Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Короткие любовные романы
Показать все книги автора:
 

«Ночь чудесных грёз», Джанин Мейнард

Поверь, я отнюдь не стремлюсь оправдать тот образ жизни, который вела и о котором ты рано или поздно узнаешь. Но мне хочется, чтобы моя сестренка не слишком осуждала свою Касси.

Наверное, когда твои попытки разыскать меня не увенчались успехом, ты обиделась. Обиделась на то, что я не сочла необходимым связаться с тобой.

Но посуди сама. Твоя карьера успешно шла в гору, ты была замужем и счастлива. Я знаю это наверняка, потому что следила за тобой по газетным статьям и репортажам.

Подумай, как восприняли бы твои друзья и муж появление у тебя сестры с далеко не ангельской репутацией. Даже сейчас, когда пишу эти строки, я считаю, что приняла единственно верное решение: исчезнуть для тебя бесследно.

Однако судьба распорядилась так, что в данный момент ты единственная, к кому я могу обратиться за помощью. Только тебе я могу вверить самое драгоценное, что у меня есть: судьбы моих детей. Прошу, не оставь их! Во имя той крови, что течет в твоих жилах!

Мне бы еще многое хотелось написать, еще больше сказать лично, но, видно, не судьба…

Я не прощаюсь с тобой, поскольку искренне верю в то, что встречу тебя на небесах, когда придет твой час. Молись за мою грешную душу.

Любящая тебя сестра Кассандра Райт. 19 ноября 2003 года.

Последние строки Сандра дочитала с трудом. Слезы застилали глаза, а рыдания рвались из груди.

— Касси, милая Касси, такая гордая и безмерно любящая, что с тобой сотворила жизнь?

За что на твою долю выпали такие страдания?

Мистер Финли терпеливо ждал, пока она успокоится. Сандра поймала в его взгляде искреннее сочувствие постигшему ее горю. И этот маленький нотариус неожиданно показался ей весьма симпатичным, потому что, помимо всего прочего, был человеком, способным сопереживать ближнему.

— Простите, — извинилась Сандра, когда ей удалось прийти в себя. — Мы можем продолжить.

— Разумеется, — произнес Финли. — Но мои обязанности практически выполнены.

Осталось лишь передать вам документы на имущество миссис Райт, ей принадлежала крошечная ферма в нескольких милях отсюда, и свидетельство, согласно которому вы становитесь опекуншей детей покойной сестры. Вам необходимо поставить подпись…

Было уже довольно темно, когда Сандра отыскала дорогу, ведущую на ферму Кассандры. Следуя указаниям, данным мистером Финли, она три раза сворачивала направо и два налево, и когда уже решила, что заблудилась, впереди сверкнул огонек.

Подъехав ближе, Сандра обнаружила мрачный дом, почти полностью погруженный во тьму. Исключение составляло лишь окно второго этажа. Именно его свет помог ей найти дорогу.

Заглушив мотор, Сандра вышла из машины и, поднявшись на деревянное крыльцо, постучала в дверь. Сначала ей показалось, что ее не услышали. Однако спустя минуты три по ту сторону раздались осторожные шаги и чей-то юношеский басок поинтересовался:

— Это ты, Рой?

 

— Нет, это не Рой, — устало ответила она. — Это тетя Сандра. И если мне никто не откроет дверь, то я буду вынуждена заночевать прямо здесь, на пороге.

— Она говорит, что ее зовут Сандра, и называет себя нашей тетей.

Похоже, к собеседнику за дверью присоединился кто-то еще, и он пустился в объяснения:

— Мистер Финли предупреждал нас о том, что она должна приехать.

— Однако для тети ее голос звучит слишком уж молодо, — с подозрением возразил ему тонкий девичий голос. — Может, не стоит открывать дверь до утра?

— А если она поднимет крик и разбудит Эмми? — продолжал настаивать басок.

— А если это грабители? Помнишь, мы читали о банде, которую возглавляет женщина?

Во время этих переговоров Сандра чувствовала себя крайне неуютно. В глуши, окруженная зловещей темнотой, она уже раскаивалась в своем решении не медля ни минуты обогреть бедных крошек Кассандры. Похоже, что вскоре благодаря этим «крошкам» нью-йоркские газеты запестрят такими заголовками: «Ванда Шорт торжествует: Сандра Монтегю стала жертвой койотов на старой ферме».

Интересно, а здесь водятся койоты?

Или: «Племянники не узнали тетушку, и она замерзла на крыльце их дома».

В это время споры затихли, что означало: было принято какое-то решение. Щелкнул засов, дверь со скрипом приоткрылась, и басок потребовал:

— Снимите шапку и отойдите.

— Господи, это еще зачем? — удивилась Сандра, но просьбу выполнила.

— Мама была светловолосой, а у вас волосы темные, — словно обвиняя, прозвучал девичий голос.

Терпение Сандры лопнуло, и она ядовито заметила:

— К твоему сведению, некоторые женщины волосы красят. Если тебе это неизвестно, боюсь, ты не имеешь представления и о других достижениях цивилизации. Надеюсь, что такое шампунь, в вашей глухомани знают?

— Ох, и здорово же она тебя отбрила, Данни. Прямо как мама, — восторженно прогудел басок. — Ты как хочешь, а я ее впущу.

— Поступай как знаешь, Сэмюэл Райт, я отправляюсь спать.

Даниэлла, задетая словами брата, ушла прочь. Сандра поняла это по удаляющимся шагам. Тотчас дверь широко распахнулась и тот, кого Даниэлла назвала Сэмюэлом, пригласил:

— Проходите, мэм. Сейчас я зажгу свет.

Сандра с облегчением переступила через порог и закрыла дверь. Вскоре привыкшие к темноте глаза уловили какое-то движение в стороне, а спустя мгновение небольшое помещение, где она находилась, залил мягкий свет масляной лампы.

Сандра огляделась. Старая мебель с кое-где протершейся обивкой, большой деревянный буфет, сквозь стекла которого просматривалась нехитрая утварь, и всюду аккуратно заштопанная, отглаженная и вычищенная бедность. Вот, значит, как жила все эти годы Кассандра! К горлу Сандры подкатил горький ком боли и обиды за сестру.

— Вы, наверное, замерзли? Может, согреть чаю? — спросил у нее Сэм, поставив лампу на стол, и она получила возможность рассмотреть его.

Сколько ему? Мистер Финли говорил шестнадцать. Слишком высок для своего возраста и худощав, как все подростки. Светлая шапка волос и огромные голубые глаза, внимательно следящие за ней. На мгновение Сандре показалось, что перед ней Кассандра, так велико было сходство между сыном и матерью.

На Сэме были старые линялые джинсы и толстый свитер из грубой шерсти. Даже спустя столько много времени Сандра безошибочно узнала руку Кассандры. Сколько таких свитеров та связала для нее в Ривер-Спрингсе…

Вздохнув, Сандра сбросила полушубок на стоящее рядом кресло и улыбнулась.

— Рада познакомиться с тобой, Сэм. Пожалуй, я не откажусь от чашки горячего чая.

 

Он робко улыбнулся в ответ и прошел в угол комнаты, где в небольшом очаге, который Сандра заметила только сейчас, пристроил на толстом крюке медный чайник, затем вернулся.

С какой-то сдержанной деловитостью достал из буфета чашку, блюдце, поставил на стол и искоса посмотрел на гостью.

— Ох, мэм, вы такая красивая, что мне даже не верится, что это все взаправду. Когда мистер Финли сказал, что о нас будет заботиться мамина сестра, мы себе представили совсем другую женщину. Ну, вы понимаете… обыкновенную, что ли?

— А я какая? — Сандра с интересом взглянула на племянника, заставив кончики его ушей заалеть от смущения.

— Вы необыкновенная… — Он растерянно замолчал, не в силах подобрать подходящего слова, а потом продолжил: — Я очень боюсь, что проснусь и все это окажется сном.

— Можешь меня ущипнуть, Сэм, и убедиться, что я самая настоящая, — рассмеялась Сандра. Ей понравился этот скромный и вежливый паренек.

— Ох, мэм, я не осмелюсь. — Сэм окончательно смутился.

В это время вода в чайнике вскипела, и он принялся хлопотать над заваркой, избегая дальнейшего разговора.

Сандра приняла с благодарностью из его рук исходящий паром напиток и, не удержавшись, зевнула. Сказывалась утомительная поездка из Нью-Йорка.

Заметив это, Сэм проводил ее по скрипучей лестнице наверх и, открыв одну из дверей, пояснил:

— Это мамина комната. Здесь немного холодно, но если залезть под одеяло, то становится гораздо теплей.

Сандра поблагодарила его, и он, пожелав спокойного сна, оставил ее одну.

Комната Кассандры была маленькая и, если бы не холодный декабрьский ветер, дующий из щелей в окне, вполне уютная. Сандра быстро разделась и, последовав совету племянника, забралась в постель. Она пожалела, что не послушала Перлу и не взяла с собой ночную рубашку из теплой фланели. Изысканное французское белье нисколько не грело.

Однако постепенно тяжелое ватное одеяло выполнило свое предназначение, и молодая женщина погрузилась в крепкий сон…

— Как ты считаешь, она уже проснулась? — шепотом поинтересовался чей-то тоненький голос, врываясь в сон Сандры. Она прислушалась.

— Не думаю. Лучше отойди от двери, Эмми, а то ненароком разбудишь ее, — ответил басок Сэма.

— Можно я взгляну на нее? Ну, Сэм, хоть одним глазочком? — протянула умоляюще девочка.

— И не думай об этом, Эмма Райт. Спускайся вниз и принимайся за уроки. — Старший брат был непреклонен.

— Так не честно! Все уже видели тетю Сандру, кроме меня! — воскликнула она в отчаянии.

— Ради бога, Эмми перестань капризничать, иначе она решит, что мы плохо воспитаны, и уедет от нас…

Сандра открыла глаза и бросила взгляд в сторону двери, за которой все еще продолжался спор. Интересно, сколько уже времени?

Она с неохотой выбралась из-под теплого одеяла и принялась одеваться, сожалея о том, что не взяла из машины сумку с косметикой. За годы работы моделью она настолько привыкла к ней, что без нее чувствовала себя абсолютно беспомощной.

— Ладно, сойдет и так, — решила Сандра, взглянув в зеркало на стене, затем вышла из комнаты.

Увидев ее, Сэм с укором сказал Эмми:

— Я же предупреждал.

Девочка, которой на вид было около семи лет, растерянно переводила взгляд с рассерженного брата на молодую женщину. Ее глаза предательски заблестели. По всему было видно: она готова расплакаться.

— Ничего страшного, — улыбнулась малышке Сандра. — Я проснулась давно, но не решалась вставать, боясь вас разбудить.

— Что вы, мэм? — воскликнул Сэм. — Мы давно уже не спим. Обычно в это время у нас начинаются занятия в школе, но Эмми себя плохо чувствует, и я остался с ней дома. Даниэлле пришлось идти одной. Она лучшая ученица в классе, и ей нельзя пропускать уроки.

— А что случилось с Эмми? — спросила Сандра, опускаясь на корточки перед такой же светловолосой, как и брат, девочкой.

— Ох, мэм, она вчера съела слишком много бобовой похлебки и у нее теперь болит живот, — поспешил сообщить Сэм.

— Знаешь, — обратилась к племяннице Сандра, — в детстве у меня тоже часто болел живот от бобовой похлебки. В таких случаях Кассандра, твоя мама, заваривала мне чай. Это всегда помогало. Думаю, нам следует поступить так же.

— А вы правда наша тетя? — Похоже, Эмми забыла о своем недуге. Она смотрела на Сандру широко раскрытыми глазами.

— Конечно, малышка. Мы с твоей мамой родные сестры, а значит, ты, Сэм и Даниэлла — мои племянники.

— Ох, тетя Сандра, я так рада, что вы приехали!

Эмми неожиданно прижалась к ней всем телом, крепко обняв за шею. И Сандра, чувствуя, как бьется ее маленькое сердечко, еле удержалась от слез. Бедная девочка, как ей не хватает матери!

— Мэм, — подал голос до этого молчаливо стоящий в стороне Сэм, — пойдемте вниз, я уже приготовил завтрак. А ты, Эмми, отправляйся делать уроки, как велела Даниэлла.

— Ну, Сэм… — протянула просительно сестренка, все еще не выпуская Сандру из объятий.

Очевидно, старший брат лишь изображал из себя сурового воспитателя и Эмми об этом прекрасно знала. Действительно, в следующую минуту он сдался.

— Хорошо, но обещай, что после завтрака сядешь за уроки?

— О, Сэм, конечно же обещаю! — оживилась Эмми и повела Сандру вниз с самым серьезным видом.

При дневном свете вчерашняя столовая, кухня и гостиная в одном лице выглядела не такой мрачной. Солнечные лучи, проникая сквозь ситцевые занавески на окнах, играли на стенах, в очаге весело потрескивали угольки, а аромат свежезаваренного чая разливался по всему помещению.

Усадив гостью, ребята принялись накрывать на стол. Чашки, блюдца, поджаренный хлеб, сахар и вазочка с яблочным джемом аккуратно разместились напротив Сандры, и все приступили к завтраку.

Намазав хрустящий тост джемом, молодая женщина откусила кусочек и блаженно зажмурилась.

— Ммм… Как вкусно, я давно не пробовала ничего подобного… — и осеклась.

Она заметила, что кроме нее никто больше не посмел взять джем. Эмми было потянулась к вазочке, но Сэм сделал такие страшные глаза, что малышка быстро отдернула руку. Кусок застрял у Сандры в горле.

О господи! Какая она идиотка! Очевидно, это лакомство подали специально для нее.

Бедные дети не могли позволить себе подобную роскошь на завтрак и довольствовались лишь поджаренным хлебом. Краска прихлынула к лицу Сандры, и она поднялась из-за стола.

— Боже! У меня совсем вылетело из головы. Я обещала мистеру Финли приехать сегодня. Необходимо подписать еще ряд бумаг, — солгала она, надеясь, что они ничего не заподозрят.

Накинув полушубок, Сандра выскочила из дома.

— Мэм! — Встревоженный голос Сэма, появившегося следом в дверях, заставил ее обернуться. — Вы ведь вернетесь к нам? — В глазах парнишки застыло мучительное ожидание.

Сандра стремительно взбежала на крыльцо и крепко обняла его.

— Обязательно вернусь. Обещаю тебе, Сэм. Теперь вы моя семья. — Она отстранилась и взлохматила светлые волосы племянника. — И прекрати называть меня «мэм». От этого я чувствую себя лет на сто. Близкие обращаются ко мне просто: Сандра. Договорились?

— Хорошо, мэм… Ой, Сандра.

— Так-то лучше. — Она улыбнулась и пошла к машине. — Ждите меня к обеду.

Выехав с фермы, Сандра направилась в город. Прежде всего следовало совершить набег на местный магазин. Отныне дети должны есть нормально! Она не понаслышке знала, что такое голод…

3

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, США, 1986 год

Есть хотелось ужасно! Вот уже четыре дня как у нее во рту не было ни крошки. Сандра в отчаянии сжала кулаки, стараясь подавить чувство голода. Увы, сделать это было совсем не просто. Организм требовал пищи и не хотел внимать голосу разума, который твердил, что это временно, что скоро подвернется какая-нибудь работа, будут деньги и много, очень много еды…

Но от подобных размышлений становилось только хуже. Работа! Сколько мест обошла Сандра в ее поисках, и везде одно и то же: извини, детка, нам требуются девушки постарше.

Разве ее вина, что до совершеннолетия еще далеко, а есть хочется уже сейчас.

Опять! О чем бы она ни пыталась думать, все, так или иначе, сводится к мыслям о еде.

Сандра брела по улице мимо неоновых вывесок магазинов, кафе, ресторанов, наполняющихся посетителями в этот вечерний час, подобно тому, как продавец наполняет бумажный стаканчик попкорном…

В медленно остывающем после жаркого дня воздухе витало множество ароматов. Они переплетались, составляя поистине удивительные сочетания. Сандра поймала себя на том, что, несмотря на их разнообразие, может с точностью определить принадлежность того или иного запаха.

Вот в небольшом мексиканском ресторане повар щедро выжимает лимон в паэлью.

Чуть дальше его итальянский коллега натирает сыр для пиццы, а прямо через дорогу, на огромной плите, источая соблазнительный аромат, покрываются золотистой корочкой сочные куски мяса…

От возникших перед глазами аппетитных образов у Сандры даже закружилась голова.

Стараясь не упасть, она прислонилась к стеклянной витрине ближайшего заведения и перевела дух.

Самое главное, это не позволять отчаянию взять верх. Кто же знал, что скопленные Кассандрой деньги у нее украдут из сумочки буквально на второй день пребывания в Нью-Йорке!

Неизвестный вор вытащил все до последнего цента, и у Сандры не было средств вернуться домой. Да и не могла она этого сделать. Стыд и гордость не позволяли предстать перед сестрой и сообщить о постигшей неудаче.

Единственное, что успокаивало девушку, — это наличие крохотной квартирки в одном из переулков Бруклина, за которую было уплачено на три месяца вперед, в день приезда. Пока есть крыша над головой и надежда найти работу, не стоит предаваться пессимизму. Голод лишь временное явление, но, боже, как хочется есть!

Под ложечкой предательски засосало. Надо идти домой. Укрыться за дверью и стенами от этих соблазнов. Но, приняв решение, Сандра не торопилась его исполнить. Она смотрела сквозь витрину на залитый электрическим светом зал ресторана. Ее взгляд заскользил по тарелкам посетителей. Какие счастливые! Они даже не представляют, как им повезло, что у них есть возможность вот так запросто наслаждаться едой!

Челюсти Сандры задвигались в такт челюстям мужчины, на тарелке которого красовалось исходящее соком рыбное филе. Бессознательно совершая жевательно-глотательные движения, девушка переключила внимание на тарелку его спутницы. Что там у нее? Похоже на цыпленка. Она совсем не ест, так, ковыряет вилкой! Возмущению Сандры не было предела.

«Разве можно так! — хотелось ей крикнуть. — Это же еда! Ею нельзя играть. Не хотите?

Отдайте лучше мне!»

Незнакомка, словно почувствовав на себе взгляд, повернула голову в сторону витрины, увидела замершую у стекла Сандру и приветливо ей улыбнулась. Девушка рефлекторно ответила тем же. В тот же миг все вокруг завертелось, смешалось, как в калейдоскопе, и погрузилось в темноту…

— Уайт, послушай меня! Я никогда не ошибаюсь. Поверь, в этой девочке что-то есть. — В хрипловатом голосе говорящей слышались властные нотки. Вероятно, женщина привыкла командовать.

Сандра постепенно пришла в себя, но еще не решалась открыть глаза. Она просто лежала и слушала, пытаясь понять, что же с ней все-таки произошло.

— Джоанна, ты же знаешь: я всегда доверял твоему чутью, но на этот раз, мне кажется, твои доводы беспочвенны. Да, не спорю, она миленькая блондинка, но добрая треть американских девушек точно так же подходят под это определение. Я не вижу в ней харизмы.

Тот, кого звали Уайт, явно не желал продолжения разговора, но женщина по имени Джоанна и не думала отступать.

— Ты же фотограф, Уайт! Один из лучших среди тех, кого я знаю. Неужели не разглядел очевидного? Да, эта девушка блондинка, но ее сущность другая. Брюнетка! Цвет созревшей ежевики! К тому же не забывай, что бедняжка сейчас не в лучшей форме. Врач сказал: у нее голодный обморок. Вероятно, она не ела несколько дней.

— Ладно, — сдался Уайт. — Готов признать, что, стань она брюнеткой, в ней проявится некий вызов, стиль… Но ведь так не просто заставить играть внешность перед фотокамерой.

Где гарантия, что малышка не испугается объектива? И потом, мы не знаем, какого цвета ее глаза, а это немаловажно.

Сандра почувствовала, что пора дать о себе знать. Ей не нравилось, когда о ней говорят в третьем лице. Да, теперь до нее дошло, что она потеряла сознание у французского ресторана, а эти двое спорщиков скорее всего подобрали ее и вызвали врача. Следует поблагодарить их и уйти.

Девушка села и распахнула глаза.

— Где я?

Разговаривавшие у окна резко повернулись в ее сторону. Женщина, в которой Сандра сразу же признала «незнакомку с цыпленком», подошла к ней и вместо ответа воскликнула, обращаясь к собеседнику:

— Синие, Уайт! Я так и думала. Синие глаза и черные волосы — блестящее сочетание!

Признайся, что я не ошиблась!

— Ни слова до того, как будут сделаны пробные снимки, Джоанна. В отличие от тебя я остерегусь делать скоропалительные выводы, — ответил мужчина, но его профессиональный взгляд уже ощупывал фигуру девушки, прикидывая, какой свет и фильтры использовать при съемке.

— Где я? — повторила Сандра, понимая, что ее первый вопрос остался незамеченным.

— В моем офисе, — коротко бросила Джоанна, внимательно посмотрела на нее и спросила: — Тебе нужна работа?

Работа? Неужели ей хотят предложить работу? Невероятно! Не в силах вымолвить ни слова от потрясения, Сандра лишь кивнула.

— Отлично, ты ее нашла! Как твое имя?

— Сандра Райт.

— Сколько тебе лет, Сандра?

— Двадцать один… — Девушка запнулась лишь на мгновение. Кассандра всегда говорила, что ложь — это большой грех, но ей так нужна работа! — Двадцать один исполнится через месяц, — произнесла она уже более уверенно.

Уайт бросил на Сандру насмешливый взгляд. Лицо Джоанны осталось невозмутимым.

— Запомни, девочка, — произнесла женщина, — единственная ложь, на которую я закрываю глаза, — это возраст. В нашем бизнесе тебе столько, на сколько выглядишь, но в остальных случаях я ее не приемлю. — Она замолчала, пристально глядя в побледневшее лицо Сандры, затем повторила: — Сколько тебе лет?

— Двадцать один. — Девушка твердо решила стоять на своем. Ей нужна работа, и она ее получит.

— Молодец, девочка! — неожиданно улыбнулась Джоанна. — У тебя есть характер, мне это нравится…

Джоанна Риз была главой одного из самых известных модельных агентств Нью-Йорка.

Ее девушки работали в рекламе и на показах таких Домов моды, как «Кельвин Кляйн», «Донна Каран», «Норма Камали» и «Ванда Шорт». В деловых кругах имя Джоанны ассоциировалось с высоким профессионализмом, и она всячески способствовала поддержанию этого мнения.

Спустя две недели после своего необычного появления в офисе мисс Риз Сандра уже прочно влилась в стайку ее работниц, беспрекословно выполняя все требования армии стилистов, визажистов и парикмахеров.

Первым делом, как и планировала Джоанна, несколькими умелыми взмахами ножниц светлые волосы Сандры почти полностью отправились в мусорную корзину. Почти, потому что на голове девушки осталась лишь длинная челка, придающая женственность короткой мальчишеской стрижке.

Далее Сандру передали колористу, который, собственно, и превратил ее в брюнетку цвета «спелой ежевики».

Уайт, главный фотограф агентства, потребовал, чтобы девушка приобрела бронзовый загар, и лишь после этого сделал фотопробы.

На следующий день он ворвался в кабинет Джоанны и веером рассыпал на ее рабочем столе снимки.

— Удивительно! Ты, как всегда, оказалась права! Девочка необычайно фотогенична.