Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Детективная фантастика
Показать все книги автора:
 

«Стоп-кадр», Брендон Сандерсон

Глава 1

Энтони Дэвис, один из двух реальных людей в двадцатимиллионном городе, поймал буррито, которое ему бросил напарник, и поинтересовался:

− С какой стороны горчица?

− Горчица? − переспросил Чез. − Кто кладет в буррито горчицу?

− Ты. С какой стороны?

Чез улыбнулся, показав безупречные белые зубы. Они были искусственными. Два года назад в баре ему врезали по лицу стулом, и пришлось вставить один зуб, но, как уверял Чез, дантист сделал его настолько безукоризненным, что остальные ему не соответствовали. Поэтому Чез решил заменить их все.

− Горчица для тебя слева, − сказал Чез, кивая на буррито. − Как ты узнал?

Дэвис только хмыкнул, оторвав уголок буррито. Фасоль, сыр, говядина. И горчица. Чез упорно цеплялся за дурацкое убеждение, что когда-нибудь его напарник случайно попробует горчицу и пересмотрит свое мнение. Дэвис покачал головой и выбросил кусок буррито в урну.

Двое в штатском шли по улице. Их окружал огромный, невероятно достоверный Нью‑Клиппертон − и не подумаешь, что это стоп-кадр. Методами, недоступными пониманию простого копа вроде Дэвиса, был воссоздан определенный день в реальности, скопирован целый город.

На самом деле они находились в огромном подземном комплексе, хотя и не скажешь: над головой сияло солнце, из ближайшего проулка несло вонью. Дэвису все казалось настоящим. В некотором роде все это и было настоящим, созданным из сырьевой материи: прикасайся, нюхай, слушай и даже пробуй на вкус, в чем он только что убедился, откусив от буррито.

Черт, немного горчицы осталось.

− Ты когда-нибудь задумывался, во сколько обходятся эти буррито? − проговорил Чез с набитым ртом. − Создать их, засунуть сюда, чтобы мы могли их купить, − это же прорва энергии.

− Они стоят кучу денег. − Дэвис откусил еще раз. − И в то же время ни цента.

− Да? Типа как когда ты наговорил уйму всего, но это ничего не значит?

− Чез, проект «Стоп-кадр» оплачен. Спецслужбы раскошелились и на место, и на технологию. Все уже настроено, и начальная установка стоила баснословных денег. Впрочем, особого выбора у нас не было.

Когда новое американское правительство покинуло Клиппертон, подземную установку решили не трогать. Дэвис всегда считал, что американцы пожелали оставить все как есть на случай, если решат вернуться и продолжить эксперименты. Но отдать ее просто так они тоже не захотели. Нью-Клиппертону, официально независимому городу-государству, предоставили «возможность» руководить проектом «Стоп-кадр». За очень большую плату.

Дэвис снова откусил от буррито.

− Эта штуковина стоила кучу денег, но дело сделано, можно пользоваться.

− Да, но буррито! Они готовят для нас буррито. Мне всегда было интересно, не придет ли в голову нашим счетоводам что-то типа: «Буррито − это слишком несерьезно. Давайте-ка без них».

− Это не так работает. Если собираешься воссоздать день с помощью «Стоп-кадра», нужно все сделать в точности. Поэтому наши буррито, граффити на стене, девица, на которую ты пялишься, − все идет в комплекте. Затратно, но бесплатно, все разом.

− Правда, хорошенькая?

Чез развернулся и пошел спиной вперед, не сводя глаз с девушки.

− Имей немного совести, Чез.

− С какой стати? Она не настоящая. Все они не настоящие.

Дэвис снова откусил от буррито. Его вкусовые рецепторы уверяли, что еда настоящая. Вообще, что значит «настоящая»? Фасоль и сыр воспроизвели по образцу настоящего буррито из настоящего города с точностью до молекулярного уровня. И это не какая-нибудь виртуальная симуляция. Если положить этот буррито рядом с таким же из настоящего мира, даже электронный микроскоп не обнаружит различий.

Чез хмыкнул, откусив от своего буррито.

− Интересно, кто купил их в настоящем городе?

Хороший вопрос. Этот стоп-кадр воссоздали прошлой ночью − точную копию 1 мая 2018 года, дня, который наступил десять дней назад. Все это будет уничтожено, когда вечером они отправятся домой − нажмут кнопку, и все здесь распадется на сырьевую материю и энергию.

А вот Чез и Дэвис были настоящими − так сказать, из «реальной жизни». Их внедрение, хоть и необходимое, представляло проблему. Если они взаимодействовали со стоп-кадром, появлялись так называемые отклонения − расхождения между стоп-кадром и тем, как прошло настоящее первое мая.

Некоторые их поступки, причем невозможно предсказать, какие именно, вызывали в стоп-кадре волновой эффект, и воссозданный день проходил не так, как настоящий. Процент отклонений, высчитываемый статистиками, был значимым фактором в любом суде, где представляли собранные в стоп-кадре доказательства.

Чез и Дэвис обычно оставляли это на совесть счетоводов. Порой они целый день вытворяли такое, что наверняка должны были угробить расследование, но в итоге все обходилось и процент отклонений оказывался незначительным. Однажды Дэвис заперся в отеле, в убежище, твердо решив обойтись без малейших отклонений, но на беду, хлопнув дверью, разбудил женщину в соседнем номере. В итоге та успела на собеседование, из-за чего пошли волны по всему стоп-кадру, и процент отклонений вырос до двадцати процентов. Все расследование оказалось насмарку.

Его никто не обвинял. Копы в «Стоп-кадре» служили причиной отклонений; в этом заключалась суть того, что они делали, но осадок все равно остался. Все здесь были фальшивыми, а вот он с Чезом… Почему-то они казались чем-то еще более худшим. Изъяны в совершенной системе. Незваные гости. Вирусы, оставляющие за собой хаос.

«Неважно, − сказал он себе, доедая буррито. − Думай о задании».

Штатный мозгоправ посоветовал ему сосредоточиться на текущем деле. Он не сможет работать, если зациклится на отклонениях.

Они подошли к перекрестку Третьей и Двадцать второй и остановились у ряда маленьких магазинчиков. Универсамы, винная лавка с решетками на окнах. Оборотные стороны знаков «Стоп» были облеплены эмблемами разных уличных банд. Не самый приличный район, но приличных в городе осталось немного.

Дэвис в очередной раз вывел на экран телефона параметры задания и кивнул на винную лавку.

− Думаю, нужно подождать внутри.

− В погоню оттуда так просто не пустишься.

− Зато он нас не увидит. Не будет отклонений.

− Отклонений не избежать.

Чез был прав. Каждый день их расспрашивали о том, что они делали, скачивали данные с их телефонов, отслеживая перемещения. Их действия проверялись счетоводами из отдела внутренних расследований, но речь всегда шла только о том, чтобы «минимизировать риск отклонений для наблюдаемых объектов», и никогда о полном их устранении.

Кроме того, как прекрасно знал Дэвис, данные с телефона можно было подделать, а сигналы извне с трудом пробивались в стоп-кадр. На самом деле никто толком не знал, чем они тут занимаются.

Тем не менее Чез не стал спорить, и они зашли в винную лавку − открытую, несмотря на ранний час. Вопреки неприглядной обстановке снаружи, внутри царили чистота и порядок. Бородатый сикх в ярко-красном тюрбане подметал пол у кассы и с любопытством глянул на них, когда они пристроились у выходящего на улицу окна.

Дэвис снова перечитал параметры задания и посмотрел на часы. Полчаса. Время поджимает. Не надо было останавливаться на завтрак, хоть Чез и разнылся.

Хозяин лавки продолжал подметать, периодически посматривая на них.

− С ним будут проблемы, − отметил Чез.

− Мы просто пара обычных посетителей.

− Которые ничего не купили. А теперь таращатся в окно, причем один каждые пятнадцать секунд смотрит на часы.

− Я не… − начал Дэвис, но его перебил сикх, который наконец отставил метлу и подошел к ним.

− Вынужден попросить вас уйти. У меня э-э… обеденный перерыв.

Дэвис улыбнулся и приготовился соврать, чтобы успокоить его, но тут Чез сверкнул полицейским значком.

Дэвису значок казался обыкновенным. Простое серебристое поле с чеканкой, ничего необычного. Разве что это был значок реальности. Для каждого из стоп-кадра − каждого дубликата, каждого человека-фальшивки − он выглядел вовсе не как стандартный полицейский значок. Он служил свидетельством того, что человек, который его носит, настоящий.

А также свидетельством того, что ты − нет.

Сикх уставился на значок широко распахнутыми глазами. Дэвису всегда было любопытно, что видят дубликаты. В их взгляде появлялось то же выражение, которое бывает, когда всматриваешься в нечто необъятное. Они выглядели ошеломленными. Даже немного восхищенными.

«Интересно, видел ли когда-нибудь такой значок мой дубликат? − подумал Дэвис. − Считал себя мной настоящим, не подозревая, что он − и весь мир вокруг − просто стоп-кадр? До тех пор пока ему на глаза не попадался значок…»

Хозяин лавки встряхнулся и поднял глаза на посетителей.

− Эй, ловкий трюк. Как ты… как у тебя вышло… − Он осекся и снова опустил взгляд.

Дубликаты всегда инстинктивно узнавали значок. В глубине души они понимали, что он означает, даже если никогда раньше о нем не слышали. Разумеется, большинство все же о нем слышало в связи с недавними скандалами насчет вмешательства в частную жизнь. Кроме того, проект очаровал общественность Возрожденного Американского Союза и становился излюбленной темой кинематографа. В сети можно было найти с полдюжины полицейских боевиков про детективов, которые работали в «Стоп-кадре», хотя, насколько знал Дэвис, единственная официальная установка находилась здесь, в Нью-Клиппертоне.

В полицейских боевиках никогда не показывали, как выглядит значок реальности, словно действовало некое неписаное правило. Оставляли простор для фантазии.

Хозяин лавки что-то прошептал на родном языке. Снова поднял голову, помрачнев еще больше. Чез кивнул ему.

Сикх держался хорошо. Взял и… просто вышел на улицу. Потрясенный, распахнул дверь магазинчика, бросив все на произвол судьбы. Ради чего торговать, если только что узнал, что ты не настоящий? Зачем беспокоиться о чем бы то ни было, если к вечеру весь мир исчезнет?

− Хочешь выпить? − Чез засунул значок в карман и весело кивнул на оставшиеся без присмотра полки магазина.

− Необязательно было так делать, − сказал Дэвис.

− У нас всего пара минут. Некогда разглагольствовать. Это был лучший вариант.

− От хозяина лавки пойдут отклонения.

− Невозможно избежать…

− Заткнись. − Дэвис прислонился к окну и снова глянул на часы.

«Иногда я ненавижу тебя, Чез».

Но в то же время он ему завидовал. Хорошо смотреть на все вокруг, даже на прохожих, как на фальшивку — как на марионеток, которых создали из сырьевой материи и оживили на короткое время.

Просто… они были точными копиями, вплоть до химических процессов мозга. Как можно не считать их за настоящих людей? Дэвис и Чез ели буррито, воспринимали еду как настоящую, но в то же время должны были относиться к встречным как к подобиям людей? Это казалось неправильным.

Чез сжал его плечо.

− Так лучше всего. Он сможет насладиться остатком жизни, понимаешь? − Он порылся в кармане и бросил на подоконник горсть мелочи. − Вот. Из ларька с буррито.

Чез отошел поискать индийский пейл-эль. Дэвис отчего-то разволновался и проверил параметры задания. В очередной раз. На сегодня два дела: одно на перекрестке, другое в 20:17 рядом с Варшавской улицей. К этому времени процент отклонений наверняка будет высоким, особенно если Чез сегодня не в настроении, но они все равно смогут сделать что-то полезное − помочь расследованиям в настоящем мире, добыть информацию для настоящих копов.

И Варшавская улица. В 20:17.

Дэвис наконец взял несколько монет и принялся их перебирать, подставляя каждую под лучи утреннего солнца и проверяя год чеканки. Вернувшийся Чез покачал головой.

− Можно ведь пойти в банк и попросить хоть ведро монет.

− Так не считается.

Дэвис, нахмурившись, рассматривал четвертак. Есть ли у него 2002 год из монетного двора Филадельфии? Он вытащил телефон, прокрутил список.

− Не считается? − переспросил Чез. − По каким таким правилам?

− По моим собственным.

− Так измени их.

− Не могу.

Ага, 2002 год он уже нашел, нужен 2003. Теперь трудно отыскать место, где еще принимают монеты. Разве что уличные торговцы да кое-какие магазинчики.

− Ты же понимаешь, что только усложняешь себе жизнь? − заметил Чез.

− Иногда, − признал Дэвис. − Но мне нельзя жульничать, иначе коллекция потеряет всякий смысл. К тому же, Хэл знает правила.

На прошлой неделе Дэвис получил электронное письмо от сына: мальчуган собрал почти полный набор монет 2000-х годов. В школе Хэла стоял автомат с газировкой, который давал сдачу мелочью.

− Допустим, ты найдешь здесь нужную монету, − сказал Чез. − Некий кусочек металла с нужной чеканкой, от которого сойдешь с ума от радости и все такое. Что будешь делать? Мы же ничего не можем забрать из стоп-кадра.

− Если только это не внутри нас. − Дэвис кивнул на пиво Чеза.

− Ты собрался…

− Проглотить монету? Конечно. Почему нет? Что сделают счетоводы в участке? Станут копаться в моих экскрементах?

Чез сделал большой глоток пива.

− Странный ты чувак, Дэвис.

− Ты только сейчас это понял?

− Я подтормаживаю. А вот ты, ты малость чокнутый, Дэвис. Тихий псих.

У Дэвиса зажужжали часы, и он проверил время. Пять минут. Он подался вперед, наблюдая за зданием через дорогу: бар, на верхних этажах — квартиры.

Чез потянулся к кобуре под мышкой.

− Это тебе не понадобится, − произнес Дэвис.

− Уж и помечтать нельзя? − Но пистолет Чез доставать не стал. − Кстати, что такого особенного в этом парне? В городе случаются тысячи убийств в год, но именно ради него запустили «Стоп-кадр».

Дэвис не ответил. Серьезно, разве Чезу так трудно изредка посматривать новости? Или хотя бы читать заметки к расследованию?

На противоположной стороне улицы раздался едва слышный выстрел. Они стояли далеко, и легкий хлопок мог оказаться чем угодно: бросили бутылку в урну, разбилось окно, просто хлопнули дверью. Но Дэвис все равно встрепенулся.

Через минуту по лестнице поспешно спустился их подозреваемый, Энрике Эстевес. Держа руки в карманах, нервно огляделся и пустился прочь. Он не бежал, но заметно волновался.

− Я за ним, − сказал Чез.

− Не попадись ему на глаза.

Чез окинул Дэвиса взглядом «я что, первый день в полиции?», вышел на улицу и с телефоном в руке поспешил следом за Эстевесом.

Дэвис выскользнул из магазинчика мгновением позже, свернул в переулок и пошел к Шестой, сверяясь на ходу с картой в телефоне. Он подождет Эстевеса там, где его видели в последний раз, если вдруг Чез потеряет след.

Дэвис позвонил Чезу:

− Как он?

− Нервничает. Улица пустая, всего несколько человек. Мне кого-нибудь сфоткать, чтобы копы поискали свидетелей в реале?

− Не надо, − сказал Дэвис. − Это слишком подозрительно. И что они могут засвидетельствовать? Что Эстевес был на улице? Следуй за ним и все.

− Верно. Погоди-ка. Он свернул к Восьмой.

Дэвис остановился. Не то направление.

− Ты уверен?

− Да. Что-то не так?

− Через пару минут его видели на Шестой. Он повернул назад?

− Нет, мы движемся на восток, пересекаем авеню. Похоже, теперь он знает, куда идет. Почти не оглядывается.

Выругавшись под нос, Дэвис рысцой побежал обратно по переулку. Либо ошибся очевидец, утверждавший, что видел Эстевеса на Шестой, либо повлияло отклонение, и объект направился в другую сторону. Если процент уже настолько высокий, на всем сегодняшнем стоп-кадре можно ставить крест.

− Я двигаюсь параллельно вам. − Дэвис старался не нервничать. − Ты еще на Восьмой?

− Только что ее прошел, − ответил Чез. − Черт, Дэвис, он свернул в переулок, на юг. Будет очень трудно следовать за ним, не вызывая подозрений.

Нельзя рисковать. Если Эстевес что-то заподозрит, в его поведении появится масса отклонений. И это был как раз тот единственный вид отклонений, с которыми они могли совладать.

− Я сейчас южнее, на Двадцать первой, − сказал Дэвис. − Сто пудов, смогу его перехватить.

Он остановился на углу Восьмой авеню, пытаясь не выдать, что запыхался после короткой пробежки. Проверку на физическую подготовку для оперативной работы в реале ему не пройти. Причем давно.

Тем не менее он прибежал достаточно быстро, чтобы заметить, как впереди Эстевес выворачивает из переулка и идет на восток по Двадцать первой улице. Дэвис последовал за ним.

− Вижу его.

Дэвис двинулся вперед прогулочным шагом, напустив на себя беспечный вид. Просто парень, болтающий по телефону. Не на что обращать внимание, нет повода для беспокойства.

Черт, он уже занервничал. Глупо. Это обычная погоня. С такой можно справиться и не распуская сопли.

− Молодец, − сказал Чез. − Я двигаюсь на восток по Двадцать второй, параллельно тебе.

− Понял.

Дэвис шел в одном темпе с Эстевесом. Преступник был худощавым, но более высоким и… более пугающим, чем на фотографиях в досье. Его огромная ошибка заключалась не просто в том, что он убил человека, а в том, кого выбрал жертвой − племянницу мэра.

Прокурор раскрутил это дело, его поддерживали очень влиятельные люди. К сожалению, улик против обвиняемого было недостаточно, поэтому запросили ордер на «Стоп-кадр».

Городские власти Нью-Клиппертона купили проект «Стоп-кадр», заплатив за него Возрожденному Американскому Союзу бешеные деньги. Но что они знали о принципе его работы? Почти ничего. Одно из этих… существ поймали и держали где-то в бессознательном состоянии, пропуская через него электрический ток, чтобы проект работал − воссоздавал дни во всей их полноте из подготовленной сырьевой материи.

Получить стоп-кадр определенного дня из прошлого можно было лишь в течение небольшого промежутка времени. Пара недель, и все. Проект требовалось запускать утром и сразу внедрять в него людей. Если задержаться, то становилось все труднее − как с дверью, которая просто не открывается. Что касалось извлекаемых сведений… копам приходилось выносить их с собой. Сообщения по защищенному каналу обычно проходили, но даже на них иногда действовали помехи.

Борцы за соблюдение права на частную жизнь чуть с ума не сошли, когда узнали о «Стоп-кадре». Особенно когда обнаружили, что поначалу мэр использовал его, чтобы поразвлечься, хотя все подробности подчищали.

В результате юридической суматохи появилось ограничение, согласно которому для воссоздания дня требовалось постановление суда. Проект разрешалось использовать только для официальных дел. Технически в стоп-кадр можно было отправить дронов, чтобы записывать происходящее, и полиция с ними экспериментировала. Не исключено, что в конце концов всю работу переложат на них, но пока самыми эффективными оставались старые добрые детективы. Коп мог дать показания в суде о том, что видел собственными глазами. Это находило отклик у присяжных.

Дэвис гордился тем, как ведет Эстевеса, не вызывая у того ни малейших подозрений. Как настоящий коп.

Чез встретил его на перекрестке, и дальше они пошли вдвоем. Эстевес говорил с кем‑то по телефону, но они были слишком далеко, чтобы разобрать слова, и только увидели, как тот опустился на колени на краю тротуара и пошарил по земле, а потом исчез в соседнем переулке.

Выругавшись, Чез рванул следом, но Дэвис поймал его за руку.

− Уйдет! − воскликнул Чез и снова потянулся к пистолету под мышкой.

− Пусть. Ждали мы вот этого.

− Этого?

Дэвис подошел к тому месту, где Эстевес стоял на коленях, − у решетки ливневой канализации. Заглянул туда, просунул телефон и сделал несколько снимков. Пролистав на экране фото, выбрал удачное.

В грязи лежал пистолет.

− Орудие убийства. − Дэвис выпрямился и показал его Чезу. − Детективы в реале искали не в том месте.

Он прикрепил фото к сообщению и открыл в телефоне приложение для защищенной связи со штабом.

«Найдено орудие убийства. В сточной канаве перед салоном красоты на северной стороне Двадцать первой улицы, между Десятой и Одиннадцатой авеню».

Сообщение отправилось Марии, их связной.

− Не нравится мне его отпускать, − сказал Чез, скрестив руки.

− Тебе не нравится, что не удалось пострелять, − возразил Дэвис.

Он подождал, беспокоясь, что придется посылать сообщение еще раз. Никогда не знаешь, в каком виде оно дойдет. К счастью, через пару минут часы зажужжали, и он глянул в телефон. Линия связи работала, по крайней мере пока.

«Информация получена, − ответила Мария. − Отлично поработали. Между Десятой и Одиннадцатой? Далековато от того места, где вы должны быть».

«Свидетель ошибся, − написал Дэвис. − После убийства Эстевес направился на восток, а не на запад».

«Вероятность отклонения?»

«Это вопрос к счетоводам, − ответил Дэвис. − Я просто докладываю о том, что нашел».

«Поняла. Высылаем команду к этой канаве в реале. На всякий случай оставайтесь поблизости».

Дэвис показал телефон Чезу.

− Итак… − Чез огляделся. − У нас есть немного времени. Не хочешь пройтись до улицы Ингред?

− Еще день, − сухо сказал Дэвис.

− И?

− И в школе занятия.

− А, точно. Тогда что?

− Ну, буррито за миллион баксов мы уже съели. − Дэвис кивнул на закусочную. − Не запить ли их и кофейком за миллион?

Глава 2

Дэвис не мог отделаться от мысли о том, как отреагируют люди в закусочной, если узнают, что они дубликаты. Толстуха за стойкой пересчитывала выручку. Два белых парня в клетчатых фланелевых рубашках и бейсболках жевали горячие сэндвичи и ворчали друг на друга. Мамаша пыталась утихомирить целый выводок детишек, пичкая их картошкой фри.

Дэвису казалось, что чего стоит человек можно понять по тому, как он воспринимает новость о своей иллюзорности. Наблюдать за этим было неловко, словно подглядываешь за чем-то интимным, но оторваться невозможно. Некоторые злились, другие падали духом. Кто-то разражался смехом. В этот миг в людях всплывало то, что они сами о себе не знали − да и не могли знать.