Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Триллер
Показать все книги автора:
 

«Хватай и беги», Джефф Эбботт

Пролог

Элен, превратившаяся в Еву

Чтобы исчезнуть, прежде всего нужно сделать следующее. Для начала позаботьтесь о путешествии туда, где вы раньше никогда не бывали. Вам нравится Вегас? Тогда забудьте на ближайшие пять лет об игровых автоматах и Вейн Ньютоне. Вы любите поразвлечься шопингом в Нью-Йорке? Нет-нет, дорогуша, даже не думайте об этом — ваша тень уже не сможет скользить по тротуарам Бродвея. Так должно быть, потому что, избавляясь от оболочки своей предшествующей жизни, вы уходите из созданного вами мира и не имеете права наступить на любой из своих старых следов.

Итак, много лет назад, оставив Бейба и сыновей в Порт-Лео, я отправилась в Монтану. Терпеть не могу холодную погоду, она никогда не вызывала у меня положительных эмоций. Я — девушка с побережья, привыкшая ощущать на своей коже нежные поцелуи солнца, но теперь морской берег стал для меня запретной зоной. Бейб лучше других знает, как я обожаю валяться на теплом песке и заниматься рыбалкой, но не думаю, что до своего бегства я хоть раз произносила вслух слово «Монтана». Не уверена, что смогу найти этот штат на карте, хотя вряд ли спутаю его с Вайомингом, который, как мне известно, имеет форму квадрата.

Я перекрасила волосы в рыжий цвет, поскольку едва ли кому-то придет в голову, что можно стать рыжей преднамеренно, ведь, как правило, рыжеволосые перекрашиваются в шатенок, скрывая свою огненную природу. И еще мне пришлось постараться, чтобы избавиться от своего тягучего техасского акцента и характерных словечек. Людям я говорила, что приехала из Калифорнии, которая всегда славилась разношерстным населением. Кроме того, в моем старом чемодане был спрятан заряженный пистолет, так как забота о безопасности является необходимым злом в этом жестоком мире.

От Джима не было никакого толка; он тоже не любил холод и постоянно ныл, что низкая температура здешних мест вызывает в его мошонке болезненные ощущения. Он боялся заняться поисками работы и без конца повторял, что далласские газеты наверняка поспособствовали появлению его фото на всех телевизионных каналах, хотя мне ни разу не попалась на глаза информация о розыске Джеймса Пауэлла. Дважды я ездила в местную университетскую библиотеку, где получали «Даллас морнинг ньюс», но после заголовков первой недели, вроде «Исчезнувший служащий предположительно присвоил полмиллиона», никаких упоминаний о нем или его фотографий не было. Единственное фото Джима, которое им удалось найти, прилагалось к его личной карточке, заполняемой при поступлении на работу в банк. Но на этом снимке Джим улыбался довольно неестественно, а его волосы были непривычно длинные. Обо мне вообще не было ни слова. Правда, библиотека не получала газету «Корпус Кристи», где должны были написать обо мне, но заголовок, который я себе мысленно представила, звучал бы достаточно тривиально; «Исчезла мать шестерых детей». Это, конечно, выглядело не так интересно, как растрата огромной суммы, но было во много раз более грустно.

Итак, в прессе Далласа я не обнаружила никаких упоминаний о себе в связи с банковским растратчиком Пауэллом, и это мне очень нравилось.

После чтения очередной газеты в Боузмене я сидела за чашкой кофе и курила, стараясь не думать о мальчиках. Мне не хотелось вспоминать, как четверо старших отправились в кино с моим приятелем Георгием, а я поцеловала их в последний раз, хотя они об этом совершенно не догадывались. Я отгоняла мысли о моих младших — Марке и Уите, со смехом бегавших друг за другом по двору и не желавших ложиться в постель. Помнится, Уит забрался на лестницу, уверяя, что не хочет спать, и спросил, куда это я собралась. Мне все-таки удалось его уложить, и я ушла, не оглядываясь. Двадцать минут сдерживаемых рыданий по дороге на север — это было все, что я могла себе позволить.

Если бы Уит спросил меня еще раз, возможно, я осталась бы. Мне почему-то думалось, что бегство от собственных детей будет несложным делом и я легко освобожусь от цепких оков их маленьких рук, но это оказалось самым трудным решением в моей жизни. В какое-то мгновение мне ужасно захотелось взять одного из них с собой — Уита, который вертелся рядом со мной, а его милая мордашка была зеркальным отражением моего собственного лица. Он был единственным, кто унаследовал мои черты, в отличие от предшествующих пяти копий Бейба. Но в этом случае полиция и Бейб никогда бы не прекратили искать меня. Никогда. Разумеется, и Джиму тоже не нужна была лишняя обуза во время нашего поспешного бегства.

Могло показаться, что неутихающая боль и мысли о вынужденной разлуке с детьми должны были иссушить мою душу, но шли дни, и образы мальчиков в моем сознании все больше превращались в маленьких призраков, постепенно отдаляясь от меня и напоминая, что теперь они принадлежат только их отцу. Я старалась не вспоминать о детях, поскольку так было легче, и была готова окунуться в другую жизнь, наполнив ее новым смыслом.

Но тут начались проблемы с Джимом.

Однажды в мотеле, сидя в моей комнате, он снова начал пить и, после того как принял пятую порцию виски, уменьшив содержимое бутылки наполовину, начал жаловаться и скулить об утрате теплого солнца Далласа. Джим вспоминал о любимых мексиканских ресторанчиках, о своем удобном доме возле университетского парка и старой комфортабельной жизни, которую он сам у себя украл.

Я курила, наблюдая за тем, как он поглощает свое виски. Когда у меня появились дети, я бросила курить, но сейчас меня радовал маленький яркий огонек, замерший в моей руке.

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — бубнил Джим. У него явно отсутствовала склонность к выражению мыслей в более приличной манере.

Джиму всегда не хватало самообладания, без которого так трудно выжить в мире борьбы и конкуренции. Он украл в своем банке полмиллиона и сейчас был всецело поглощен осознанием собственной вины. Сожаление о своем поступке мешало ему ясно мыслить и действовать. Если вы что-то совершаете, то должны быть готовы к личной реакции на это действие. В свое время я согласилась бежать вместе с ним, бросив семью, и мне удалось справиться с собой гораздо лучше, хотя он оставил в прошлом всего лишь беспечную жизнь холостяка.

— Мне уже пора уходить, — заметила я.

Работая в баре, расположенном по соседству с мотелем, я подавала пиво местным бездельникам, и в этом не было ничего общего с деньгами или бухгалтерией, то есть с тем, чем я занималась до замужества. К счастью, мои клиенты не относились к категории тех, кто любит задавать вопросы, и меня это вполне устраивало. Работа спасала меня на несколько часов от нытья Джима и его мрачных ностальгических перемен в настроении.

— Иди, — сказал он. — Уходи, со мной все будет хорошо.

— И ты найдешь успокоение на дне бутылки.

— Пойми, Элли, у меня депрессия.

— Я заметила. — Вздохнув, я встала и приготовила ему чашку растворимого кофе, заранее зная, что он дождется, пока тот остынет, а затем выльет его в раковину.

— Эти деньги, — заговорил он. — Я ведь не просто украл их из банка.

Я ждала продолжения, застыв с банкой кофе в руке.

— Большую их часть я спер у клана Беллини, — выпалил он.

— Кто такие эти Беллини?

— Люди, на которых я работал на стороне. Они из Детройта. — Он судорожно сглотнул и провел ладонью по губам. — Я отмывал для них деньги в банке.

— Люди из Детройта, — подвела я итог, — да еще с итальянской фамилией. Надеюсь, ты шутишь?

— К сожалению, нет. Они обязательно будут искать меня.

Я рухнула на диван.

— Но почему ты мне раньше не сказал?

— Я… боялся, что ты не поедешь со мной. — Джим сделал глоток прямо из бутылки, и на его губах осталась маленькая янтарная капля виски. У него были самые бледные губы, которые я когда-либо видела.

— Эти деньги были уликой, — сообщил он. — Я должен был легализовать большую сумму путем проведения денег через несколько счетов. Но федеральные агенты могли поймать меня на горячем. Вот так и получилось, что я… взял их.

— Джим, тогда, может, нам следует вернуться в Даллас и отдать деньги федералам? В противном случае бандиты никогда не прекратят тебя искать.

Он молча уставился на меня. В воздухе повисла зловещая тишина. На лице Джима застыло мрачное выражение. Через какое-то мгновение он решительно повернулся и схватил меня за руку, вонзив ногти своих тонких пальцев в мою кожу.

— Джим, прекрати. Мне больно. — Я старалась, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Так что ты предлагаешь? Хочешь вернуться в Техас?

— Это только один из вариантов. Пожалуйста, отпусти мою руку.

— А ты знаешь, что сделает со мной Томми Беллини? — Джим сжал мою руку еще крепче и криво ухмыльнулся. Казалось, он получал удовольствие от возможности сломать мне кости. — Да от меня только мокрое место останется.

— Прошу тебя, давай уедем.

— Тебя совершенно не волнует, что будет со мной. — От него несло перегаром. — Что, скучаешь по своим отпрыскам?

— Нет. — Я почувствовала, как по спине пробежал холодок и тело покрылось мурашками.

— Неправда, — возразил он. — Ты тоскуешь по своему отродью, и тебя тянет домой. Вернувшись, ты начнешь говорить. Обо мне, об украденных деньгах…

— Ты пьян. — Я схватилась за бутылку, намереваясь опустить ее на голову Джима.

Он, покачиваясь, встал и вырвал у меня бутылку. Затем, отпустив наконец мою руку, толкнул меня на кровать. Я успела только подумать: «Кажется, номер не прошел, по крайней мере на этот раз».

— Ты должна ясно понимать, Элен, — произнес Джим, глядя на меня исподлобья. — Ты сделала выбор и больше никогда не увидишь своих детей.

— Я это знаю.

— Ты не только должна знать это, ты обязана жить с этим. — Поморщившись, он снова глотнул из бутылки и выглядел при этом таким жалким и несчастным, что я едва не рассмеялась.

— Я вовсе не хочу, чтобы дети пострадали, — заверил он.

Опять наступило взрывоопасное молчание. Я медленно потирала кончиками пальцев болевшее запястье.

— Ты намерен запугивать моих детей, Джим? — с недоумением спросила я, не совсем понимая, как он может такое говорить.

— Элен, ты сказала, что нужно обратиться к федералам и вернуться в Техас, а я сейчас вспомнил об одном приятеле, который очень хорошо умеет организовывать… определенные ситуации. — Последовала пауза. Тяжело вздохнув, Джим продолжил: — Побережье весьма опасно для маленьких детей. Во время плавания возможны судороги. А еще очень опасны подводные течения. — На его пьяной физиономии появилась улыбка.

Возможно, я плохая мать, но тем не менее мать, поэтому во мне все задрожало от нарастающего ужаса. Машинально массируя пострадавшую руку, я почти жалобно произнесла:

— Не делай этого, Джим. Прошу тебя.

— Тогда не дави на меня, ладно? — сказал он, глядя куда-то в сторону.

Я предоставила ему возможность поверить, что его слова до смерти напугали меня.

— Они ведь всего лишь маленькие дети.

— А ты, как я вижу, мамаша года. — Сейчас его голос звучал так, будто он сожалел, что ему придется отказаться от идеи разобраться с мальчиками. Подбодрив себя очередным большим глотком спиртного, Джим продолжил: — Давай забудем о Техасе и останемся тут. Беллини никогда не придет в голову искать нас здесь.

— Хорошо, — с готовностью согласилась я, хотя прекрасно понимала, что все идет наперекосяк.

Джим остался наедине со своей бутылкой, а я отправилась на работу, размышляя над тем, насколько реальны его угрозы. Может, он элементарно блефует? А если нет? Мысль о том, что мои дети могут пострадать, постоянно терзала меня. Лихорадочно перебирая в уме возможные варианты и думая, как уберечь мальчиков, я решила позвонить Бейбу и убедить его увезти детей из Порт-Лео. Сняв трубку в платной кабинке, я набрала номер, но никто не ответил. Я не могла понять, плохо это для меня или хорошо. А если на том конце провода только и ждут, чтобы я позвонила? Повесив трубку, я отправилась в бар, ощущая нарастающий приступ головной боли.

У меня не было никакого желания иметь дело с Бейбом. Свои проблемы следует решать без посредников. В тот вечер в баре было тихо, так что у меня было достаточно времени для раздумий. Разработав четыре различных плана, я должна была сделать единственно правильный выбор, чтобы осуществить один из них. Я сосредоточилась на своих мыслях, машинально собирая со столов пивные кружки и игнорируя трансляцию бейсбольного матча по телевизору, который был окутан тонкой пеленой табачного дыма.

Я вернулась в унылый мотель, унося с собой запах сигарет и пива. Джима в моей комнате уже не было. Оказавшись в Боузмене, я настояла на том, чтобы у нас были отдельные комнаты, поскольку старалась держать определенную дистанцию в нашей новой жизни.

Впрочем, у меня был ключ от его комнаты, и я отправилась к нему. Пьяный Джим раскинулся на кровати, распространяя вокруг себя запах виски, лука и гамбургера. На столе валялся пакет с остатками еды.

— Джим, — позвала я. — Ты не спишь? — Я стала тыкать его пальцами в щеки, шею, живот и промежность, ожидая хоть какой-то реакции. Однако мои усилия оказались напрасными. Он лежал неподвижно, и только из его рта вытекла капля слюны, задержавшись на небритой щеке.

— Не пытайся запугивать моих детей, ты, ослиная задница, — прошипела я.

Он даже не пошевелился, продолжая похрапывать во сне.

Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться к себе в комнату. Я открыла маленький чемодан и достала пистолет, который приобрела по дороге в Даллас, заплатив наличными и назвавшись вымышленным именем. Тщательно протерев оружие старой тенниской, я завернула рукоять в ткань и, пройдя через коридор, вернулась в комнату Джима. Глубокая тишина мотеля ощущалась физически и давила на уши. Окутанная непроницаемым мраком, я застыла на несколько секунд, а потом сунула дуло в вялый приоткрытый рот и нажала на курок.

Резкий звук выстрела заставил меня подпрыгнуть на месте.

Я осторожно вложила пистолет в его руку, развернув предварительно тенниску, намотанную на рукоятку, и на цыпочках возвратилась в свою комнату. Часы показывали час ночи. Я решила подождать, не привлек ли выстрел чье-либо внимание, но в мотеле было тихо. Ничто не нарушало тишину: не было слышно ни приближающегося рева сирен, ни встревоженных голосов постояльцев, ни вообще каких-либо звуков.

Я приняла душ, смыв с волос запахи бара, и упаковала вещи.

Мы оплачивали свои комнаты на неделю вперед, и до следующего платежа оставалось еще два дня. Я взяла банковские деньги, украденные Джимом у бандитов, и поехала на арендованной нами машине в круглосуточное кафе. Подкрепляясь яичницей и тостами с земляничным джемом и попивая кофе, я наблюдала, как ночь за окном медленно сереет, постепенно приобретая оранжевый оттенок. Это было довольно красиво, но совсем не так, как наступает рассвет в заливе. Погрузившись в воспоминания, я увидела в окне своих сыновей, которые мелькали передо мной словно маленькие привидения, но это была всего лишь игра воображения, вызванная нервным напряжением. Разлука с детьми оказалось очень болезненной, но в то же время мне не хотелось видеть их, потому что эта глава моей жизни была уже закрыта. Я улыбнулась детям-призракам, и их бледные лица исчезли за темным стеклом.

В семь утра я уже приехала в аэропорт Боузмена, оставив арендованную машину на стоянке. По радио ничего не говорили про самоубийство или убийство в мотеле «Пайн Коун». Джим имел обыкновение вставать довольно поздно, поэтому горничная не должна была появиться, чтобы убрать у него, раньше десяти, тем более что я не забыла повесить на ручке его двери табличку «Не беспокоить». Так что до двух часов дня Джима никто не побеспокоит, а может быть, и до следующего утра. Горничные мотеля вовсе не горели желанием проявлять излишнюю инициативу.

Еще через час под именем Евы Майклз, которое мне пришлось использовать с тех пор, как мы покинули Техас, я уже находилась в самолете, направлявшемся в Денвер, и молила Бога, чтобы в багаже не потерялся мой чемодан с пятьюстами тысячами долларов. Этим рейсом летели в основном бизнесмены; салон был заполнен не в такой степени, как мне бы хотелось, и возрастала вероятность того, что меня могут запомнить. Мой сосед оказался излишне любопытным и сразу поинтересовался, куда это я направляюсь в такую рань. Мне хотелось сообщить ему, что я бросила мужа и шестерых детей, пристрелила своего гнусного любовника и прихватила с собой полмиллиона украденных долларов.

Естественно, ничего такого я не сказала, а сообщила лишь, что работаю в баре и лечу в Денвер, чтобы повидаться с бойфрендом, который принимает участие в полупрофессиональном чемпионате борцов. Мужчина тут же потерял ко мне всякий интерес, и у меня появилась возможность закрыть глаза и немного расслабиться. Какая-то часть меня все еще стремилась домой, но только часть. Признаюсь, что в тот момент я больше была озабочена тем, что людей из Детройта, у которых Джим стащил деньги, вряд ли остановит тот факт, что он уже мертв. Так или иначе, они должны пойти по моему следу. Сейчас забавно вспоминать об этом, но тогда я действительно не слишком боялась преследования со стороны полиции. Зато одно имя Томми Беллини, которого так боялся Джим, пугало меня.

Конечно, полмиллиона — это целая куча денег, но на них не проживешь всю жизнь, по крайней мере с должным блеском. Поэтому я напряженно размышляла о том, как постучаться в нужную дверь и войти в жизнь, которая окажется для меня гораздо более приятной, чем процесс воспитания шестерых детей.

На протяжении всего полета я просидела с закрытыми глазами, просчитывая возможные повороты в своей жизни в течение последующих нескольких дней.

В аэропорту Денвера я надолго не задержалась. Получив драгоценный чемодан и подправив макияж, я взяла напрокат очередную машину, влившись в плотный автомобильный поток, направлявшийся в сторону Детройта.

Мой путь лежал на восток. Бейб и дети отлично знали, что я ненавижу холод, но за мной следовала тень Томми Беллини. И еще мне нужен был новый друг сердца.

Тридцать лет назад я думала, что Монтана станет последним местом, где мне предстоит найти приют, но я ошибалась.

Глава 1

— Прекратите поиски, судья, — сказал Гарри Чайм. — Это самый лучший совет, который я могу дать вам.

Уит Мозли сжал пальцами бутылку пива и увидел, что его подруга Клаудия Салазар придвинулась к нему на дюйм ближе, демонстрируя молчаливую поддержку.

— Я так просто не сдамся, — возразил Уит. — Не собираешься ли ты сообщить мне, что зашел в тупик?

— Нет, — ответил Гарри. — Я просто хочу сказать, что поиски вашей матери — не самая лучшая идея. Это может оказаться, скажем так, опасно.

— Опасно? Ты, должно быть, шутишь? — спросил Уит.

— Я не часто доверяю предчувствиям, но у меня есть одна догадка в отношении того, где можно найти ее следы. Но, прежде чем продолжить поиски, я должен знать, насколько вы готовы рисковать.

Клаудия положила руку на плечо Уита.

— Уит — крепкий орешек, Гарри. Выкладывай все как есть.

Гарри легко провел ладонью по темным волосам. В очках, желтом шелковом галстуке и твидовом пальто, он не слишком походил на частного детектива. Со своей взъерошенной шевелюрой он больше напоминал преподавателя английского языка, но в его доброжелательной манере общения было нечто, вызывавшее у судьи Уита доверие. К тому же Гарри был инструктором Клаудии в полицейской академии еще до того, как она стала работать в управлении Порт-Лео. Сейчас, сделав глоток чая со льдом и отставив свой стакан, детектив пристально смотрел на Уита, будто пытаясь измерить силу его духа.

— Вам может не понравиться то, что вы услышите, судья. В случае утечки этой информации есть вероятность, что в следующий раз вас не выберут на эту должность. — Он понизил голос: — Кроме того, я знаю, что ситуация с вашим отцом достаточно деликатная, чтобы…