.

Вице-консул закрыл папку и бросил ее в корзину для исходящих документов.

Я убрал бумажник, собираясь уйти, но X. Картер Гэвин остановил меня:

— Еще одно замечание, мистер Симпсон. У вас еще есть старый британский паспорт. Это собственность нашего правительства.

— Я его потерял.

Он кивнул:

— Я так и думал, что вы это скажете. И хочу предупредить: не пытайтесь продать его кому-нибудь из специалистов по подделке документов там, в доках, и не вздумайте использовать его сами. Ваш паспорт будет значиться в полиции как утерянный. А сейчас можете убираться вон.

И он чарующе улыбнулся, этот праведник до мозга костей.

Если проклятый мистер X. Картер Гэвин читает эти строки, может, ему будет приятно узнать, что он обрек меня почти на верную гибель.

С моральной точки зрения он не просто подлец, он — убийца!

Глава 2

Я оставил машину у консульства и отправился выпить в ближайший бар.

Я боюсь высоты. Однажды, в ту страшную ночь, когда обстоятельства загнали меня на крышу музея Топкани в Стамбуле, голова кружилась так сильно, что я не мог избавиться от ощущения, будто лечу вниз, хотя, к счастью, все-таки не упал.

Приблизительно так же я себя чувствовал, сидя за столиком кафе, — словно я падаю и ничто не остановит этот полет, кроме скал далеко внизу.

Через десять дней истекал срок моего вида на жительство и разрешения на работу в Греции, и, чтобы возобновить их, надо было идти в Бюро по связям с иностранцами. До сих пор у меня все было в порядке — тут, в Греции, я вел себя так, что комар носа не подточит, и за последнее время они два раза продлевали документы на шесть месяцев. Ужас в том, что для очередного продления надо представить паспорт и он должен быть действительным. В последний раз я воспользовался старым египетским, так как срок его тогда еще не истек. Я понимал, что мне нет смысла идти к специалистам по подделке документов, или к «липачам», как выразился этот стервец. Служащие Бюро по связям с иностранцами очень тщательно проверяют паспорта, и, если в вашем подправлена какая-то мелочь, в суете многолюдного аэропорта вы сможете проскочить через иммигрантский контроль, но тот же самый грешок приведет вас в тюрьму, коли вы рискнете провернуть этот номер в Бюро.

Я, конечно, знал, где можно получить новый паспорт, — в Панлибгонко. Вопрос в том, как я за него расплачусь?

Но лучше я объясню, что такое Панлибгонко. Это слово пустили в оборот моряки, обозначив так страны, живущие «под флагом выгоды», и состоит оно из сокращенных названий республик Панама, Либерия, Гондурас и Коста-Рика. Если у вас есть крупный торговый корабль, но вам не нравятся законы о пошлинах, или всякие ограничения, принятые профсоюзами моряков, или правила безопасности в вашей собственной стране, вы перегоняете судно и регистрируете его в одном из государств Панлибгонко. Тогда никаких пошлин, никаких проблем с рабочими и содержать корабль гораздо дешевле. Все очень просто, абсолютно законно и настолько выгодно, что сейчас под либерийским флагом плавает куда больше торговых судов, чем под флагом Британии и Америки. К этому соглашению присоединяются и другие небольшие государства. Суда мистера Аристотеля Онассиса (грека, родившегося в Турции, но гражданина Аргентины) плавают не менее чем под пятью «флагами выгоды».