Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Современные любовные романы
Показать все книги автора:
 

«Такая разная Блу», Эми Хармон

— Но это же птица. Как я смогу узнать её историю? Она же не умеет говорить. — Как и любой ребенок, я восприняла его слова буквально. Было бы здорово, если бы дрозд рассказал мне свою историю. Он мог бы стать моим питомцем и рассказывать мне истории хоть каждый день. И я бы перестала просить об этом Джимми.

— Сначала ты должна понять, что именно хочешь знать. — Джимми посмотрел на меня сверху вниз. — Ты должна уметь слушать и наблюдать. И тогда ты обязательно узнаешь о нем все, что нужно. Ты начнешь понимать его. И он расскажет тебе свою историю.

Я взяла ручку и зажала её между пальцами.

«Однажды давным-давно…» — написала я, выбрав такое начало исключительно из желания выпендриться. Как будто моя история была сказкой. Улыбка тут же исчезла с моего лица.

«Однажды давным-давно… жил-был маленький дрозд, невольно выпавший из гнезда…» — продолжала я.

В моей голове тут же возник образ. Длинные черные волосы. Тонкие губы. Вот, пожалуй, и все, что я помнила о своей матери. Я дополнила тонкие губы вежливой улыбкой. И перед моими глазами встал совершенно другой образ — образ Джимми. Воспоминать о нем было еще больнее. Я направила свой внутренний взор на его руки. Вот его смуглые, до боли знакомые руки держат рубанок, легко скользящий по деревянному бруску. Кудрявые стружки падают к его ногам, опускаясь рядом со мной, на пол. Стружки витают в воздухе, и я закрываю глаза, представляя, что это маленькие феи кружат вокруг меня, вовлекая в свою веселую игру. Мне нравилось вспоминать об этом. И о том, как Джимми держал мои маленькие ручки в своих, помогая снимать толстую кору со старого ствола. Он говорил о том, что в этом деле нужно быть очень аккуратным. И всякий раз, когда я вспоминаю о его тихом размеренном голосе, я позволяю себе вернуться обратно во времени, в день, когда нашла ветку мескитового дерева[?]. Она была настолько тяжелой, что мне не под силу было сдвинуть её с места, поэтому пришлось загрузить её в кузов грузовика. Мне не терпелось заглянуть под твердую кору. И эти воспоминания были настолько реальными, словно отсохшая ветка мескита все еще лежала передо мной. Сколько всего я могла бы из неё сделать…

И тут прозвенел звонок. Ученики зашумели, а я вынырнула из воспоминаний и взглянула на свой бланк. Моя жалкая история явно требовала усовершенствования.

— Сдайте работы и, пожалуйста, убедитесь в том, что они подписаны. Иначе я не смогу их оценить.

Через десять секунд класс опустел. Мистер Уилсон пытался сложить беспорядочно разбросанные по столу работы в аккуратную стопку. Первый учебный день подошел к концу. Внезапно историк заметил меня, все еще сидящую на своем месте.

— Эм-м-м… мисс Ичхоук?

Я резко выпрямилась и, скомкав лист, швырнула его в мусорное ведро под доской. Лист пролетел мимо, но я не собиралась поднимать его. Вместо этого я схватила рюкзак и пиджак, который, к слову, был совершенно лишним в такую жару, и, даже не взглянув на нового учителя, направилась к выходу.

— До скорого, Уилсон, — небрежно бросила я на прощание.

*  *  *

Мэнни ждал меня на студенческой парковке возле моего грузовика. При виде его я едва не взвыла от досады. Мануэль Джорд-Ривас Оливардес или Мэнни жил вместе со мной в общежитии. Он и его младшая сестра приютили меня. Они напоминали мне бездомных кошек, что ходят вокруг тебя дни и ночи напролет, пока ты не уступишь и не накормишь их. Но стоит тебе один раз покормить их, и ты уже не можешь от них отвязаться. Они официально становятся твоими кошками.

Именно такой была жизнь с Мэнни и Грасьелой. Они все время требовали моего внимания. И считали, что принадлежат мне, и я никак не могла убедить их в обратном. Мэнни было шестнадцать, а Грасьеле четырнадцать. Оба хрупкие с правильными чертами лица, эти двое были невероятно милы и оттого чертовски раздражали.

До общежития шел школьный автобус, и я была уверена, что мама Мэнни прекрасно осведомлена об этом и, более того, позаботилась о том, чтобы её дети на нем ездили. Я думала, что все изменится теперь, когда Грасьела пошла в старшую школу. Но видимо, я ошиблась. Мэнни ждал меня около машины с широченной улыбкой на лице и кучей книг.

— Привет, Блу! Как первый день? Выпускной класс, детка! Бьюсь об заклад, ты станешь королевой в этом году! Потому что королевой может стать только самая красивая девчонка в школе, а это определенно ты, Блу.

Как мило и как мерзко. Мэнни выдавал тысячу слов в минуту, при этом немного шепелявя. Возможно, дело было в его латиноамериканском акценте, но мне думается, что это не так.

— Привет, Мэнни. Почему ты не поехал на автобусе?

Улыбка Мэнни слегка померкла, и я почувствовала неловкость. Он же только пожал плечами.

— Я знаю, знаю. Я сказал Глории, что мы с Грасьелой поедем на автобусе. Но… мне так хочется поехать домой с тобой. Ты уже видела нового преподавателя истории? Он вел у меня урок, и я уверен, что он самый классный учитель из всех, кого я когда-либо знал. И самый милый тоже.

С недавних пор Мэнни стал называть свою мать исключительно по имени — Глория. И это обстоятельство, в общем-то, не особенно меня трогало. Но вот называя мистера Уилсона милым, Мэнни явно перегибал палку. Правда, он мог говорить о ком-то другом. Может быть, в школе два новых учителя истории?

— У него классный акцент. Хотя сначала я с трудом его понимал.

Мэнни изящно опустился на пассажирское сидение. Я немного переживала за малыша. Он явно был намного женственнее меня.

— Интересно, что он тут делает? Иви и Габи считают, что он из МИ-6 ну или что-то типа того.

У Мэнни была куча подружек. Девчонки любили его за безобидность и веселый нрав. Поэтому я только диву давалась, почему он не ездит на автобусе. Ведь отсутствие друзей — это точно не про него.

— Какой еще, нахрен, МИ-6? — огрызнулась я, стараясь объехать машины, выезжающие с парковки. Одна из них едва меня не подрезала, я резко затормозила и, высунувшись из окна, показала водителю средний палец. Мэнни деликатно взял меня за руку, успокаивая.

— Мэнни, отвали, хорошо? — резко произнесла я, сбрасывая его руку. Однако моего приятеля это нисколько не смутило.

— Ты не знаешь, что такое МИ-6? Это же Джеймс Бонд! Детка, тебе определенно стоит больше интересоваться такими вещами.

— Ну что за ерунда? — засмеялась я.

— Он британец, он горяч и молод, — перечислил Мэнни, загибая пальцы. — Кто он, если не Джеймс Бонд?

— Ты всерьез думаешь, что он горяч? — с сомнением спросила я.

— Еще как. Эдакий сексуальный библиотекарь.

— Боже, Мэнни! Он же не женщина…

— Ладно, сексуальный профессор… У него сексуальный взгляд и буйные кудри и накачанные плечи… Красавчик под прикрытием. Истинный шпион. Ты работаешь сегодня?

Очевидно, Мэнни решил, что привел достаточно доказательств в пользу того, что мистер Уилсон шпион, и поэтому сменил тему.

— Сегодня понедельник. А в понедельник я всегда работаю, Мэнни.

Я знала, что он не отстанет от меня.

«Перестань подкармливать котят», — строго напомнила я себе.

— Как же хочется кесадильи… ох, я, должно быть, самый голодный в мире мексиканец.

Мэнни сделал ударение на последнем слове. Еда была единственной темой, обсуждая которую он упоминал о своей этнической принадлежности.

— Надеюсь, Глория сходила в магазин перед уходом. Иначе нам с младшей сестричкой снова придется есть рамен, — грустно вздохнул он.

Мэнни был единственным мужчиной в доме. А это означало, что он должен был заботиться о Грасьеле, что он и делал с большим удовольствием. Даже если для этого ему приходилось перекладывать всю ответственность на меня. Я подрабатывала в кафе у Бева в ночную смену и хотя бы раз в неделю обязана была приносить в дом какую-нибудь еду для Мэнни и Грасьелы.

— Ладно, ладно. Я прихвачу с работы кесадильи. Но это в последний раз, Мэнни. У меня и так небольшая зарплата, — строго предупредила я. Мэнни просиял от радости.

— А я постараюсь раздобыть для тебя мескит, — горячо пообещал он. Я согласно кивнула, и мы пожали друг другу руки.

— Договорились.

Дядя Мэнни — Сил — работал в лесной инспекции. Следил за тем, чтобы государственный заповедник содержался в порядке и чистоте. Поэтому в его распоряжении было много мескита. Время от времени Сил привозил для меня древесину, чтобы я могла заниматься резьбой по дереву. От одной мысли об этом у меня потекли слюнки.

— Но за это придется заплатить, — невинно сказал Мэнни. — Например, приносить ужин по понедельникам в течение месяца?

Я только посмеялась над его навыками ведения переговоров. Но мы оба знали, что я соглашусь на его условия. Я всегда соглашалась…

Глава 2

Яичная скорлупа

Октябрь, 2010 год

В какой-то момент я поняла, что втянулась. Каждый день мистер Уилсон рассказывал нам что-то новое. Чаще всего это были истории о женщинах или истории, рассказанные от лица женщин. Не знаю уж, что послужило причиной моего внезапного интереса: то ли любовь молодого преподавателя к своему предмету, то ли его классный акцент, то ли возраст. Девчонки не переставая велись вокруг него, а парни смотрели на него с восхищением, точно мистер Уилсон был рок-идолом, который по счастливой случайности оказался в наших краях. Он был главной темой для разговоров в школе, местной сенсацией, диковинкой, мгновенно полюбившейся окружающим. И диковинкой, надо сказать, невероятно притягательной, если вам нравятся буйные кудри, серые глаза и британский акцент. Хотя я изо всех сил старалась убедить себя в обратном. Он определенно был не в моем вкусе. И тем не менее, каждый раз я ловила себя на том, что с нетерпением жду последнего урока и что привлекательность мистера Уилсона слегка сбивает меня с толку.

Мистер Уилсон уделил особое внимание Древней Греции. И в течение последнего месяца мы разбирали эпичные сражения, читали философские трактаты, говорили об архитектуре и искусстве. Но сегодня молодой преподаватель посвятил урок греческим богам. И мне пришлось признать, хоть и неохотно, что это было довольно захватывающе. Но, само собой, я не могла упустить возможности выступить с критикой.

— Это не совсем история, — заметила я.

— Возможно, мифы и не являются историческими фактами, но то, что греки верили в них — неоспоримо, — терпеливо пояснил Уилсон. — Греческие боги — одна из составляющих частей истории Древней Греции. И наше знакомство с ними поможет лучше понять произведения Гомера об Илиаде и Одиссее. Многие ученые относят мифы к Микенской культуре, существовавшей с 1700 по 1100 годы до нашей эры. Также бытует мнение о том, что древнегреческая мифология берет свое начало в ближневосточной культуре Месопотамии и Анатолии из-за своего сходства с этой мифологией.

Мы дружно уставились на него всем классом. Его слова не на шутку запутали нас. Уилсон же спокойно посмотрел на наши озадаченные лица.

— Греки связывали все, что видели, с богами, — продолжал он приводить все новые аргументы. — Рассветы, закаты, победы и поражения — все это, по их мнению, зависело от богов. Вера помогала древним грекам наделять смыслом даже те вещи, которые, казалось бы, не имели его. Например, камень странной формы или очень высокое дерево они принимали за замаскированных богов. Поэтому поклонялись им из страха разгневать небожителей. Боги виделись грекам во всем, и все могло послужить доказательством их существования. Войны также вершились во имя богов, а оракулы воздавали им молитвы и вершили их волю вне зависимости от того, насколько странной, жестокой или нелепой она была. Даже штормовые ветры что-то символизировали. Греки связывали их с гарпиями — крылатыми женщинами, подобно ветрам, выхватывающими вещи из рук. Поэтому в штормах и изменениях погоды всегда обвиняли этих крылатых созданий.

— А я думал, что гарпии относятся к миру ведьм, — подал голос прыщавый парень по имени Барт. Я разделяла его мнение, но предпочла дать другим возможность высказаться.

— Согласно греческим мифам, гарпии представляли собой прекрасных женщин с длинными волосами и крыльями. А потом времена изменились, и в Романской мифологии их описывают уже как уродливых монстров с когтями и даже клювами. Ужасные, отвратительные, крылатые женщины. Со временем этот образ прижился. В «Божественной комедии» Данте описывает седьмой круг ада как место, где обитают гарпии. — И мистер Уилсон продекламировал:

Там гнезда гарпий, их поганый след,

Тех, что троян, закинутых кочевьем,

Прогнали со Строфад предвестьем бед.

С широкими крылами, с ликом девьим,

Когтистые, с пернатым животом,

Они тоскливо кличут по деревьям.

— Да, да, Уилсон, мы уже поняли, что у вас прекрасная память на стихи, — с издевкой в голосе сказала я, хотя, по правде сказать, я была ошеломлена. Уилсон рассмеялся, тут же потеряв всю серьезность. Я тоже выдавила из себя улыбку. По крайней мере этот парень умеет посмеяться над собой. Вот тебе раз! Кажется, кто-то был ботаником. Разве нормальный человек станет цитировать Данте наизусть? А его британский акцент только прибавлял мне уверенности в том, что на любой мой вопрос он скоро станет отвечать: "Элементарно, мисс Ичхоук!" Тем временем он продолжал, все еще улыбаясь:

— Отвечая на ваш вопрос, мисс Ичхоук, отмечу, что то, во что мы верим, напрямую влияет на нашу жизнь. На наш выбор, на наши действия и подсознание. Древние греки верили в своих богов, и эта вера наполняла все вокруг. История же написана людьми, которые также во что-то верили, вне зависимости от того, правда это или нет. Соответственно ваша вера поможет вам выбрать нужный путь при создании вашей собственной истории. Может быть, то, во что вы верите, тоже миф? И я сейчас не говорю о религии. Я говорю о тех установках, которые вы себе задаете или задавали так долго, что поверили, будто это правда.

Мистер Уилсон взял со стола стопку бумаг. Раздавая листы, он продолжал:

— Я хочу, чтобы вы поразмыслили над этим. Что если то, что вы думаете о себе или о своей жизни, всего лишь миф, в который вас заставили когда-то поверить?

Уилсон положил передо мной смятый лист бумаги и отошел от парты без каких-либо комментариев. Это была моя история. Та самая, которую я отправила в мусорное ведро в свой первый день в школе. Лист разгладили настолько, насколько это было возможно, но то, что накануне его скомкали, все еще было видно. И этого уже нельзя было исправить. Никакая прессовка и разглаживание не скроют того факта, что этот лист побывал в мусорном ведре.

«Однажды давным-давно… жил-был маленький дрозд, невольно выпавший из гнезда…»

Посмотрев на лист, я добавила еще одно слово: выброшенный.

«Однажды давным-давно… жил-был маленький дрозд, невольно выпавший из гнезда… выброшенный».

Точно мусор. И никакие попытки убедить себя в обратном не помогали. Девчонки вроде меня сами зарабатывают себе репутацию. Я сама себя сделала. Я могла бы свалить все на воспитание, но это никак меня не оправдывало перед самой собой. Мне нравились парни, а я нравилась парням. Или им нравилась моя внешность. Думаю, что они имели в виду именно это, когда говорили, что я им нравлюсь, ведь никто, кроме меня, не знает, какая я на самом деле. Да, они меня не знают. Но именно это часть моего очарования. Я сама создала себя. У меня длинные волосы, я ношу одежду в обтяжку и крашусь. И когда кто-то прикасается ко мне или целует меня, я чувствую свою власть, я чувствую себя желанной. Я знала, что некоторые люди обсуждают меня. Я знала, что они шепчутся у меня за спиной. Я знала о том, что парни говорят обо мне. Они называют меня шлюхой. И сказать, что это не так, означало бы солгать. И уподобиться древним грекам с их глупыми богами.

Джимми называл меня синей птицей. Ему нравилось это милое прозвище. Но я не имела ничего общего с синей птицей, я не сияла и не приносила счастье. Скорее уж, я была похожа на гарпию. Крылатую женщину. Ужасный монстр с кривыми и острыми когтями. Только тронь меня, и я утащу тебя в преисподнею, где подвергну самым страшным пыткам. Но это не моя вина, я такая, какая есть. Шерил забрала меня, когда мне было одиннадцать, и она не особенно разбиралась в детях. В ее жизни не было места для материнства. Большую часть времени её не было рядом, но меня это, в общем-то, устраивало. Правда, когда я была помладше, она следила за тем, чтобы я вовремя ела и шла в постель.

Мы жили в двухкомнатной квартирке на окраине Боулдера, в двадцати минутах езды от Лас-Вегаса. Шерил работала дилером в казино, поэтому днем она отсыпалась, а по ночам проводила время в прокуренных клубах среди игроков, чувствуя себя при этом просто прекрасно. Она всегда с кем-нибудь встречалась. И чем старше она становилась, тем более потрепанных мужчин выбирала. А чем старше становилась я, тем сильнее приковывала к себе их взгляды. Поэтому в какой-то момент наши отношения с Шерил стали довольно напряженными. Я знала, что после окончания школы буду предоставлена сама себе, так как деньги на мое содержание перестанут поступать, когда мне исполнится восемнадцать, а в августе мне будет уже девятнадцать. Так что это был лишь вопрос времени.

Когда урок закончился, я вновь смяла листок и выбросила его в корзину, где ему было самое место. Мистер Уилсон заметил это, но ничего не сказал. Когда я пришла на парковку, обнаружила там Мэнни и Грасьелу, удобно устроившихся на откидном борту моего грузовичка и ведущих оживленную беседу с подружками Мэнни. Я только вздохнула. Сначала Мэнни, теперь Грасьела. Похоже, я стала их персональным водителем. Они так громко хохотали и разговаривали, что у меня тут же разболелась голова. Одна из девушек окликнула группу парней, сгрудившихся вокруг желтой Камеро:

— Брендон! Кого ты пригласил на выпускной? Я пока еще не выбрала партнера, между прочим!

Остальные девчонки активно зашушукались, а Брендон оглянулся в поисках той, что его окликнула. Брендон был младшим братом одного парня, с которым я тусовалась время от времени. Правда, Мэйсон был накачанным и темноволосым, а Брендон — коренастым и светловолосым, оба выглядели чертовски привлекательно. Мэйсон окончил школу тремя годами ранее, а Брендон был в выпускном классе, так же, как и я. Я была самой старшей среди парней моего возраста, и, хотя большинство из них были достаточно симпатичными, я частенько скучала в их обществе. Вот почему я никогда не стану королевой выпускного бала, несмотря на светлые мечты Мэнни.

— Прости, Сара. Я уже пригласил Брук на прошлой неделе. — Брендон улыбнулся, и его улыбка напомнила мне Мейсона, когда тот пытался быть вежливым. Может быть, стоит позвонить ему? Уже сто лет прошло с нашей прошлой встречи.

— Клевая тачка, Брендон, — подал голос Мэнни, заглушая остальных.

— Э-э-эм, спасибо, чувак. — Брендон поморщился, а его друзья отвернулись.

Я поняла, что настало время вмешаться.

— Мэнни, Грейси, поехали, — сказала я, открывая машину и надеясь, что все собравшиеся вокруг моего грузовика рассосутся, как только я тронусь с места. Я взглянула в зеркало заднего вида. Подружки Мэнни кинулись обнимать его на прощание, взяв с него обещание, что он им напишет. Грейси же, казалось, была глубоко очарована Брендоном и его дружками, поэтому, когда все разошлись, все еще сидела в кузове. Однако Мэнни быстро затолкал сестру в машину и сел рядом с обиженным видом.

— Мне кажется, я не нравлюсь Брендону, — сказал он, посмотрев на меня.

— Брендон такой сексуальный, — вздохнула Грасьела.

Я же только поглумилась над ними про себя. Чудесно! Брендон был слишком стар для Грасьелы, и дело было вовсе не в возрасте. Грейси была хрупкой и симпатичной, но, к сожалению, совершенно незрелой, как физически, так и морально. Про таких, как она, обычно говорят, что они не от мира сего. Так что даже хорошо, что Мэнни был рядом. В противном случае она бы не смогла выжить в этом мире. К этим двоим можно было применить слово «безмятежный».

— Между прочим, — тем временем разошёлся Мэнни, — друзья Брендона, похоже, тоже меня не переваривают. Но я не понимаю почему. Я же чертовски милый. — Он и впрямь выглядел озадаченным.

— Мэнни, а я? Как ты думаешь, я нравлюсь Брендону? — мечтательно спросила Грейси.

Мэнни ничего не ответил. А я подумала, что настало время дать ему дельный совет.