Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Современные любовные романы
Показать все книги автора:
 

«Такая разная Блу», Эми Хармон

Пролог

Август, 1993 год

Стояла невыносимая жара, и маленькую девочку положили на заднее сидение. Ее лицо пылало, а одеяльце, в которое она была завернута, съехало, и теперь малышка прислонялась щекой к пластиковому сидению. Она спала, казалось бы, довольно крепко. Для своих лет девочка была на удивление спокойным ребенком. Мать малышки опустила стекло в машине, но это только усугубило ситуацию, так как, едва скрывшись, солнце вскоре появилось вновь и залило салон своими ослепительными лучами. Темнота стала бы спасением, несмотря даже на жару в 30 градусов снаружи, кроме того, она сделала бы её менее заметной. Кондиционер работал на полную мощность на протяжении всего пути, но вот уже около двух часов они вынуждены были стоять в слабой тени, наблюдая за большим грузовиком, и ждать, когда появится водитель.

Женщина нервно постукивала ногтями по рулю, размышляя над тем, не вернуть ли всё обратно. Что она скажет ему? Но ей и впрямь нужна помощь. Тех денег, что она одолжила у матери, едва ли хватит надолго. Родители Итана дали ей 2000 долларов, но расходы на бензин, ночлег и еду быстро опустошили её карманы. Поэтому она сделала кое-что, чем совсем не гордилась, но она была довольно практичной и понимала, что у неё просто не было другого выхода. Теперь у неё есть дочь. И она должна заботиться о ней, даже если ей придется заниматься сексом за деньги. «Или… связаться с наркотиками», — шепнул внутренний голос. Но женщина поспешно отогнала от себя мысль, не позволив себе даже на минуту задуматься об этом. Ей нужен был другой план.

Она приехала издалека и не могла поверить, что совсем скоро будет дома. Всего лишь несколько часов и все.

Её размышления были прерваны его появлением. Он подошел к грузовику и достал из кармана ключи, чтобы открыть кабину. Вдруг откуда ни возьмись появился черно-серый пес, который, по-видимому, все это время спал под машиной, ожидая — точь-в-точь как она — возвращения хозяина. Пес путался в ногах у мужчины, пока тот дергал дверную ручку. Она услышала, как он сердито бормочет себе под нос:

— Дурацкая ручка! Давно нужно было поменять её.

Наконец ему удалось открыть дверцу кабины. Пес тут же запрыгнул в салон, очевидно чувствуя себя здесь полноправных хозяином. Водитель грузовика захлопнул дверь за питомцем и еще раз подергал ручку. Он не видел, что она наблюдает за ним. Обойдя машину, он открыл дверь с водительской стороны, сел за руль и не торопливо стал выезжать со своего парковочного места, которое занял несколько часов назад. Его взгляд скользнул по ней, когда он с грохотом сдавал назад, не останавливаясь и не мешкая. Как же это похоже на него. Ни повторного взгляда. Ни единой мысли. Женщина почувствовала, как внутри неё закипает гнев. Она устала быть отверженной, незаметной и незначимой.

Едва он отъехал, она медленно тронулась с места, следуя за ним на безопасном расстоянии, чтобы не вызвать лишних подозрений. С другой стороны, с чего бы им вообще появиться? Он ведь даже не знает о её существовании. А значит, она может ехать за ним хоть всю ночь, если потребуется.

*  *  *

5 августа, 1993 год

На часах было почти четыре, когда в участке раздалась трель телефонного звонка. Офицер Муди, чья смена как раз подходила к концу, был страшно раздосадован этим фактом. Однако трубку все-таки взял, внимательно выслушал звонящего и через несколько минут выехал на место происшествия в унылый мотель под названием «Безбилетник». Муди прожил в городе Рино всю свою жизнь, поэтому лучше других знал, что «Безбилетник» едва ли можно назвать подходящим местом для ночлега.

На подъезде к мотелю полицейский услышал вой сирен. Очевидно, женщина, с которой он разговаривал накануне, сделала несколько телефонных звонков.

Весь вечер у офицера страшно болел живот. Всему виной было съеденное на завтрак буррито. Ему определенно нужно было домой, да побыстрее. Поэтому Муди от души надеялся, что работник ресепшена ошиблась и никакой опасности нет.

Но она не ошиблась. Наверху, в комнате номер 246, обнаружили труп женщины. То, что она мертва, было ясно как божий день. Стоял август, и усопшая, вероятнее всего, находилась взаперти около 48 часов. Август в Рино, штате Невада, всегда был жарким и душным, поэтому труп подгнил и источал отвратительный запах. Офицер Муди почувствовал, что с минуты на минуту буритто попросится наружу, поэтому поспешно вышел из комнаты, предупредив фельдшеров, что их помощь не понадобится. Босс оторвал бы ему голову, пусти Муди кого-то на место преступления. Поэтому офицер решил, что лучше закрыть номер, и сообщил портье, что в этом деле будет разбираться полиция и что девушка со своей стороны должна будет оказать помощь следствию. Затем Муди позвонил боссу.

— Мартинез? У нас тут труп женщины. Я ничего здесь не трогал. Мне понадобится помощь.

Через час в мотель прибыл полицейский патруль. Пока криминалист изучал место преступления, а полиция опрашивала постояльцев и работников, босс Муди, детектив Энди Мартинез, просматривал записи с камер наблюдения, удивляясь, что в «Безбилетнике» вообще оказалась такая вещь, как камера. Оставалось дождаться следователя.

Давая показания, работник ресепшена сообщила, что никому не сдавала номер наверху, так как в нем не работал кондиционер. Никто не входил и не выходил из него в течение двух дней. Конечно вызов мастера стоял в планах, но починка кондиционера не была такой уж приоритетной задачей. Никто не знал, как убитая вообще попала в номер без регистрации и оплаты. К разочарованию полиции, «Безбилетник» не был тем местом, в котором хотелось задержаться подольше, а женщина была мертва в течение двух или более дней. Поэтому, скорее всего, те, кто мог что-то видеть или слышать, уже покинули неуютный мотель.

Совершенно разбитый, офицер Муди приехал домой только к восьми вечера. Буррито все еще давало о себе знать, а кроме этого они так и не смогли установить личность убитой. Муди знал, что ничем хорошим это не кончится, и дело здесь было вовсе не в буррито.

*  *  *

6 августа, 1993 год

— Ну что, удалось установить личность убитой? — офицер Муди никак не мог выбросить это дело из головы. Размышляя о нем всю ночь, он так и не сомкнул глаз. Конечно, это дело не имело к нему никакого отношения, ведь патрульный не может возглавлять следствие, но Мартинез был его начальником и мог поделиться подробностями, особенно если расследование велось быстро.

— Следователь взял отпечатки ее пальцев, — ответил Мартинез.

— Ого, и как, что-нибудь нашли?

— Да. У неё было несколько судимостей. В основном дела о наркотиках. Также, мы узнали имя убитой и старый адрес. Ей только что исполнилось девятнадцать, третьего августа у неё был день рождения, — добавил Мартинез.

— Вы хотите сказать, что она умерла в свой день рождения?

— Выходит, что так, если верить следователю.

— Передозировка наркотиками? — офицер Муди не особенно рассчитывал на ответ.

Порой Мартинез мог быть очень немногословен.

— Сначала мы так и подумали. Но ее ударили по затылку.

— Вот дерьмо, — простонал Муди.

Теперь им придется искать еще и убийцу.

— Мы не знаем наверняка, что послужило причиной смерти — передозировка или удар по голове. Но кто-то явно помог ей умереть. В каком же дерьме находилась эта черлидерша…

— Черлидерша? — фыркнул Муди.

— Да, она была черлидершей в школе Саутерн Юта. Так написано в рапорте. Она употребляла экстази на пару со своими подружками по команде. Взята с поличным. Девчонка не угодила за решетку только потому, что была несовершеннолетней. При этом она не продавала наркотики, а раздавала их бесплатно. Мы уже связались с полицией Юты. Они сообщат родственникам.

— Камере видеонаблюдения удалось заснять что-нибудь?

— Да. На записи видно, как убитая проникает внутрь через окно над стойкой регистрации. Портье утверждает, что закрывает все ящики, если ей нужно отойти от стойки, но в этот момент ей стало нехорошо, и она бросилась в уборную.

Муди невольно вспомнил о буррито. Тем временем Мартинез продолжал.

— Девчонка воспользовалась ситуацией и выкрала ключ. Будь это карточка, было бы проще, но ты же знаешь, что в «Безбилетнике» карточки не в ходу. Ресепшионистка сказала, что отложила ключ от 246 номера, так как в нем не работал кондиционер. И девчонка воспользовалась этим. Она прекрасно знала, что может проникнуть в номер незамеченной. Но и это не все. На камере видно, что убитая приехала в мотель на машине, а спустя какое-то время на этой же машине уехал мужчина.

— Но это же здорово! Значит, преступление будет раскрыто в кротчайшие сроки, — обрадовался Муди.

— Похоже на то, — согласился детектив.

*  *  *

7 августа, 1993 год

— Послушайте. — Мартинез поднял вверх руку, призывая присутствующих замолчать. — Только что выяснялось, что у женщины, найденной в мотеле «Безбилетник» в прошлую пятницу, 5 августа, была двухлетняя дочь. У нас есть описание и фото убитой, но нет никаких данных о ребенке и том, была ли дочь с матерью до наступления смерти. Ни на камере, ни в номере не было обнаружено следов ребенка. Семья убитой сообщает, что они не видели их больше года, потому неизвестно, в какой момент мать и дочь разделились.

— СМИ оповещены. Также мы передали информацию в соответствующие органы и в национальную службу уголовных расследований. Нужно отправить на поиски вертолет. Распространите фото и описание убитой так быстро, как это возможно. Ищите тех, кто что-то видел или знает о женщине с ребенком. У нас нет фотографии младенца, но бабушка дала базовое описание. У девочки темные волосы и голубые глаза. Смуглая, хотя отец, предположительно, светлокожий, о чем свидетельствует цвет глаз. Мать девочки умерла пять дней назад, и все мы знаем, какая публика останавливается в «Безбилетнике». Времени нет, нужно действовать быстро. Так что за работу, ребята!

Глава 1

Дерзость

Сентябрь, 2010 год

Звонок прозвенел больше десяти минут назад, но мне не было до этого никакого дела. Честно говоря, я вообще не понимала, почему это должно меня хоть как-то волновать. Все равно в первый учебный день в школе не бывает ничего важного. Сегодня преподаватели не отмечают опоздавших и не кричат на тебя перед всем классом. Учебный день подходил к концу, и мои мысли унеслись далеко-далеко за пределы школьных стен, к высоким горам и жарким пустыням. А в какой-то момент мне и вовсе показалось, что я чувствую запах леса. С большой неохотой я вернулась в реальность и расправила плечи. Мне необходимо было произвести впечатление, когда я появляюсь в классе, в поисках которого я и находилась, отчасти потому, что мне нравилось внимание, а отчасти потому, что я знала: если мне удастся выглядеть внушительно, никто не станет ко мне соваться. Ни учителя, ни глупые девицы, мечтающие подружиться с тобой «на веки вечные», никто, кроме парней, которые будут волочиться за мной и тут же окажутся рядом, стоит мне только свистнуть.

Я слегка взбила свои длинные черные волосы, придав им немного объема, и вошла в класс. Я была ярко накрашена, а мои джинсы так сильно облегали тело, что доставляли крайнее неудобство, однако я взяла привычку сутулиться, что несколько облегчало ситуацию. Выдув из жвачки пузырь, я приподняла бровь и презрительно обвела взглядом класс в поисках свободного места. Все присутствующие тут же уставились на меня, поэтому я прошла к среднему ряду и уселась за парту точно посередине. Черт. Вот она обратная сторона опозданий. Я сняла пиджак и бросила на пол рюкзак. Я даже не посмотрела в сторону нового учителя, чей голос стих, стоило мне появиться. Несколько учеников захихикали, и я послала презрительную усмешку в их сторону. Потом все стихло. И я, наконец, огляделась по сторонам, прислушиваясь к глубокому и напряженному дыханию учеников.

— Продолжайте, — буркнула я, снова встряхнув волосами.

На классной доске большими буквами было написано имя учителя — мистер Уилсон. Я взглянула на своего нового преподавателя. Он тоже изучал меня взглядом, чуть приподняв бровь и изогнув рот в слабой усмешке. Черные давно не стриженные волосы были заправлены за уши и спадали на лоб. Видимо, он старался пригладить их, но «швабра» на его голове, очевидно, не поддавалась укладке. Я подняла брови и постаралась не рассмеяться в голос. Он выглядел как студент. Если бы не галстук и застегнутая на все пуговицы рубашка, я бы подумала, что он помощник учителя.

— Добрый день, — вежливо поздоровался он.

У него был британский акцент. Интересно, что этот парень с британским акцентом забыл в Боулдер-Сити, штата Невада? Он обращался ко мне крайне дружелюбным тоном и его, казалось бы, не беспокоило мое явное неуважение. Мистер Уилсон взглянул на список учеников, висевший на доске по правую руку от него:

— Ты, должно быть, Блу Ичхоук? — спросил он приглушенно с выражением недоумения на лице. Мое имя всегда сбивает людей с толку. У меня черные волосы и ярко-голубые глаза. Это странное сочетание отличает меня от индейцев, к которым я принадлежу.

— А вы, должно быть, мистер Уилсон? — парировала я.

В классе послышались смешки, а мой новоиспеченный преподаватель улыбнулся.

— Абсолютно верно, Блу. И как я уже сказал ранее твоим одноклассникам, ты можешь называть меня просто Уилсон. За исключением случаев, когда ты опаздываешь или ведешь себя неуважительно, как сейчас. Тогда я вынужден настаивать на «мистере», — добавил он мягко.

— Что ж, в таком случае, мне стоит всегда называть вас мистер Уилсон, потому что я всегда опаздываю и всегда веду себя по-хамски. — Я широко улыбнулась ему.

Мистер Уилсон пожал плечами.

— Увидим.

Он задержал на мне взгляд на долю секунды. Его серые глаза были немного грустными и делали его похожим на одну из тех собак, что преданно смотрят на тебя влажными глазами. Это снова вызвало во мне смех. Я вздохнула поглубже, чтобы сдержать его. Я знала, что этот предмет мне не понадобится. История была последней в списке моих любимых предметов. А история Европы и того хуже.

— Литература — мой самый любимый предмет, — начал мистер Уилсон, наконец отводя от меня взгляд. Отчего-то он произнес слово «литература» по слогам: ли-те-ра-ту-ра. Я приняла удобное положение и хмуро уставилась на молодого профессора.

— Вы, должно быть, спросите меня, почему в таком случае я преподаю историю?

Не думаю, что кому-то в классе было до этого дело, однако его британский акцент завораживал. Тем временем мистер Уилсон продолжал:

— Но если задуматься, какое сходство есть между литературой и тем предметом, который я преподаю?

— Истории? — подал голос какой-то энтузиаст позади меня.

— Точно! — кивнул мистер Уилсон. — Как и в самых захватывающих литературных произведениях, история рассказывает нам об удивительных событиях и удивительных людях. Еще мальчиком я обнаружил, как тесно связаны между собой эти дисциплины. Сухие исторические факты оживают под влиянием литературы. Она же придает событиям, произошедшим в то или иное время, особое очарование и позволяет почувствовать себя их полноправным участником. Передо мной стоит задача расширить границы вашего восприятия и показать вам, что история — это нечто большее, чем простое перечисление дат. Обещаю не быть занудным, если вы пообещаете не шуметь на моих уроках и внимательно слушать.

— Интересно, а сколько вам лет? — послышался чей-то насмешливый голос.

— Эй, мы же не в книжке о Гарри Поттере, — фыркнул другой парень, сидящий в конце класса. Послышались смешки, а уши мистера Уилсона покраснели. Однако он проигнорировал вопрос и насмешку и стал раздавать ученикам листки бумаги. По классу прокатился всеобщий стон. Листки означали работу.

— Взгляните на эти листы, — попросил профессор, закончив раздачу. Затем он снова прошел в начало класса и прислонился к доске. Какое-то время он стоял молча, выжидая, когда в помещении воцарится тишина.

— Перед вами чистые бланки. На них ничего не написано. На них не стоят ничьи инициалы. Но у каждого из вас наверняка есть своя собственная история. История вашей жизни.

Несколько учеников согласно кивнули. Я же посмотрела на часы: еще полчаса, и я смогу, наконец, избавиться от этих джинсов.

— Итак, у вас есть какая-то история. И я хочу узнать её. Я хочу узнать ВАШУ историю. Я хочу узнать вас. Поэтому в оставшееся время я попрошу вас написать её. Не старайтесь сделать все идеально. Мне не нужны витиеватые предложения и сложные слова. Пишите правдиво. Пишите так, как чувствуете, и только то, что считаете нужным. Я соберу работы в конце урока.

Заскрипели стулья, задвигались молнии на рюкзаках, класс наполнился недовольным бормотанием. Я же склонилась над своим бланком. Нежно погладив белую поверхность, я представляла, как на ней появляются голубые горизонтальные линии, тянущиеся от кончиков моих пальцев. Мне нравилось прикасаться к бумаге, ощущая кожей её невероятную гладкость, и посему я не видела смысла в том, чтобы марать её никому не нужными каракулями. Положив голову на парту, я прислонилась щекой к чистому листу и глубоко вздохнула. Бумага пахла чистотой с тонкой ноткой древесных опилок. Я позволила себе вдоволь насладиться этим ароматом, представляя, что бумага под моей щекой покрыта красивой резьбой и что я любовно поглаживаю её, касаясь каждой выемки и каждого изгиба. Было бы преступлением осквернить ее. Так же, как было бы преступлением испортить прекрасный чистый лист. Подумав так, я выпрямилась и вновь посмотрела на бланк. Мне не хотелось рассказывать свою историю. Хотя Джимми говорил, что если хочешь что-то понять, нужно узнать все об этом предмете. Но в ту минуту он говорил о дроздах…

Джимми любил птиц. У него был талант к резьбе по дереву, но его настоящей страстью всегда были птицы. У него имелся бинокль, с которым он обычно забирался куда-нибудь повыше и наблюдал за пернатыми, описывая все, что видит. Джимми говорил, что птицы — это посланники и что, если присмотреться к ним повнимательнее, можно многое узнать. Например, о перемене ветра, надвигающемся урагане или изменениях температуры. По его словам, птицы умели даже предсказывать опасность.

Когда я была маленькой, Джимми частенько брал меня с собой. Но наблюдение за птицами для такого активного ребенка, как я, было крайне сложным и скучным занятием. Поэтому, когда я подросла, Джимми стал совершать свои вылазки самостоятельно, оставляя меня одну в нашем лагере. Мне же больше по душе была резьба по дереву.

Мне было семь или восемь, когда я впервые узнала о пристрастии Джимми к птицам. Мы были на юге Юты. Я запомнила, потому что Джимми тогда сказал:

— Интересно, что он делает в этих краях? — Он замер в удивлении, уставившись на невысокую сосну. Проследив за его взглядом, я заметила среди ветвей крохотную черную птичку. Я не увидела в ней ничего особенного. Это была просто птица угольно-черного цвета. В ней не было ничего, вызывающего восхищения.

— Подумать только, это же евразийский дрозд. Таких не встретишь в Северной Америке. Вот это да, — бормотал Джимми, наблюдая за птицей в свой бинокль. — Он улетел так далеко от дома… или, может, сбежал, откуда-то поблизости?

Я тоже перешла на шепот, боясь спугнуть птицу, отчего-то вызвавшую в Джимми столько восхищения.

— А где обычно водятся дрозды?

— В Европе, Азии, Северной Африке, — объяснил Джимми, не отрываясь от желторотой птички. — А еще в Австралии или Новой Зеландии.

— А как ты понял, что это самец?

— Потому что у самок нет таких глянцевых черных перьев. Они не настолько красивы.

Дрозд вполне осознанно посмотрел на нас своими маленькими желтыми глазками. После чего без лишней суеты расправил крылья и улетел. Джимми следил за его полетом до тех пор, пока птица не скрылась из виду.

— Его крылья такие же черные, как твои волосы, — сказал Джимми, наконец отворачиваясь от птицы, встреча с которой так разнообразила наше утро. — Может, и ты точно такая маленькая птичка, улетевшая далеко-далеко от дома.

Я взглянула на наш фургон, стоящий среди деревьев.

— Но мы не далеко от дома, Джимми, — удивленно произнесла я. Наш дом переезжал вместе с нами.

— Черные дрозды не приносят несчастья, как, например, вороны или другие птицы черного цвета. Но узнать их тайну не так-то просто. Они хотят, чтобы мы изучали их. Переняли их мудрость.

— И как же нам сделать это? — нахмурилась я, не понимая, что он имеет в виду.

— Для этого нам нужно узнать их историю.