Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Фэнтези
Показать все книги автора:
 

«Фальшивый принц», Дженнифер Нельсен

Коннер улыбнулся, будто услышал именно то, чего ожидал.

– Что ж, я рад. Мальчики, познакомьтесь с Тобиасом. Он отправится с нами на задание.

– На какое задание? – спросил я.

Коннер покачал головой.

– Терпение, Сейдж. Терпение – качество повелителя.

Это был первый ключ к тому, для чего Коннер нас собрал. Ведь всем нам отныне угрожала серьезная опасность.

3

Тобиас был мне знаком. Возможно, он не помнил меня, ведь я совсем не долго пробыл в Гелвинском приюте. Но за то короткое время я заметил, что Тобиас отличался от других мальчишек. Он вообще не был похож на обитателя приюта. В детстве он явно получил образование и сохранил привычку читать все, что попадало ему в руки. В приюте у него даже были некоторые привилегии, потому что всем было ясно, что, в отличие от остальных у него есть еще шанс преуспеть.

Тобиас бросил взгляд в мою сторону.

– У тебя кровь.

Я провел рукой по оцарапанной шее.

– Уже остановилась.

Но это было не все, что он хотел сказать.

– Я тебя знаю?

– Я был здесь полгода назад.

– Да, вспомнил! Это ведь ты запер тогда на всю ночь директора приюта!

Я расплылся в улыбке.

– Согласись, мы наконец-то наелись в тот вечер. Хоть разок.

– Чего ты ухмыляешься, – проворчал Тобиас. – Может, мы и не наедаемся, но лишь потому, что еды вообще мало. В тот вечер мы съели недельную норму. А после того как ты сбежал, мы по твоей милости целую неделю голодали.

Улыбка сползла с моего лица. Такого я и предположить не мог. Вот бедолаги!

Довольно долго мы ехали через пустошь, поросшую дроком и крапивой. Тобиас заметил, что такие заброшенные места отличаются редкой красотой. То, что место заброшенное, было очевидно, но вот красоты, тем более редкой, я во всем этом не находил. Стало темнеть, и Мотт предложил поискать место для ночлега. Мы не так далеко отъехали от Гелвинса, а других городов поблизости не наблюдалось, так что мне было совершенно все равно где остановиться. Мотт еще довольно долго не останавливался и наконец сделал это неподалеку от небольшой поляны, окруженной высокими ивами и густым кустарником.

– Вот оно что, они нас прячут! – прошептал я, обращаясь к остальным мальчишкам.

В ответ Роден покачал головой и сказал:

– Просто здесь безопаснее, чем на открытом пространстве. Они нас оберегают.

Мотт выскочил из повозки и принялся распоряжаться: кому что вынимать и куда ставить. Мы достали одеяла и, как я и надеялся, еду. Мне было велено оставаться в повозке и подавать вещи остальным.

– Боитесь, что убегу? – спросил я.

– Чтобы тебе верили, это надо заслужить, – сказал Мотт. – А тебе здорово придется постараться, – и кивнул на тюк у меня под ногами. – Подай-ка мне это.

Хотя главным был Коннер, Мотт, судя по всему, отвечал в нашем маленьком отряде за порядок. Мотт явно не был простым охранником. Я заметил, что он не каждый раз спрашивает разрешения у Коннера, а когда отдает приказы Крегану, тот беспрекословно их выполняет. Пока мы работали, Коннер сел на поваленное дерево и углубился в чтение потрепанной книги в кожаном переплете. Читая, он то и дело поднимал глаза, словно вглядываясь в каждого из нас, и вновь возвращался к книге.

Креган развел огонь, и Мотт велел всем нам сесть вокруг костра, чтобы Коннер мог с нами побеседовать.

– Побеседовать? – переспросил я. – А есть когда будем?

– Поедим после беседы, – ответил Коннер и, закрыв книгу, встал. – Садитесь, мальчики.

Я выпрыгнул из повозки и проскользнул к бревну, которое Роден и Тобиас придвинули к огню. Они не обрадовались моему соседству, но и сопротивляться не стали. Латамер сел рядом на корточки. Я хотел было предложить ему свое место, уж больно вид у него был болезненный, но решил, что он все равно откажется.

Коннер прокашлялся, чтобы привлечь наше внимание. Но мы и так уже во все глаза пялились на него.

– Я не рассказал вам, для чего мы собрали вас, мальчики, – начал Коннер. – Уверен, за время пути вы чего себе только не нафантазировали. Но то, что я задумал, вряд ли могло прийти вам в голову.

Тобиас расправил плечи. Он мне уже совсем не нравился, как и Роден. Хотя для того чтобы невзлюбить Родена, у меня по крайней мере было больше времени.

– Не могу отрицать, мой план связан с опасностью, – сказал Коннер. – Если он провалится, последствия будут ужасны. Но если нам все удастся, награда будет такой, какую вы и представить себе не можете.

Вот в этом как раз я не был уверен. Уж я-то способен вообразить все самое невообразимое.

– В конечном счете будет избран лишь один из вас. Мне нужен мальчик, который сможет доказать, что именно он лучше всех подходит для моего плана.

Тобиас поднял руку, видимо, желая продемонстрировать свое воспитание. В приюте, где я жил, руку поднимали только затем, чтобы влепить кому-то оплеуху.

– Сэр, можно узнать, каков ваш план?

– Отличный вопрос, Тобиас, но это секрет. Поэтому первым делом я хотел бы предоставить вам шанс от него отказаться. Вы можете просто уйти, без страха и сожаления. Я честно сказал вам и об опасности, и о награде. Если вам неохота во всем этом участвовать, у вас есть шанс уйти прямо сейчас.

Роден взглянул на меня. Он хотел, чтобы я ушел, это было ясно. Я только поднял брови в ответ. Я бы так и сделал, если бы не раздражающий голос в голове, твердивший, что тут что-то не так. И я остался – надо же мне было узнать, чем все это кончится.

Латамер поднял руку. Не потому, что его этому учили, а потому, что так сделал Тобиас.

– Сэр, мне кажется, я хочу уйти. Мне не под силу состязаться с этими ребятами, и, честно говоря, я не готов к опасностям, даже за большую награду. – Похоже, Латамер поверил в эту туфту про награду. У него вообще был очень доверчивый вид.

– Хорошо, ты можешь уйти. – Коннер учтиво указал рукой на повозку. – Почему бы тебе не вернуться в приют? Я велю Крегану отвезти тебя в ближайший город.

– Прямо сегодня?

– Нам сейчас надо будет многое обсудить, так что да, отправляйся немедля.

Латамер улыбнулся нам, словно извиняясь, и поблагодарил Коннера за понимание. Я кивнул ему и подумал – уверен, Тобиас с Роденом подумали в тот миг о том же – не лучше ли было уехать и мне. Коннер ведь не сказал, что с нами будет, не посвятил нас в свой план. Не пояснил, о каких опасностях идет речь.

Но вдруг я понял, о чем все это время твердил мне внутренний голос. Мотт был с нами, он вел Латамера к повозке. Но где же Креган?

Я встал и закричал:

– Латамер, стой!

Но Латамер обернулся, только подойдя к повозке. Глаза его расширились, он вдруг понял то, что понял я. Стрела пролетела мимо меня и вонзилась ему в грудь. Латамер взвыл, как раненая собака, и упал на землю. Еще мгновение, и он был мертв.

Я с диким криком бросился на Крегана, который все еще скрывался в тени позади нас, и повалил его на землю. Креган потянулся за ножом, что висел у него на поясе, но одной рукой он все еще держал лук, из которого убил Латамера, так что нож я схватил первым. Но тут Мотт схватил меня сзади и отшвырнул лицом в грязь. Креган глубоко вздохнул, поднялся и легко отобрал у меня нож. Думаю, к лучшему. Сам не знаю, что бы я с ним делал, если бы Мотт меня не остановил.

– Убийцы! – прорычал я, сплевывая землю.

Коннер опустился на колени рядом со мной и наклонился так, что я мог видеть его лицо. Голос его звучал невероятно спокойно:

– Латамер был болен, Сейдж. Он не поправился бы, и мне кажется, это был отличный урок для всех вас. Теперь можешь встать и присоединиться к остальным. Или к Латамеру. Выбирай.

Я сжал зубы и свирепо взглянул на Коннера, но в конце концов сказал:

– Кажется, к Латамеру я еще успею. Пожалуй, я останусь.

– Превосходное решение! – Коннер похлопал меня по спине, как старого друга. Он кивнул Мотту, чтобы тот отпустил меня, и добавил: – Я понимаю, это очень неприятно, когда кого-то убивают на ваших глазах. Зато теперь вы поняли, что я не шутил, когда говорит, как все серьезно.

Я сел, и Креган грубо пнул меня ногой в спину. Я, конечно, пнул бы его в ответ, но в тот момент я был слишком растерян и моя реакция была не такой быстрой, как обычно.

– Зарой его поглубже, – велел Коннер Крегану.

Тобиас сидел на бревне, бледный, но совершенно спокойный, зато Роден дышал так, будто за ним только что кто-то гнался. Я, пожалуй, выглядел примерно так же. К тому же как только я сел, Мотт уперся мне в спину коленом.

Мне показалось, что этот отвратительный Коннер улыбался в темноте своими тонкими аристократическими губами.

– Сейдж, ты, кажется, спрашивал, почему нельзя побеседовать после еды. Еды у нас не так много, зато теперь вам больше достанется. – Он перевел взгляд на Тобиаса и Родена. – Ну так как? У вас есть еще вопросы?

4

Мотт положил перед нами свежие фрукты и солонину, но никто, кроме него и Коннера, не притронулся к еде.

– Это ваш последний шанс до утра, – сказал Коннер. – Вы ведь утверждали, что голодны.

Роден покачал головой. Он явно не смог бы проглотить ни крошки. Тобиас вообще был словно каменный, он даже, кажется, не моргал. Как, впрочем, и я.

Коннер и Мотт с аппетитом ели мясо, мы же просто сидели и старались на них не смотреть. Запах был вкуснейший, а живот сводило судорогой от голода. И когда Коннер снова предложил нам поесть, никто уже не стал отказываться.

– Путь у нас долгий, давайте наворачивайте, пока дают.

Роден первым потянулся за едой и передал мясо мне и Тобиасу. Мясо было невероятно соленым, и я заедал его яблоком. Как ни странно, хоть есть и хотелось, еда казалась безвкусной, и я жевал и глотал с трудом. Тобиас и Роден явно испытывали то же самое. Тошнота подкатывала к горлу каждый раз, стоило мне взглянуть на место, где упал Латамер.

В приюте мы привыкли к насилию и жестокости. Однажды я видел, как старший мальчик зверски избил младшего только за то, что тот перекатился на его матрас. Нам впятером пришлось их разнимать. Но ведь Коннер сказал Латамеру, что тот может уйти. Он сам все так подстроил – и лишь для того, чтобы преподать нам урок выживания. Мысль, что Латамера взяли с собой только затем, чтобы убить у нас на глазах, не выходила у меня из головы.

Если бы я хотя бы на пару секунд раньше понял, что происходит, смог бы я что-нибудть предпринять?.. А вдруг кто-то из нас троих тоже предназначен лишь для того, чтобы преподать урок остальным?

– Ну что ж, мы можем продолжить беседу. – Коннер кивнул Тобиасу. – Встань. Мне нужно получше познакомиться с каждым из вас.

Тобиас покорно встал. Конени у него не гнулись, и выглядел он так, будто его сейчас стошнит.

– Тобиас, ты дерешься на мечах с противником. Вы деретесь насмерть, и ты видишь, что противник сильнее тебя. Ты продолжишь сражаться, зная, что наверняка погибнешь, или будешь просить о пощаде?

– Попрошу о пощаде, – сказал Тобиас. – Если пойму, что не смогу победить, какой смысл умирать? Лучше остаться в живых и подготовиться к следующей схватке.

Коннер кивнул Родену.

– А ты что думаешь?

Роден встал.

– Я бы сражался насмерть. Я умею драться, сэр, и я не хочу прослыть трусом.

При этих словах Тобиас вздрогнул, но ничего не сказал. Легкая улыбка скользнула по лицу Родена, он знал, что задел его своим ответом.

– Ты умеешь обращаться с мечом? – спросил Коннер.

Роден пожал плечами:

– Рядом с нашим приютом жил старый солдат из Картиана. Он сражался со мной, чтобы поддерживать форму.

– Ты хоть раз победил?

– Нет, но…

– Значит, ты не научился. – Коннер повернулся ко мне: – А ты, Сейдж?

– Просил бы пощады.

Роден фыркнул.

Я продолжал:

– А когда противник, уверенный в победе, сложил бы оружие, я бы закончил битву.

Коннер рассмеялся.

– Это нарушение всех правил состязания, – сказал Тобиас.

– Что мне эти правила? – отозвался я. – Если меня вот-вот убьют, значит, это уже не игра. Я не собираюсь сверяться с правилами, чтобы удостовериться, что я выжил по кодексу честной игры.

– Так ты никогда не победишь, – сказал Роден. – Никакой мастер, владеющий мечом, не отложит щит, не убедившись, что ты безоружен.

– Коннер не сказал, что мой противник – мастер, – заметил я. – Он сказал только, что тот сильнее. Так что я смогу победить.

Коннер подошел ко мне.

– Встань, когда я к тебе обращаюсь.

Я подчинился. Коннер был на несколько дюймов выше меня и стоял ближе, чем мне хотелось бы. Но я не отступил. Мне казалось, он именно этого и ждал.

– Выпрями спину, – сказал Коннер. – Ты так сутулишься, что тебя можно принять за горбуна. А из-за этих твоих косм – за преступника.

Я выпрямился, но не стал убирать волосы со лба. Мне было хорошо видно Коннера, а больше меня ничто не беспокоило.

Коннер спросил:

– На кого ты похож? На мать или на отца?

– Сложно сказать, сэр. Много времени прошло с тех пор, как я видел себя в зеркале.

– У тебя острый язык и задиристый нрав. Странно, что миссис Табелди не удалось выбить это из тебя.

– Вам не следует винить ее, сэр. Она била как могла.

– Ты крепкий орешек, Сейдж. Будешь ли ты когда-нибудь на моей стороне, если я выберу из всех тебя?

– Я всегда буду только на своей стороне. Вам придется убедить меня, что мне выгодно помогать вам.

– А если бы мне это удалось? – спросил Коннер. – Как далеко ты мог бы зайти, чтобы победить?

– Интереснее, как далеко могли бы зайти вы, сэр, чтобы победить. – Я смотрел ему прямо в глаза, хотя он стоял спиной к огню и лицо его было в тени. – Вы убили Латамера. Теперь мы знаем, что вы готовы на убийство.

– Да, готов. – Коннер сделал шаг назад и теперь снова обращался ко всем нам. – И я готов лгать, мошенничать и красть. Я готов, если потребуется, продать душу дьяволу, потому что верю, что моя цель это оправдывает. Мне нужен один из вас, чтобы осуществить величайшую аферу, когда-либо совершенную в Картии. Это задача всей моей жизни. Вы никогда не сможете отступить и рассказать кому-либо о моем плане, потому что этим вы погубите не только себя, но и всю страну. Вы здесь, чтобы спасти Картию.

– Спасти Картию? – спросил Тобиас. – От чего?

– Позже, позже, – сказал Коннер. – А пока, мальчики, Мотт расстелил у костра одеяла для вас. Нам надо хорошенько выспаться, потому что мы начнем прямо завтра.

Я выбрал ближайшее одеяло. Роден улегся рядом со мной и тщательно завернулся в свое.

– Помнишь, я сказал, что ни разу не выиграл у старого солдата? – спросил он. И не дожидаясь ответа, добавил: – Это потому, что я знал, что если мне удастся победить, он перестанет меня тренировать. Я умею обращаться с мечом.

– Может, у тебя получится вытащить нас отсюда, – пробормотал я.

– Ты видел, что сделали с Латамером. – Роден помолчал пару минут, а потом добавил: – Его просто убили. Сказали, что он может идти, а потом убили. Что же Коннер задумал, ради чего он готов на все?

– Он составил заговор, – прошептал я в ответ. – Коннер хочет использовать одного из нас, чтобы совершить государственный переворот.

5

Ночью я время от времени пытался повернуться в одеяле, но что-то тянуло меня за локоть. Я проснулся, сел и обнаружил, что прикован к Мотту, который спит рядом. Я взял камешек и бросил ему в лицо. Он открыл глаза и сел, вытаращившись на меня.

– Что?! – рявкнул он.

– Вы меня приковали? – сказал я. – Не всех, а меня одного?

– Остальные не убегут. А ты можешь. – Мотт снова лег. – Ложись спать, или получишь у меня.

– Мне надо отойти.

– Куда еще?

– Отлить. Я собирался сам о себе позаботиться, но, похоже, вы хотите меня проводить.

Мотт выругался.

– Подожди до утра.

– Если б я мог! От кого-то из родителей мне достался в наследство мочевой пузырь размером с горошину.

Мотт снова сел, нащупал на земле ключ от замка и отстегнул цепь. Он взял меч, толкнул меня, чтобы я встал, и повел к кустам недалеко от нашего лагеря.

– Сюда.

Я сделал свои дела, и мы пошли обратно. Мотт грубо схватил меня за воротник и повалил обратно на одеяло.

– Еще раз разбудишь меня среди ночи – тебе не поздоровится.

– Раз вы собираетесь меня приковывать, приготовьтесь часто просыпаться, – сказал я. – Я беспокойно сплю.

Он снова пристегнул цепь, натянув ее сильнее, чем в прошлый раз. Я заметил это, потянулся, зевнул и повернулся, отодвинув прикованную ногу как можно дальше. Мотт потянул цепь обратно. Хоть я и знал, что мне придется за это поплатиться, я не удержался и снова отодвинул подальше ногу.

 

Как ни странно, утром Мотт даже не упомянул о том, что было ночью. Проснулся я от пинка, но это был Роден. Тобиас уже прогуливался неподалеку, с усмешкой глядя на нас с Роденом, завернутых в одеяла.

Роден, казалось, совсем оправился от шока, по крайней мере, он принялся уверять нас с Тобиасом, пока мы приводили себя в порядок, что именно его в конце концов выберет Коннер. Мы с Тобиасом переглянулись. Мысли Тобиаса были понятны: он тоже хотел победить, но в отличие от Родена сделать это он собирался втихую.

– На завтрак сегодня хлеб, – объявил Коннер. – Получает его тот, кто правильно отвечает на мои вопросы. – Он отломил кусок хлеба и спросил: – Как зовут короля и королеву Картии?

– Экберт и Корин, – быстро ответил я.

Тобиас рассмеялся.

– Король Экберт – верно, но королеву зовут Эрин.

Коннер бросил хлеб Тобиасу, что, по-моему, было нечестно. Половину ответа дал я, а целый кусок получил Тобиас. Коннер отломил еще кусок и спросил:

– Сколько регентов при дворе короля Экберта?

Тобиас предположил, что десять, но Коннер сказал, что это неправильно. Мы с Роденом не смогли ответить.

– Правильный ответ – двадцать, – сказал Коннер. – Не важно, сколько в стране богатых или знатных людей, регентов при дворе всегда только двадцать. Они дают советы королю, хотя Экберт частенько игнорирует своих регентов. – Он положил кусок хлеба себе в рот, а пока жевал, отломил еще. Проглотив, он спросил: – Сколько сыновей у короля Экберта?

– Двое, – сказал я.

– Опять ошибка, – сказал Тобиас. – Один, наследный принц Дариус. Было двое, но четыре года назад младший сын, принц Джерон, пропал во время путешествия по морю.

Коннер бросил хлеб Тобиасу, а потом сказал мне:

– У тебя авенийское произношение, ты родился не в Картии. Что привело тебя из Авении?

– Этот приют оказался самым далеким местом, куда мне удалось убежать от родителей, – ответил я.

– Значит, твои родители живы?

– Я даже не пытался узнать о них, – сказал я. – Я знаю, что я один в целом мире.

– Авения – жестокая страна, – заметил Коннер. – Если они не умерли от болезней, наверняка достались бандитам. В Авении немногие доживают до старости.

– Считайте меня сиротой, – сказал я, – без семьи и родины. Верность Картии – обязательное условие?

Коннер кивнул.

– Да, обязательное. Тебе будет сложнее выучить все об этой стране, чем Родену и Тобиасу, которые знают все с детства. Ты готов учиться?

Я пожал плечами:

– Расскажите о регентах.

За эти слова я был награжден куском хлеба, а потом Коннер сказал:

– Я один из двадцати регентов, хотя и младший. Мой отец обладал большим влиянием при дворе, и после его недавней смерти я унаследовал его положение. Тринадцать регентов получили свое место по наследству, остальные семь – за особые заслуги перед королем. Трое регентов – женщины, двое – старики, чьи сыновья ждут не дождутся их смерти, чтобы занять их места. На каждого из регентов при дворе приходится по пять человек из картийской знати, мечтающих, чтобы те впали в немилость и их заменили другие. Все регенты преданы королю на словах, но немногие – на деле. Все они не скрывают, что сами хотели бы сесть на трон.

– И вы тоже? – За этот вопрос Роден хлеба не получил.

Коннер сжал губы, потом сказал:

– Как я уже говорил, я младший из регентов. Мне нет смысла стремиться к трону. Он перейдет от одного к другому сотню раз, пока я стану достаточно сильным, чтобы занять его.

– Он не спросил, получите ли вы трон, – уточнил я. – Он спросил, хотите ли вы этого.

Коннер улыбнулся.

– Есть ли хоть один человек, который, склоняясь перед троном, сам не мечтал бы занять его? Скажи-ка мне, Сейдж, ты хоть раз, лежа на жестком полу в приюте и глядя на звезды сквозь дыры в крыше, мечтал о том, чтобы стать королем?

Этого я не мог отрицать. Да и Роден с Тобиасом тоже закивали. Ночью, перед тем как уснуть, все приютские дети предаются мечтам о лучшей жизни, и такие мысли посещали нас.

Коннер продолжал урок:

– Второй по могуществу человек после короля – обер-камергер лорд Кервин. Но Кервин – слуга короля, и он не может стать королем. Самый влиятельный из регентов – главный регент, человек по имени Сантий Вельдерграт. Он ни перед чем не остановится в своем честолюбии. Он поднялся по карьерной лестнице, постепенно уничтожив всех, кто обладал большим влиянием. Подозреваю, что не менее дюжины титулованных дворян погибли или оказались в тюрьме из-за Вельдерграта. Ему нужна корона, и он пытается поставить себе на службу королевскую армию. Если вдруг что-нибудь случится с королевской семьей, Вельдерграт будет первым претендентом на трон. Остальные регенты должны будут либо подчиниться ему, либо обречь Картию на гражданскую войну.

– Я знаю Вельдерграта, – сказал Тобиас. – Он был владельцем земли, на которой жила моя бабушка. Однажды от него пришел человек и сказал, что рента будет удвоена. Она ненавидела его до конца жизни.